Глава 29
Первое, что сделали Касандра с Иитеа, едва за отвратительной гадиной закрылась дверь, — это кинулись к несчастным женщинам. Точнее, попытались, цепи на ногах хоть и были достаточно длинными, но все же ограничивали передвижение парой метров. Сковывать девушкам руки не стали, по-видимому, рассчитывали спровоцировать их на попытку побега.
Сколопендра разместила кадеток в разных углах, чтобы они не могли тайком перешептываться и договариваться. Цепи Касандры как раз хватало, чтобы добраться до хнычущих, сидящих в обнимку Мисси и Сисси, а Иитеа попыталась осмотреть мадам Хордингтон. До матери Осеррия ни одна из девушек дотянуться не могла, несчастную мадам Сайледину приковали в самом центре стены.
Доротея, едва Иитеа приблизилась, сразу отшатнулась от леми-эр, участливо предложившей ей чем-нибудь помочь. Отвернувшись от девушки, мадам гневно заявила, что именно они с Касей, появившись в корпусе летунов, разрушили благополучную жизнь семьи Хордингтон.
— Если бы вы не объявились, Иерр ушел бы в отставку и женился! Наша семья получила бы более высокое положение в обществе, и мы бы точно тут не оказались, — сквозь зубы прошипела она, сжавшись комочком у каменной стены.
Возможно, в чем-то мать полковника была права, но ведь никто не знал честолюбивых намерений лже-Сайледина и его шайки. Если бы наши девушки не запустили цепь событий, спровоцировав того показать свою истинную сущность, королевство, вероятно, ждал переворот или гражданская война. А на войне участь всех женщин всегда одна — жертвы.
Зато сестрички Хордингтон, в отличие от матери, были рады наконец выплакаться хоть кому-нибудь и наперебой рассказывали о тех мерзостях, которые с ними творили.
— Они нас лапали, вонючие мужланы, — захлебываясь слезами и даже икая, подвывали они. — Задирали нам юбки на голову и запускали ручищи в панталоны и декольте. Тискали и ржали в лицо, дышали отвратительными гнилыми пастями, пытались обслюнявить губищами…
Девушек трясло от пережитого ужаса и паники оттого, что все может повториться и стать еще хуже.
Касандру тоже начало потряхивать от таких откровений. Она сразу вспомнила подобные моменты, пережитые ей самой в лесу, и липкий, накрывающий с головой страх.
— Они больше ничего вам не сделали? — еле выдавила из себя она с замиранием сердца, гладя всклокоченные головы, по сути, совсем девочек-подростков, хоть и с вполне оформившимися формами. Как утешать и что говорить в таких ситуациях, Кася не знала.
— Не-е-ет, но та тетка обещала. Сказала, если мы не будем послушными, то отдаст нас развлекать пиратов, а потом нас на веревке выкинут за борт, чтобы приманить и покормить нами акул.
Сестричек трясло не на шутку. Лица у них уже распухли от слез, глаза превратились в щелочки. В прорехах испорченной одежды проглядывали синяки от грубых рук, а на груди одной из девчонок в разодранном вырезе платья, которое она изо всех сил пыталась стянуть обратно ленточкой из прически, виднелся багровый засос.
Что Мейделада просто из вредности выполнит угрозу и окончательно испортит «товар», Кася с Иитеа сильно сомневались. Сколопендра слишком любила денежки. Но вот в том, что неприятностей, боли и унижения мейсса Биядль может доставить им и не отдавая бандитам насовсем, они были уверены. Достаточно было посмотреть на сестричек и остальных женщин.
Леми-эр, получив от ворот поворот, не стала навязываться. Она оставила в покое матушку полковника, но просто так сидеть без дела не могла. Цепь была достаточно длинная, чтобы можно было встать и даже чуть-чуть походить. Что девушка и сделала, заинтересовавшись уже ящиком с крылатыми пленниками.
За решеткой передней стенки было видно пять клеток, в которых находились тощие малыши. В двух клетках, скорее всего, были дети, уж очень крошечными выглядели малютки, а еще в одной, как ей показалось, была особа женского пола. Во всяком случае то, что у этих существ выглядело как волосы, было у нее довольно длинным, а одеждой служило нечто вроде длиннополого балахона. На остальных существах были только маленькие набедренные повязки из коры и листьев.
— Эй, а вы кто? — приблизившись вплотную к решетке, поинтересовалась Иитеа. — Как сюда попали?
— Тебе-то что, чешуйчатая дылда? — взвизгнул в ответ уже знакомый Шустрик. — Любопытная очень? На куски начнут кромсать, так, наверное, не сильно тебе помогут твои знания. Сиди тихо и к нам не лезь. Еще не хватало из-за тебя огребать.
— Феи мы… — еле слышно прошелестела та, кого леми-эр приняла за даму и не ошиблась. — Поймали нас, давно. Нашли гнездовья и разорили. Погибло много. Только мы остались. Пока служим, живы. Детей жалко, а так бы лучше смерть.
— Молчи, Фьялка. Не говори с ней, а то опять станешь развлечением за ужином. А не сможем, так ведь и за малышей примутся хмырховы твари. — Шустрик вцепился в прутья клетки, его крошечные глазки горели фанатичной ненавистью. — А ты давай лучше сбежать попробуй. Вон ключик-то, и дверь не закрыта. Глядишь, поймают, и нас тогда не тронут, ты их будешь веселить. Давай… глупая. Вы ведь сами сюда хотели и попались. Беги теперь. Ну…
— Я вам помочь хочу. — Леми-эр пропустила мимо ушей грубые слова крылатого мужчины, понимая его боль и страх за близких. — Вы ведь можете открывать камни. Если мы вас сможем вытащить, то вы нам поможете?
— Ну уж нет! Отсюда некуда бежать. Кругом катакомбы. Думаешь, самая умная? И из клеток этих нас не выпустить. Начнешь ломать — они сожмутся и раздавят нас, как орехи. Отвали и не лезь. И учти: эта мерзавка вернется, и я ей расскажу, что ты нам предлагала. Все скажу! И тогда мучить будут тебя и твою подружку, а нас нет.
Фей зло расхохотался и уселся на дно своей темницы, демонстративно и вызывающе глядя в глаза Иитеа.
— Я могу достать вас из этих клеток, впустив в себя. — Решительно настроенная девушка сделала еще одну попытку договориться. Пустоту в душе от отсутствия рядом махмыров вполне могли бы заполнить на короткое время эти магические существа.
Шустрик только открыл рот, чтобы наговорить зеленоволосой приставале еще что-нибудь гадкое, лишь бы уже отстала с глупостями, как раздался новый голос из самой дальней клетки, валяющейся в темном углу ящика.
— В себя? Ты так можешь, девочка? И не боишься? Мы ведь можем оказаться злом похуже, чем здешние бандиты. — Из темноты через решетку проявилось морщинистое лицо, на котором бельмами слепца сверкнули глаза.
— Так меня же все равно на куски порежут. Все только об этом и говорят. А так, может, хоть вы спасетесь и служить этим злодеям не будете. — Леми-эр пожала плечами. — Может, даже нам поможете. Хотя бы весточку передадите.
— Ага! — Шустрик все же не выдержал. — Да нас поймают мигом. Мы отсюда, может, и выберемся, а дальше-то далеко не улетим, еще и с детьми. И спрятаться не выйдет. У них ищейки из полукровок вмиг по следу найдут. Магия фей, она знаешь как чуется? Они тогда так на наше гнездовье и вышли, наулы.
Крылья фея поникли, и большие остренькие ушки, торчащие над макушкой, как у летучих мышей, задрожали от едва сдерживаемых эмоций.
— А вы только сквозь камни вот так можете? А куда-то подальше никак? Вы же волшебные… — подключилась к разговору Касандра. — На Земле в сказках феи много чего могли.
— Мы можем через все, даже вот так, как ваша подруга предлагает, да сил мало. Магию-то из нас в артефакты сосут, — ответил ей слепой патриарх маленького семейства. — Если далеко, то только собрав все силы, последние, без остатка. Но тогда нас там сразу и схватят…
— Почему? Как вас так найдут? Следов же не будет, — ничего не поняли девушки.
— Вот идиотки! Ничего не знают и лезут! — Шустрику надоело досужее, как ему казалось, любопытство глупых девчонок, которое вдруг пробудило надежду в сердцах его соплеменников. — Мы можем переместиться так только раз и лишь туда, где жили феи! А это только в одно место: наше разоренное поселение, и бандиты о нем знают.
