На искусанных в кровь губах мадам Сайлединой, которая до этого молча внимательно следила за всем происходящим, мелькнула легкая улыбка. Тонкая лента, которой она обезопасила секрет исчезновения фей, была спрятана обратно в мятые оборки юбки, а след этой шелковой удавки на шее мамаши Иерра она торопливо прикрыла длинными локонами из прически женщины. Создавалось впечатление вполне естественного обморока несчастной, не выдержавшей ужасных угроз бандитов.
К счастью Касандры, поиздеваться над ней в свое удовольствие мейсса Биядль не могла. В комнату уже заглядывали столпившиеся в дверях контрабандисты, жадно ощупывающие маслеными, полными надежды взорами пока недоступные им прелести пленниц.
— Мейсса, велено идти с вами за сбежавшими феями, — просипел один из них, с перекошенной мордой застрявшего в неполном обороте змея-полукровки.
Тетка с силой отшвырнула от себя Касандру, умудрившуюся оторвать от ее нового шелкового платья приличный кусок кружевной оборки, и зашипела, как закипающий чайник:
— Не тебе указывать, Месахш, что мне делать! И кто позволил вам входить сюда без стука⁈
Из-под подола юбки показался шипастый кончик ядовитого хвоста.
Контрабандистов словно ветром сдуло в коридор, и дверь за ними захлопнулась.
— Эй вы, хмырховы твари! Хрюйша ко мне! — Визг взбешенной наулы, казалось, проходил через все каменные лабиринты катакомб.
В приоткрытую дверь всунулась заросшая щетиной морда редкостного страшилища. Похожая на уродливую картофелину шишковатая голова на тоненькой шейке с громадным кадыком была покрыта короткими волосками. На проплешинах, где волосы не росли — а росли они даже на веках и кончике носа, словно опята на пне, — торчали россыпью тонконогие бородавки, похожие на черные плесневые грибы. Толстая, как оладья, мокрая нижняя губа свисала на подбородок, как вылезающее из квашни тесто, обнажая десну с двумя желтыми, почти раскрошившимися зубами. Верхней губы у монстровидного урода не было, на ее месте был кривой шрам.
— Смотрите, какой красавчик скоро познакомится с вами поближе, — расцвела в оскале Сколопендра, довольная тем эффектом, который образина по кличке Хрюйш произвела на женщин. — Даже не знаю, которой из вас повезет первой, но поверьте, его хватит на всех. Правда, лапочка?
Мужчина, в заплывших глазах которого не было и намека на какой-то интеллект, оживился. Жадно уставившись на завлекательное декольте бессознательной Доротеи Хордингтон, он радостно закивал, ухая, как брачующийся филин.
— Вот вернем мерзких крылатых недомерков в клетки, и можно будет немножко пошалить! А пока пусть посидят и подумают о своей участи. Надеюсь, у вас хорошее воображение…
В этот раз дверь за собой мейсса Биядль заперла. Лязг засова и клацанье ключей как минимум в трех замках все, кто был в сознании, слышали прекрасно.
Тяжело дыша и кашляя, Касандра пыталась сесть, ощупывая себя. Болело все тело, но, похоже, мундир курсанта уберег ее от серьезных травм. Сейчас Касю больше беспокоила Иитеа и то, насколько быстро вернутся их похитители. Возвращение любого из наулов раньше, чем пленниц попытаются спасти, означало полный провал. Похоже, составляя план, их компания недооценила эту парочку, надеясь на жадность злодеев.
Граф Нейрандес и Хежичак полагали, что семью полковника не тронут, чтобы обменять на самого Иерра. Касандра же с Иитеа должны были выступить гарантом сохранения жизни наулов. Но похоже, Мааль просчитался. Эти выродки не имели никакого отношения к жалким крохам своей расы. Даже среди них они были отщепенцами.
Двуликий вельможа, покинув корпус, первым делом посетил две семьи, живущие в изоляции среди болот. Те были настроены агрессивно, но про сородичей ничего не знали и знать не желали.
— Знаешь, отец, думаю, они и правда не в курсе. К себе не пустят никого, не только нас. Еще несколько десятков лет, может сотня, и в нашем мире не останется наулов. Они вымирают, не в силах воспроизводиться. Полукровок у наулов не бывает, с другими расами они несовместимы. — Кейтса смотрела, как, ощетинившись боевыми обличьями, на высокой ограде крошечного поселения замерли, готовые биться и не допустить к себе посторонних, уродливые чужеродные твари.
— Но почему те двое прибились к людям и двуликим?.. — Задумчивый граф почесал сидящего на сиятельной макушке глазастого махмыра. Мужчину подзуживала какая-то тревога. Нервно дергался глаз, и ныло сердце.
Внезапно сознание помутилось, в голове зашумело, кольнуло иглой меж ушей, и Мааль как наяву увидел стремительно приближающийся к лицу каменный пол пещеры, а потом какие-то заросли, чьи-то крылья, кусочек резной рамки и в самом конце — удивленные глаза Ранека Норхитра.
Очнулся граф уже в львиной ипостаси от мерзкого запаха, шедшего из подсунутого дочерью пузырька.
— Уходим, быстро! Нам надо в баронство Норхитр. Там что-то важное.
Вскочив на лапы и пошатнувшись от тошнотворного состояния, он внезапно ощутил, что в его шерсть уже вцепился не один махмыр, а все четыре. Откуда взялись еще трое, которых забрал к себе в дом мьест Воронков, Мааль не понял. В его голове сейчас, видимо проецируемая встревоженными глазастиками, билась лишь одна мысль: «Надо спешить».
Стартанул его сиятельство почище породистого рысака, а за ним, торопливо принимая звериный облик, понеслась его кошачья свита из пары десятков надежных охранников. Кейтса бросила последний взгляд на жалкое место обитания некогда могучей расы и предусмотрительно наложила на все подходы к нему простейшие чары путанки-возвратки. После чего она тоже, обернувшись, взвилась в воздух.
Теперь наулы не смогли бы покинуть свое жилье, даже если бы захотели, а все, кто станет искать их, кроме самой ведьмы, будут обречены вечно скитаться по болотам.
Появление Нейрандеса в родовом гнезде чернобурых лис вызвало не меньший переполох, чем обнаружение старшим сыном давно считающихся легендой фей, опять возникших в артефакте-шулаву.
Сварливое семейство крылатых малюток пряталось среди зарослей в глубине картины. Столпившимся у шулаву лисам было видно, что феи еле живы и сильно измучены, но верить двуликим, в доме которых они оказались, эти существа отказывались наотрез.
— Вы не те. Скоро придут кто надо, — тоненьким голоском завывал тощий мужчина, прижимая к себе и прикрывая крыльями детей.
Даже принесенные по приказу сердобольной хозяйки дома и положенные на край рамки фрукты, сладости и хлеб не заставили их подойти поближе.
Только появление графа льва с вцепившимися в густую гриву махмырами подтолкнуло их вступить в переговоры. Точнее, это сделал один из махмыров, который, преодолев защиту шулаву, смог попасть внутрь артефакта и приземлился на грудь лежащего на заросшем мхом бревне слепого патриарха.
Старик и граф Нейрандес одновременно вздрогнули и замерли на мгновение, буквально на пару секунд.
А потом фамильное гнездо Норхитров сотряслось от рыка разъяренного льва:
— Артефакты, все что есть! Барон, мне нужна ваша стража. Живо. Компенсацию получите из казны в десятикратном размере. Своим воинам объявите, что, возможно, посылаете их на смерть. Работорговцы так просто не сдадутся.
— Конечно, ваше сиятельство, — распорядившись выполнить волю сюзерена, преданно закивал барон. — Только вот боевых артефактов-то у нас почти и нет.
— Любые. Это им. — Лев кивнул на фей. — Надо помочь им восстановить магию, чтобы спасти пленниц и проникнуть в логово врага.
Пленницы, к слову, тоже времени зря не теряли. Касандра, к которой как банный лист прилипли испуганные сестры ее жениха, неожиданно сообразила, что вон те блестящие штучки во встрепанных волосах Мисси — очень острые и довольно длинные шпильки, а из порванного платья Сиссилии в одном месте торчит прочный и гибкий китовый ус. Сисси была попышнее сестрички и утягивала свои формы корсетом.
Для чего ей это, Кася пока не знала, но реквизировала находки. В голове после побоев Сколопендры шумело, и она никак не могла сообразить, зачем ей все это может понадобиться.
