Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет (СИ) - Леденцовская Анна

— Отрав⁈ — взвизгнула одна из сестричек, немедленно переключив на себя внимание окружающих. — Нас еще и травили? Мы умрем?

Сиссилия, по наблюдениям Касандры, была более импульсивной, и если прежде Кася думала, что это свойство характера, то теперь сомневалась, что дело только в нем.

Пышные формы Сисси вполне могли быть следствием любви к десертам и сладостям, а в начинку конфет, приносимых в качестве презента, очень удобно добавить какую-нибудь гадость, маскируя ее вкусом шоколада.

Опытный целитель, сообразив, что дрожащие девчонки вот-вот начнут истерить не хуже Доротеи Хордингтон, моментально напичкал успокоительным и их, настороженно косясь на мадам Сайледину.

Мать Осеррия склонности к подобным эмоциям не проявляла. Женщина была бледна и равнодушна к окружающему. Смысл жизни для нее был утерян, если ее сыночек, кровиночка, по ее недосмотру и глупости стал жертвой злобного безжалостного мерзавца. Мадам поедом себя ела, загоняя как можно глубже свое горе и отчаяние. Кто-то из девушек в сутолоке освобождения и перемещения успел шепнуть женщине, что курсант Сайледин выжил, но она боялась верить, хоть материнское сердце цеплялось за эти ободряющие вести с упорством ищущего алмазы гнома.

К ней лекарь подошел уже совсем с другим флакончиком. Состояние еще не пожилой мейссы со слегка увядшей былой красотой тревожило его не меньше, чем истерики дамочек семейства Хордингтон. Лекарство мадам приняла покорно, без возражений, все так же безучастно смотря в окно, где проглядывали макушки деревьев парка и начинающее темнеть небо.

Целитель, заранее озаботившийся нужными артефактами и приборами, ловко взял кровь, провел вокруг пациенток еще какие-то манипуляции при помощи блестящих штучек, которые пищали, жужжали и поблескивали. Потом он, откланявшись, вышел, оставив дам под присмотром мейссы Сейфилы.

А в это время по катакомбам рекой тек меховой отряд двуликих, неотвратимый, как карающая Немезида. Увешанные артефактами клыкастые воины составляли мощную силу.

Конечно, и бандиты были не хлюпики, но, привыкшие действовать исподтишка, нападать на тех, кому нужно не только сражаться, но и защищать, они проигрывали суровым бойцам, преисполненным праведного гнева от всего увиденного.

А уж когда граф с отрядом телохранителей по наводке Шустрика обнаружил лабораторию…

В стае могучих котов просто взорвалась эмоциональная бомба.

Нюх безошибочно подсказывал им еще недавно здесь происходящее, выводил на препараты и ингредиенты, большинство из которых имело далеко не растительное происхождение. Хуже всего было, что тут чаще всего использовали детей. Нет, двуликих среди них не было, не было даже полукровок — оборотни по большей части берегут свое потомство. Иномирные дети, просто человеческие, чуть эльфийских, очень много орочьих и гоблинских.

Что от помещения остались одни руины и не уцелело ничего, было предсказуемо. Даже граф Нейрандес своей властью не мог, да и не хотел остановить сородичей, с яростью берсерков крушивших адские приборы и артефакты. Возможно, они были очень полезные и даже могли спасать чьи-то жизни, но какой ценой? Губя чужие?

Безумного леми-эр тоже обнаружили в очередном закутке. Тряся плешивой головой, пленник сидел в каменном мешке, уставившись в стену. Его выволок Тиркен и кинул к лапам графа. Чешуйчатый уткнулся взглядом в мохнатые лапы льва с мощными когтями и что-то зашипел, захихикал. Его взор скользнул по полу с осколками стекла, дерева, покореженного железа и груд рваной бумаги.

— Напрасно… да? Ее не вернуть… — С придушенным шепотом он неожиданно повалился грудью на торчащие острым металлом сломанные подставки от разбитых флаконов. Бледная рука с растрескавшейся чешуей выхватила из-под какого-то мусора раскрывшуюся шкатулку. Там лежал медальон, несколько прядей темных волос и неровно отстриженные куски ткани с засохшими бурыми пятнами крови. А еще толстостенный пузырек с неизвестным содержимым, почти полный.

Двуликих, которые кинулись отбирать у почти убившего себя безумца, возможно, опасное зелье, рыком остановил Мааль. Крошечный махмыр, его личный, тот, что соединил графа с Иитеа, перелетел на голову умирающего леми-эр, пронзенного железками. Крылатый глазастик исчез лишь на миг и буквально на пару секунд проник в душу чужого существа.

Вылетел из груди леми-эр уже совсем другой махмыр. Миленький чешуйчатый комочек с крылышками вырос и стал цвета запекшейся крови, в его глазах полыхала тьма.

Мааль напрягся, когда это существо приземлилось к нему на макушку, а потом правое львиное ухо ощутило цепкие коготочки холодных как лед пальчиков на концах крыльев махмыра.

Сначала пришло успокаивающее видение сиреневых махмыров и солнечного света, потом просьба отомстить и передать воинам, чтобы ждали, охраняли и не мешали, а потом начался ад. Персональный ад графа Нейрандеса. Махмыр дозировал информацию, чередуя обычные сухие сведения с ужасными картинами, которые передал ему уже покойный сородич Иитеа.

Видимо, только благодаря этому крошечному осколку душ двух представителей иномирных рас, теперь спаянных воедино, Мааль не спятил и многое осознал и понял. А еще сиятельный владыка обрел бесценные сведения, которыми мог распорядиться по своему усмотрению. Многого из этого он бы предпочел и вовсе не знать.

Взмокший, с потемневшей от выступившего кровавого пота шкурой, несчастный лев с трудом разлепил глаза, когда все закончилось. Его взгляд первым нашел сидевшего прямо перед ним крошечного сиреневого глазастика. О да! Как правитель, граф в полной мере мог оценить доставшиеся ему сведения и не держал зла на погибшего иномирного ученого и слишком самостоятельную «частичку души» расы леми-эр.

Теперь по катакомбам отряд шел точно по плану, освобождая еще живых пленников и методично забирая то, что представляло собой любую ценность.

И это было не мародерство победителей. Мааль прекрасно знал, что генерал-майор, как и полковник, по долгу службы не смогут скрыть их операцию от власть имущих королевства, граничащего с его графством, и союзных держав. Все опасное, включая какие-либо разработки, тщательно упаковывалось в невзрачные тюки, а обычные материальные ценности, наоборот, неопрятной грудой сваливались на всеобщее обозрение перед спасенными. Нейрандес планировал перевезти бывших пленников под охраной в безопасное место и отпустить восвояси. Демонстрировать им магические возможности фей он не собирался.

Шустрик после пары намеков тоже осознал опасность огласки и буквально зарылся в густющую шерсть на спине одного из медведей.

Но прежде чем вывести всех из катакомб и вывезти награбленное работорговцами состояние, спасателям нужно было сделать как минимум две важные вещи.

Засада. Ушедшие на поимку полковника и фей два отряда бандитов в любой момент могли вернуться. И если в случае с интендантом двуликие рассчитывали на их полный или частичный разгром, то мейссу Биядль на пути никакие опасности не подстерегали. Ядовитая гадина точно приползет обратно в нору в целости и сохранности вместе со своими приспешниками.

Было и еще одно дело. На исполнение его Мааль пошел лично, взяв с собой только тройку наиболее надежных. И выбирал их не сам граф, а махмыр. Шустрик, свивший себе целое гнездо в меховой медвежьей шкуре к большому неудовольствию ее обладателя, тоже удостоился доверия. К тому же у маленького фея имелась в этом деле своя почетная и сложная миссия.

Наглухо запечатанный, идеально круглый зал с теплым источником посередине они еле вскрыли, израсходовав на фея почти все артефакты. К счастью, и в логове бандитов их было предостаточно.

— Готово… — Крылатый малыш выдохнул с хрипом то, что и без его слов было видно. Скала не разъехалась скрежеща, как всегда происходило, вместо этого камни тонко и пронзительно заверещали, как будто стае мышей разом прищемило хвосты, и вход с тихим шелестом осыпался песком.

Чихающие и кашляющие от осевшей на них пыли двуликие во все глаза уставились на испещренное рунами пространство, где над пронзительно-бирюзовым водным оком в испарениях висела большая клетка с несколькими крупными яйцами. Такая же отвратительная артефакторская поделка, как те, в которых раньше держали фей.