В случае командира дуллаханов у меня ещё и имелась голова без шлема, но она иссохла настолько, что женский пол можно было предположить разве что по длинным волосам. Опять же, не самый надёжный признак.
Так или иначе, получив осмысленный ответ, я опустил Райнигун в кобуру и разжал кулак, сжимающий седую гриву. Голова ухмыльнулась, вылетела у меня из рук и приземлилась точнёхонько на обрубок шеи своего тела. Немного покрутилась туда-сюда и вроде как укоренилась. По обеим бокам от меня приземлились Ава и Ян, чуть за спиной вернулась в человеческую форму Кулина. Всё готово к переговорам.
— Шустрый ты, фон Харген, — вдруг сказала леди-дуллахан, не дав мне даже нормально представиться. — Подорванный. Тебе, должно быть, позарез нужна готовая армия, раз даже драконов захватил.
— Вообще я сюда пришёл не за этим, — задумчиво сказал я. — Но от армии, надо сказать, тоже не отказался бы.
— Придётся отказаться. Ритуал пробуждения давно утерян, клятвы забыты, ключи стёрты в порошок и развеяны по ветру.
— То-то по замку гуляет несколько сотен безголовых. Им, наверное, забыли сказать.
— Исключения, — пожала плечами она. — За тысячи лет накопившиеся до статистики. Кого-то из парней пробудили против воли, кто-то смог выбраться сам, кто-то так и ходит, не проснувшись.
— И ничего сделать нельзя.
— Совершенно ничего.
Вот и поговорили. Технически, я даже близко не рассчитывал на какую-то армию, когда спускался — только на пару десятков голов тех дуллаханов, которые согласились работать на меня по доброй воле. Может, ещё штук десять новых рекрутов, но не более того. Настрой их капитана — я пока только предполагал должность бронированной леди — сходу вызвал волну раздражения. Даже с мощью Авалона и почти полной кооперацией с Полуночью регулярно находились те, кто пытался указывать мне, что делать и что не делать.
— Почему ты сидела в этой каморке? — вдруг спросил я, кивая туда, где возле одной из винтовых лестниц чернела двухметровая дыра. — Почему не в полноценной ключевой комнате?
— Всё вокруг нас — ключевая комната, — усмехнулась она. — Но загрязнение — не шутки, даже для моей стальной воли. Не хотелось сойти с ума и начать жрать парней, пришлось изолироваться.
— Жрать, как жрала во время боя?
— Только тех, чей разум давно потерян, а тела ещё сохранились. Всё лучше, чем позволить какому-то зелёному хозяину наводить порядки там, где не надо.
— В самом деле? — сухо спросил я. — Тогда прошу прощения, что заявился со своими порядками. Возможно, ритуалы и клятвы не так уж и важны — хватит одного очищения.
— Не хватит.
— Проверим?
— Проверяй! — подозрительно легко согласилась она.
Надзиратель в своё время уже пытался взять меня на понт, поскольку тоже управлял загрязнённой темницей несколько тысяч лет. Только вот тогда я был послабее, а сейчас ситуация радикально изменилась. С силой Авалона я мог бы очистить даже комнату, загрязнённую хоть со времён строительства замка. А чтобы добраться до тронного зала хватит того зеркала, что я предусмотрительно захватил с собой.
Единственная проблема, куда стрелять-то? В тело уже пробовал, не работает, остаётся голова. А с головой надо поаккуратнее.
Я вскинул Райнигун, целясь в ухо собеседницы. Большой симпатии она не вызывала, но не испепелять же её за это? Опять же, в очищенном состоянии капитан дуллаханов могла оказаться более сговорчивой и дипломатичной. Тогда и поговорим нормально, без наездов.
БАБАХ!!
Грохот выстрела слился воедино с нецензурным выражением, вылетевшим у меня изо рта. В последний миг леди-дуллахан слегка сместилась в сторону, всё с той же раздражающей усмешкой на иссохших губах. И не в сторону от выстрела, а наоборот — так, что серебряная пуля угодила ей прямо между глаз. В следующую секунду её голова, а за ней и тело рассыпались горсткой праха.
— Ребятишки приехали и самоубиваются на свежем воздухе, — буркнул я, опуская револьвер. — Хотела испепелиться — могла бы и попросить.
— Вик, тут что-то не так!
Кулина была права — для испепеления на месте предположительной гибели нашей собеседницы не хватало важного компонента. А именно, бледного пламени души Полуночи, которого в ключевых слугах хранилось огромное количество. Здесь же — ни огонька, ни искры. Зато откуда-то сбоку тут же раздался знакомый звук, как если бы очередной каменный саркофаг взорвался изнутри.
— Ну извини, фон Харген, — голос командира дуллаханов на этот раз звучал скорее примиряюще. — Легче продемонстрировать, чем объяснять.
С новым воскрешением на ней обновилась не только броня. Лицу испепеление тоже пошло на пользу — вместо мумифицированной маски оно смотрелось скорее как лицо старухи или человека после тяжёлой болезни.
— В другой раз лучше уж объясни. А то, знаешь, для демонстрации тебя и драконьим огнём окатить можно.
— А вот это, кстати, сработает, — спокойно сказала она. — Чтобы уничтожить меня, понятное дело. Но залы избранных останутся загрязнены, и ты не сможешь назначить в них никого другого.
— Так чего раньше не хотела, чтобы стрелял в голову?
— Когда доступные ресурсы — это бывшие товарищи, тратить их не очень хочется. Ладно одного-двух, но ты же мог палить и подольше, правда?
Она не лгала — попросту не могла. По крайней мере, верила в свои слова. Но хотя бы после «испепеления» её настрой сменился на несколько более дружелюбный.
— Не расскажешь, отчего тут особые правила?
Нашу собеседницу звали Далия. То есть, разумеется, никакого полноценного имени у неё не было, как и у любого ключевого слуги — но против этого варианта она не возражала. Далия в самом деле была последним командиром элитной гвардии Полуночи в восьмом тысячелетии по л. п. Что самое забавное — череда хозяев в то время принимала на ключевые роли только мужчин, и Далия стала большим исключением. Мы с Кулиной потратили минут десять, чтобы объяснить, что сейчас в замке ситуация обратная — и я не уверен, что она поверила.
Проблема с «залом избранных» была достаточно комплексной, а часть сведений о ней оказалась давно утеряна. Судя по всему, система двойной гвардии работала отлично, пока сохранялся баланс между живыми и мёртвыми. Но со временем мёртвых становилось всё больше — кто бы мог подумать — и к их помощи начали прибегать всё чаще. Сперва нежить использовали для особых заданий и отражений штурмов, затем — для любых повседневных задач. Дуллаханы беспрекословно подчинялись приказам, им не требовался отдых и оплата, но при этом их существование поддерживалось душой Полуночи. Неизвестно, стала ли в какой-то момент нагрузка чрезмерной, либо это был вопрос принципа, но Полночь перенесла зал избранных подальше, словно самое обычное кладбище.
Зная принципы моего любимого замка, она могла попросту проявить милосердие к обречённым на вечную службу. Даже если те когда-то сами на это согласились. У любого из ключевых слуг хотя бы оставалась какая-то свобода действий, здесь — банальное затяжное рабство.
Со временем Далия обнаружила, что залы больше не подчиняются обычным правилам ключевых комнат вечного замка. Да и она сама приобрела черты аномалии, стоящей на страже территории, о которой Полночь пыталась забыть.
— Сюда всё равно должны были заглядывать. За сколько, три тысячи лет?
— Приходили несколько раз, — равнодушно сказала Далия. — Кто-то даже не смог спуститься в склеп, кто-то проиграл мне. Единицы пытались восстановить ритуал — и потерпели крах.
— Бертрам?
— О, этот пытался сильнее иных. Но отвлёкся на какие-то свои дела и больше не приходил.
— Запросто мог передумать, — хмуро сказал я. — Недавно замок осаждали — и поверь, ты бы не обрадовалась смене руководства.
В итоге всё упиралось в очевидный вопрос — что с этим всем теперь делать.
Райнигун не мог ни испепелить, ни очистить Далию, а вместе с ней — зал избранных. Возможно, существовал иной способ, но найти его было не проще, чем потерянный ритуал для пробуждения спящих дуллаханов и управления ими. Далее — отношение Полуночи. С одной стороны она хорошенько спрятала зал, с другой — в некотором смысле направила меня сюда. Да и те дуллаханы, что сейчас находились на службе, не вызывали у неё никаких возражений. Хотя двадцать — это, конечно, не две тысячи и больше…
