Большая охота (СИ) - Гвор Виктор

Но у князя, видимо, омоложённые гормоны бушуют. В общем, решили играть свадьбу! А родители невесты на дыбы! Она же императорская дочка, а тут! Вы их, наверняка, поймёте! Только представьте, что я бы собралась замуж за столетнего старика, хоть бы и омоложенного!

Конунг требует немедленно дочку вернуть, посланник бегает, как ошпаренный. А Кристя ни в какую! Из представительства скандинавского, в котором первоначально остановилась, сбежала и живёт здесь, в усадьбе. Придумывает причины не уезжать с Курил. И мы ей все помогаем. Конечно же потому, что любовь — это святое, и влюблённые дурачки сами глупостей наделают, главное им не мешать. Но не забываем, что Курилам этот брак выгоден. А то папа Кристинкин нашу независимость до сих пор не признал. Посланник есть, а страны, по их мнению, нет! А если дочка здесь замуж выйдет, признает, как миленький, ещё и преференций накидает. В общем, ищем причины.

Например, викинги с марокканцами зарубились, а принцесса не хочет жить в воюющем государстве. Как будто мы тут пребываем в мире и спокойствии!

С «шоколадками» она задружилась крепко, и боится, что в Скандинавии будут обижать её подружек за цвет кожи. Представляете? Обижать подружек принцессы! Которые, между прочим, герцога Лундберга с сыновьями насмерть забили сковородками!

И самое главное: «Люблю, умру, повешусь»! Конечно, никто самоубиваться не собирается, но аргумент не хуже других. Да и Кристя при встрече с Вяземским становится такая… Неужели я такая же, когда Итакшира вижу? Очень надеюсь, что нет.

А на моем личном фронте никаких перемен. Я даже подумываю иногда, что подурнела и растеряла хватку! Но нет, парни за мной бегают, как и в Москве, по малейшему движению брови. И не только ровесники. Но есть два исключения! Тот самый Лёшка Тишков, но с этот совсем отмороженный (вот, хотела без жаргонизмов, но не могу другое слово подобрать). Никого, кроме своей Натальи, не видит, да и появляется редко, всё время в море, китайцев гоняет!

И Итакшир. Княжич ведёт себя неправильно. Не бегает за мной, в любви не признаётся, квадратными глазами, как лисица на сыр, не смотрит, замуж не зовёт! Иногда приглашает куда-нибудь съездить, что-нибудь посмотреть. Ездим, смотрим, разговариваем. До дверей провожает. И всё! Хоть бы поцеловать попробовал! Я бы, конечно, пощёчину влепила, но он же даже не пытается. Хотя ко мне неравнодушен, я же вижу. Стрелять меня учит. Специально приходит! Пистолет подобрал мне по руке. Знаменитую «раму Джуппо», которые кроме дружинников только Мика имеет, и теперь, я. Но Мика тот ещё проныра, лисы-диверсанты завидуют. И на празднике Итакшир только со мной танцевал. Но… И только!!!

Но я знаю, что надо делать! Достаточно стать самой лучшей в этой чёртовой дипломатии. И во всём остальном! И стану! Никуда он от меня не денется!

Всего вам самого-самого и решиться перебраться сюда. Жду вас с нетерпением и очень скучаю.

Ваша маленькая королевишна.

Глава 23

Всё, что ни делается, к лучшему!

Харза совершенно точно не дал бы разрешения на захват Хоккайдо. То есть, конечно, остров большой, нам пригодится, надо брать — но не таким же способом! Во-первых, рискованно. Мостик этот ненадёжный. Мало ли что там учёные просчитали! Тимофей, как всякий приличный «сапог» гражданским «научникам» в военных вопросах ни на грош не доверял. И синоптикам тоже! Вдруг шторм! Вот такой же, как тот, что разбил этот самый мостик через декаду после его появления. Или землетрясение, эпидемия, снежный буран, и прочие черные дыры космоса… Да хоть налёт авиации противника! Впрочем,, Хотя противодействием противнику занимались Вяземский, Хвощёв и Малыгин, так что хрен бы там кто взлетел!

Куницын делал бы все иначе, с куда меньшим риском — по крайней мере, точно не надеясь на голую магию. Рулят танковые клинья, логистика и парашютный десант на спящие аэродромы. С другой стороны, в общем, как-то так и получилось…

Но суть не в этом. Суть в том, что для страны с населением в три миллиона захватить остров с пятимиллионным населением можно, а вот удержать, навести порядок, использовать с толком… Какими силами?

Но какой-то коварный японский чёрт дёрнул японцев подослать к Наде убийц. Девушка испугалась. Или обиделась. А скорее, и то, и другое. И решила, что не может спустить такое с рук. Но надо отметить, не бросилась мстить сломя голову, тщательно подготовила операцию и провела её идеально.

А уж захват Сикоку и вовсе был импровизацией от начала до конца. Не просто авантюра, афёра, каких свет не видывал!

Но ведь удачно прошло. И то, и другое. А значит, не авантюра, а тщательно продуманная и рассчитанная спецоперация. Это все стало неплохим довеском к разгрому при Цусиме. Этаким ананасом на торт. Оставалось только взять оставшиеся острова в блокаду. На столь масштабное мероприятие собственных кораблей могло и не хватить, но снова всё сложилось.

Заключили военный союз с корейцами, признававшими ведущую роль Курил и заинтересованными не столько в материальных приобретениях, сколько в самом этом союзе. Корейские лоханки (простите, корабли) присоединились к блокаде. Да, устаревшие, но рыбаков и контрабандьеров[1]-блокадопрорывателей ловить могут. А если прорывать кольцо заявятся финикийцы, по-любому придётся основной флот поднимать.

Но финикийцам резко стало не до того. Скандинавский Союз всё же сцепился с Марокко, обвинив финикийцев в убийстве Лундбергов — надо же было хоть кого-то обвинить! В войну тут же вступили Алжир, Ливия, Мавритания, Тунис, Сомали, Египет и Аравия. Объединённый флот финикийских государств двинулся навстречу викингам, но ещё до первой стычки торопливо развернул половину в обратную сторону: Индия и Мафилиндо собрались решать судьбу Суэцкого канала. Всё равно же придётся, так почему не сейчас, практически имея в союзниках скандинавов?

Франки колебались. С одной стороны, союзника поддержать надо. С другой, война Фридриху сейчас нужна, как корове седло. Роды категорически не желали воевать с кем бы то ни было. Однако поражение скандинавов могло ударить и по Франкской империи. Фридрих метался, как разъярённый лев в клетке, но флот, на всякий случай, мобилизовал. А финикийцам приходилось учитывать возможное вступление в войну Рейха, а вдогонку и Испании.

Зато Греция громко объявила нейтралитет и ввела войска на Кипр. Это возмутило турок, и Блистательная Порта тут же объявила войну Греции, Аравии и Австралии. Помешать туркам высадиться на Кипре греки не смогли, но уже на острове наступление затормозили. Наступление на юг тоже быстро выдохлось. Австралия же на османский демарш и вовсе не обратила внимания.

Финикийская угроза японским островам исчезла даже в теории, и блокада стала полной.

Вторгаться на оставшиеся острова Тимофей не спешил. Слишком много там населения, способного взять в руки оружие. И слишком большие ожидаемые потери. Харза всегда считал, что побеждать надо без потерь. В крайнем случае, с минимальными. А если большие, то исключительно у противника.

Разгром флота, потеря двух островов, морская блокада и накатывающийся голод подняли народ Страны Восходящего Солнца на бунты и волнения. Трон Божественного тэнно зашатался и рухнул. Вот только желающих его занять оказалось слишком много, чтобы они могли договориться между собой. Произошло то, что не могло не произойти.

Гражданская война. Японцы резали японцев, в сражениях гибли наиболее боеспособные части. Попутно все стороны беспощадно грабили собственное, и без того нищее, население. Мобилизованные ополченцы разбегались: кто-то крепил собственные владения, а кто-то просто возвращался к обычной жизни, которая тоже не радовала. Появились первые беженцы. Рыбаки грузили семьи и нехитрый скарб на лодки, дожидались погоды, и целыми деревнями выходили в море, чтобы сдаться курильским кораблям. Пока их расселяли по мелким островам, в перспективе, собираясь основать Хоккайдскую народную республику. Что такое «республика», и почему она «народная», Тимофей не объяснял, лишь посмеивался, мол, северным ветром мысль надуло.