Большая охота (СИ) - Гвор Виктор

— А почему сейчас не идут в училища?

— Потому что деточке придётся учить то же самое плюс специальность. А когда школу учить не надо — другое дело. При этом в училищах резко повыситься проходная способность за счет сокращения количества часов в каждой группе. Имеющихся зданий хватит надолго.

— Сомневаюсь я, что это освободит много мест в обычных школах.

— В старших классах до половины, — усмехнулась Наташа. — Но в пересчёте на всю школу это, действительно, процентов пятнадцать-двадцать. Хотя двадцать процентов — это почти двести новых школ. Ну, через год — двести.

— Солидно, — присвистнул Тимофей.

— Это не всё, — продолжила Наташа. — Слабые ученики перестанут мешать сильным и учителю. Уровень знаний на выходе повысится. Следующее. Сейчас нагрузка в старших классах тридцать шесть часов в неделю. Добавить домашние задания — все пятьдесят шесть. Рабочая неделя у взрослых — сорок-сорок два. В любом случае, нагрузку надо сокращать. Дети просто не справляются. Ряд предметов надо убрать совсем. Остальные…

— Подожди, подожди, — прервала Надя. — Какие предметы ты хочешь убрать?

— «Разговоры о важном», — начала перечислять Наташа. — Вообще не понимаю, о чем этот предмет. В инструкции написано «о семье, детях и половых отношениях». В программе седьмого класса! «История родного края». Родители расскажут! «Основы религиозной культуры». Какой религии, блин? «Основы безопасности жизнедеятельности». Это как переходить дорогу и как ходить в уличный туалет в пургу. Где-то остались уличные туалеты? «Курилы — новые горизонты». Хорошо хоть, не «Курилы — родина слонов»!

— Откуда у нас эти предметы вообще взялись? — спросил Тимофей.

— Взяли программу государственных школ Сибири, — вздохнула Наташа. — Это я виновата, прозевала. Столько проблем с открытием новых школ было… В России, кстати, программа такая же. Слово в слово! Только в России зданий и учителей хватает, а на остальное всем начхать. Хотя это остальное куда важнее.

— Хорошо, это ты уберёшь. Что ещё?

— Часть предметов сделать факультативными и вывести за сетку. Те же иностранные языки учат все, а знают единицы. Но это особый вопрос. Вынести в факультативы. Физкультуру заменить на спортивные секции. Труд отменить, не нужно княжеству такое количество криво сколоченных табуреток. В старших классах ввести специализацию, а непрофильные предметы убрать. Не нужна физику история! Кто интересуется — сам изучит. Или на факультатив придёт. Для остальных — это нервотрёпка и потеря времени.

— Я понял, — остановил сестру Тимофей. — Для меня звучит убедительно. Правда, я не спец. Но это же в твоих руках, министр образования!

— Ага. Только у меня авторитета не хватает, — вздохнула Наташа.

— У тебя? — удивилась Надя. — Да ты всё княжество можешь в бой повести. И пойдут на смерть, не колеблясь!

— То всё княжество, — девушка совсем закручинилась. — А то педагоги! Мы же их из Сибири и России привезли. У всех опыт, знания и стаж работы. Единственное, что вместо: «Не лезь, сопливая девчонка, в наше дело», говорят: «Наталья Матвеевна, наш многолетний опыт работы в школе, и мировая педагогика показывают…». Особенно с литературой трудно! Они уверены, что это самый главный предмет в любом классе, что каждое произведение должно препарировать, как лягушку в гербарии, и что существует одно правильное мнение, изложенное в учебнике. Самое страшное не это! Я могу приказать. Но будет тихий саботаж. На всех уровнях, начиная от директоров школ.

— И что думаешь?

— Должен быть указ князя, — сказала Наташа. — И отдельный корпус инспекторов, который будет всё это контролировать.

— Из Осназа? — спросил Тимофей.

— Из Осназа — это идеально, — вздохнула девушка. — Но необязательно. Главное, чтобы без шор на глазах, и такие, непробиваемые, желательно старше сорока. Умные и гибкие. Чтобы ездить, убеждать, заставлять, всё могли. Человек двадцать. Я даже не знаю, бывают такие люди?

— Бывают, — улыбнулась Надя. — И я знаю, где их взять. Готовь текст указа. Подробный. Чтобы девочки всегда могли ткнуть пальцем в нужный параграф.

— Девочки? — удивился Тимофей.

— Девочки, — ответила княгиня. — Выпускницы «школы хороших манер». Не все же они повыскакивали замуж за князей. А даже если и повыскакивали…

[1] Архаичная в нашем мире форма слова «контрабандист»

[2] Князь Вяземский испокон века называл хунхузами всех китайцев. От него эта привычка перешла и к остальным курильцам.

Глава 24

Встречи на высшем уровне должны проходить в торжественной обстановке. Особенно встречи монархов. В главном тронном зале самого роскошного дворца столицы, в присутствии сотен разодетых придворных, с приглашением лучших людей участвующих стран. С церемониймейстерами, громкими напыщенными речами, фанфарами. И не забыть нагнать журналистов, охранников и прочих проституток. И о представителях соседей забывать не стоит, пусть постоят в сторонке, посмотрят, как в приличных странах все организовано! И плевать, что, чаще всего, от таких встреч шуму много, а толку мало. Традиция есть традиция, и не нам ее нарушать!

Но сейчас всё было по-другому. В конце концов, кто может указывать самодержавным правителям двух сильнейших в мире держав, что и как им делать? Нет, указывать может кто угодно, только не послушают. А могут, если господа ротмистры с горячим сердцем и чистыми руками, шепотки нехорошие услышат сквозь розетки, и на плаху отправить. Или язык укоротить по самую шею. Чтобы другим неповадно было.

Тем более, Юрий свет Юрьевич, император Сибирский, в Москву прибыл без помпы, инкогнито, на обычном рейсовом самолете, разве что первым классом. Не император, а шахматист. Юрий Пожар, представитель шахматной федерации Сибири, сопровождающий на турнир претендентов талант и надежду всех и вся восточнее Уральской гряды.

А что именно сегодня в императорском дворце оказался, так не было этого. Совпало так. Или показалось. И вообще, согласно исследованиям наших ученых, у каждого человека в мире есть двойник, полностью совпадающий внешне. А то и не один.

Императрица Всея Руси, Ярослава Михайловна, и вовсе принимала в своих покоях неизвестного мужчину. После омоложения такое происходило не так уж и редко. Самодержица нынче дама молодая, интересная, а консорт, мир праху его, не дотянул до столь впечатляющих успехов магической медицины. А вот императрице повезло! И что же теперь хоронить себя в дворцовых палатах? Стоило ли тогда молодость возвращать? И уж совсем глупо изображать старую деву весной, когда на улице солнышко светит, птички поют, и тюльпаны в императорской оранжерее распускаются. Май, самый романтичный месяц в году!

В общем, встречались в личной гостиной. Правда, Юрий словно был не в своей тарелке: вздрагивал, дёргался, регулярно смотрел на часы.

— Ты, внучек, — усмехнулась Ярослава, — прямо, как на иголках! Неужто Матрёна тебе кнопку в кресло подложила? Вроде она девушка серьёзная, подобными глупостями не занимается. Или шутники какие стекловаты в императорские панталонья щедрой рукой сыпанули? Так ты разберись, загони виновных на каторгу! Неча покушенья устраивать на клейноды драгоценныя!

— Да причем тут твоя Матрёна! — отмахнулся Юрий. — И что за пошлые глупости?

— Сам виноват. Чего крутишься, как уж на сковороде? Подумала бы, что еле сдерживаешься, чтобы меня на кушетку не завалить, я ж нынче, как наш любимый князюшка говорит — «хот милфа»[1], могло всякое в голове стукнуть, противоестественное. Но, зная тебя, предположу, что там сейчас твой Яшечка с очередным бармалеем франко-басурманским играет.

— С Карлсеном! — аж подпрыгнул Юрий. — С чемпионом мира! От которого на пол-очка отстаёт! Можно сказать, партия за первое место! Решающая! Если выиграет, быть матчу за мировую корону, не отвертится чертов викинг!

— И когда они закончат?

— Часа через три, — сообщил Юрий. — Или четыре. Вряд ли быстрее.

Императрица глянула на часы:

— Тогда сядь в кресло, сосчитай до десяти, успокойся, и займёмся делами.