Системный Друид. Том 2 (СИ) - Ло Оливер

Но, несмотря на это, Альфа уже была рядом.

Она покрыла расстояние в пять метров за время, которое мне понадобилось бы на два удара сердца. Чёрная масса обрушилась на меня сверху, лапа, толщиной с мою бедренную кость, мелькнула и врезалась в грудь с такой силой, что ноги оторвались от земли. Я пролетел метра два, ударившись спиной о ствол берёзы, и сполз по коре, хватая ртом воздух.

Каменную плоть удалось использовать за мгновение до контакта. Когти, способные вскрыть человека от горла до паха одним движением, скребнули по окаменевшей коже, оставив белёсые борозды на поверхности гранита, но не пробив его.

Рёбра загудели от удара, лёгкие сжались, но остались целыми. Плащ из кабаньей шкуры принял часть удара, погасив инерцию, и без него меня определенно размазало бы по стволу.

Каменная Плоть схлопнулась через секунду, израсходовав свой ресурс, но навык спас от более серьезного урона. Я перекатился вправо, уходя от второго удара лапы, который расщепил кору берёзы в том месте, где мгновением раньше была моя голова, и использовал Рывок, создавая дистанцию в три шага.

Альфа развернулась, её хвост хлестнул по земле, выбив фонтан хвои и камешков. Жёлтые глаза горели сосредоточенной, осмысленной злобой, и в их глубине я видел разум, куда более острый, чем у молодых зверей. Она не бросалась вслепую, она оценивала, просчитывала, корректировала тактику с каждым моим движением.

Но яд работал.

Стрела торчала из её шеи, покачиваясь при каждом повороте головы, и вокруг места входа шерсть потемнела от крови, смешанной с вязкой субстанцией парализующей пасты. Движения альфы были чуть медленнее, чем при первом броске, правая передняя лапа ставилась на землю с еле заметной задержкой, как будто мышцы не успевали за командами мозга.

Я втянул зверя глубже в лес. Отступал между стволами, петляя, заставляя пантеру протискиваться через промежутки, слишком узкие для её массивного тела. Каждый ствол, за который я нырял, выигрывал полсекунды, каждый корень, через который перепрыгивал, вынуждал её замедляться, обходить, терять темп.

Стрела из лука, на ходу, полуобернувшись. Наконечник чиркнул по плечу альфы, содрав полосу шерсти и оставив кровоточащую борозду. Ещё одна стрела, целясь в бок, в мягкие ткани за рёбрами. Попадание. Парализующая паста на двух наконечниках из трёх, остальное — железо, но каждое ранение отнимало у зверя каплю скорости, каплю координации.

Я огибал стволы, менял направления, заставлял пантеру поворачивать, каждый поворот замедлял её на мгновение, потому что масса тела работала против маневренности, а яд добавлял к инерции свою тяжёлую, ватную лепту.

Пантера прыгнула. Мимо. Когти вспороли кору ели, осыпав меня щепками, но я уже ушёл рывком вправо, за поваленный ствол, перекатился через него и вскочил, сразу накладывая стрелу.

Выстрел в упор, когда зверь приземлился и развернулся. Наконечник вошёл в мышцу задней лапы, и альфа зашипела, дёрнув конечностью. Хромота усилилась, правая задняя нога волочилась заметнее.

Когти Грозы обрушились на пантеру, когда та попыталась броситься снова. Три голубоватые дуги электричества рассекли воздух, ударив зверя в бок, опалив шкуру и заставив мышцы сократиться судорогой. Альфа отшатнулась, взвизгнув от боли, и тень вокруг неё замерцала, теряя плотность.

Мана просела до критической отметки. Каналы горели, в висках стучало, и каждый вдох давался с привкусом меди на языке.

Ещё один Молниеносный Шаг или Когти, и я останусь пустым, без единой капли резерва.

Бой длился минуты, а казалось, что прошли часы. Лес вокруг нас превратился в лабиринт из исцарапанных стволов, выбитой земли и содранной коры. Я чувствовал каждый ушиб, каждую ссадину.

Но альфа слабела быстрее.

Яд из стрел разошёлся по крови, замедляя нервные импульсы. Её движения утратили прежнюю текучую грацию, ноги ставились тяжелее, повороты стали шире и неуклюжей. Теневой ореол, обычно плотный и непроницаемый, истончился до полупрозрачной дымки, через которую я видел контуры зверя целиком.

И тогда я заметил, что пантера ведёт меня в определённую сторону.

Каждый её бросок, каждый обходной манёвр подталкивал меня на юго-запад, прочь от поляны, и от охотников, в конкретном направлении. Это была хитрость зверя, а четвёртый ранг означал разум, способный строить тактику даже сквозь пелену боли и яда. Она пыталась увести меня куда-то, от чего-то.

Я упёрся. Развернулся и сместил линию отступления на северо-восток, обратно к дубу, обратно к тому месту, откуда она вышла.

Ярость вспыхнула в жёлтых глазах с такой интенсивностью, что я физически ощутил волну ненависти, хлестнувшую по лицу, как горячий ветер. Пантера зарычала, утробно и протяжно, обнажив клыки по самые дёсны, и бросилась на меня с удвоенной свирепостью, забыв об осторожности.

Мне пришлось пригнуться, пропуская лапу над головой, перекатиться под прыгающим телом и выстрелить снова, в живот, снизу вверх.

Стрела нашла цель. Пантера приземлилась криво, подломив переднюю лапу, и рухнула на бок, тут же попытавшись подняться. Яд давил сильнее, конечности подчинялись с задержкой, зрачки сузились до точек.

Я продолжал двигаться к северо-востоку, целенаправленно, шаг за шагом, и пантера, превозмогая яд, волочила себя следом, пытаясь перекрыть мне путь, бросаясь наперерез, отрезая дорогу корпусом.

Расщелина открылась между корнями старого вяза, поросшего мхом и колючим кустарником. Узкая, в ширину моей ладони, уходящая под землю в темноту, из которой тянуло теплом и слабым кисловатым запахом.

Оттуда донёсся звук. Тихий, сиплый, похожий на скрип несмазанной петли. Потом ещё один, и ещё, в три голоса, тоненьких, слабых и совершенно беспомощных.

Котята.

Я опустился на одно колено, заглядывая в расщелину. Три комочка тёмного меха, с еще проступающими светлыми пятнами, крошечные, с закрытыми глазами и непропорционально большими лапами, лежали в гнезде из сухой травы и шерсти. Слепые мордочки тыкались друг в друга, розовые рты открывались и закрывались, требуя молока, и тонкий писк продолжал сочиться из расщелины, жалобный и настойчивый.

Система вспыхнула золотом.

Обнаружено скрытое условие.

Способность: «Покров Сумерек».

Условие получения: Заставить Альфу добровольно покинуть территорию вместе с потомством, не причинив вреда детёнышам и не убив мать.

Я перечитал текст и сморгнул панель.

Позади меня, в десяти шагах, стояла альфа. Ранения сочились кровью на боках, задняя лапа подволакивалась, теневой ореол едва мерцал, истончившийся до призрачной дымки. Яд сковывал мышцы, замедлял рефлексы, и каждый вдох давался зверю с хриплым усилием.

Она могла бы умереть через десять минут. Может, через пятнадцать. Яд доделает своё дело, сердце замедлится, лёгкие откажут. Чистое, бесшумное завершение, без боли и без борьбы.

И тогда трое слепых котят в расщелине под вязом останутся одни. Без молока, без тепла, без защиты. Через сутки они ослабнут, через двое перестанут пищать, через трое их найдёт какой-нибудь хищник или падальщик. Расщелина станет пустой.

Мы пришли сюда сократить численность стаи, которая угрожала деревням и караванным тропам. Истреблять вид подчистую никто не собирался.

Я медленно выпрямился, поднимая руки ладонями вперёд, и отступил на шаг от расщелины. Лук скользнул за спину. Нож остался в ножнах. Я стоял перед раненым, ослабленным, но всё ещё смертельно опасным зверем четвёртого ранга с пустыми руками.

Сколько раз я рисковал в прошлой жизни — не счесть. Уж такова моя натура. Люблю зверей и пусть это рискованно, но я готов пойти на многое.

Альфа смотрела на меня.

Жёлтые глаза, горевшие яростью минуту назад, погасли до тусклого мерцания. Зверь тяжело дышал, рёбра ходили ходуном, бока лоснились от пота и крови. Клыки были обнажены, верхняя губа дрожала, и низкое рычание ещё вибрировало в горле, но без прежнего напора, скорее, инерция агрессии, чем реальная угроза.