Хугбранд. Сын Севера (СИ) - Головань Илья

— Хуго, — прохрипел дёт. Скорее всего, товарища убили — катафракт заехал ему булавой по голове. Оставалось надеяться только на шлем, подшлемник и крепкий череп Хуго.

Пришлось выпить берсеркерский отвар. Вот только его действие оказалось слишком опасным. Да, Хугбранд смог подавить катафракта, оттеснить его, но что потом?

«И где я?», — задался вопросом дёт. Дул ветер, кричали птицы — скорее всего, вороны или сороки. Ругань птиц становилась нестерпимой, и Хугбранд наконец-то открыл глаза.

Солнечный свет принес боль. Хугбранд тут же зажмурился, и не сразу получилось открыть глаза снова. Наконец, это получилось, и тогда дёт понял: он не в лагере, не среди товарищей и даже не в деревне. Он посреди леса.

Подняться удалось не сразу. Тело неистово болело, а стоило Хугбранду встать на ноги, как живот сковало спазмом, и дёта вырвало.

— Тихо вы, — сказал Хугбранд, вытирая рот. Две сороки, дравшиеся друг с другом в кроне дуба, замолчали и уставились на человека.

— Клятва, — сказала сорока.

— Клятва, — согласилась вторая.

По спине Хугбранда пробежал холодок. Бог, которому дёт принес клятву, напоминал о договоре.

— Я помню… Эдуум, — сказал Хугбранд. Истинное имя бога сошло с губ нехотя, будто дёт давал еще большую клятву. Сороки остались довольны: они громко закаркали и улетели вдаль.

Теперь Хугбранд понимал гораздо больше. Истинное имя бога раскрыло ему суть вещей. Раньше он был человеком, что верит в богов и поклоняется им, но Хугбранд никогда не видел ни божественных знамений, ни чудес. Все изменилось. Хугбранд стал ближе к богам, но и боги теперь брали сполна.

Отомстить за смерть отца… Сейчас это было невозможно. Хугбранд верил, что он движется в нужном направлении, и лишь надеялся на то, что Эдуум даст ему время.

На земле валялась «алебарда» Хуго. «Прихватил с собой», — подумал Хугбранд, поднимая оружие. Лезвие было в ужасном состоянии, острие погнулось. И все же импровизированная секира была каким-никаким оружием.

Отыскав свои следы, Хугбранд пошел по ним обратно. Сначала стоило найти хотя бы на дорогу, чтобы понять, куда идти.

Выйдя на холм, Хугбранд увидел снизу деревню, которую вчера грабили «Стальные братья». Спускаться туда было опасно. Самих «Стальных братьев» нигде не было видно, зато в деревне могли засесть враги.

— Ты как? — раздался голос слева. Хугбранд отпрыгнул в сторону и увидел Армин-Апэна.

— Ты что здесь забыл? — прохрипел дёт.

— Тебя остался дожидаться. Видел, куда убежал, поэтому ждал, когда вернешься. Ты… В порядке?

Армин-Апэн даже не подумал подойти. Он держал расстояние, и Хугбранд сразу понял, в чем дело.

«Я думал только о катафракте. Но что случилось потом? Что, если я убил кого-то еще?».

— Зарубил кого-то из наших?

— Нет. Но едва не убил, — пожал плечами Армин-Апэн. — Потом и вовсе сбежал в лес, кто знает, что ты еще сможешь выкинуть?

— Сейчас в порядке, — кивнул Хугбранд. — Если не считать боль и рвоту. Расскажи, что случилось. Ничего не помню.

Армин-Апэн успокоился и подошел ближе.

— Наши сказали, что ты озверел и убил катафракта, причем рубил даже после того, как он умер. Потом почти накинулся на Болтуна. А потом в лес убежал — это я уже видел.

— Вот оно что. Хуго?

— Живой, — пожал плечами блондин. — Но приложило сильно.

— Это… Вчера было?

— Вчера, вчера, — кивнул Армин-Апэн. — Что теперь? В лагерь?

— В лагерь.

Хугбранд даже не подумал бы винить «Стальных братьев» за то, что те ушли. Наемники поступили правильно. Но вот поступок Армин-Апэна выбивался — это было приятно.

До лагеря добрались без происшествий. А вот на входе встретили с опаской.

— Кто такие?

— Капитан «Стальных братьев». Вот знак барона Дитриха, которому я служу. Любой из отряда подтвердит мою личность, — сказал Хугбранд, показывая знак.

— Ладно, — немного нерешительно сказал боец на страже. — Тут вчера пытались лазутчики проникнуть. Лефкийцы спят и видят, как перебьют нас всех, понимаешь?

— Я понимаю, — кивнул Хугбранд.

«Стальные братья» были на месте.

— Капитан! — крикнул Ражани, увидев дёта.

Бойцы быстро собрались. Некоторые радовались, некоторые смотрели на Хугбранда с опаской. Все они хотели узнать, что произошло, но сначала вопросы принялся задавать дёт.

— Скольких потеряли?

— Четырех. Гартоника, Второго Карла, Щепку и Эльмина. Еще Хуго, он в себя не пришел.

— Как он?

— На жрецов очередь, раненых много. Но подлатали его немного и обкурили чем-то. Говорят, может очухаться.

— Ясно. Добыча с катафракта?

— Ха, а капитан не промах! — с усмешкой крикнул Форадо, и наемники наконец-то успокоились. — Броню ты сильно ему потрепал, да и шлем тоже. Мы все продали, с этих денег заплатили за лечение Хуго. А остальное трогать не стали.

«Даже так? Боялись», — подумал Хугбранд. Вчера он здорово напугал своих людей, и даже жадные до денег наемники решили не сочинять небылицы.

— Половину мне. Остальное пополам Хуго и Болтуну. Теперь про вчерашнее. Никого не ранил?

— Да не, свезло. Думали, что набросишься на нас, но в лес рванул, хотя Болтуна швырнул, как медведь, — пожал плечами Форадо. — Что это было? Колдунство?

— Зелье. От него в ярость впадаешь и сильнее становишься. Было на крайний случай, катафракт сильным оказался.

— А, так вот оно что. А еще такое зелье есть?

— Одно было, — ответил Хугбранд, и наемники успокоились еще больше.

— Твое добро мы прихватили, — сказал Форадо. — Топор, щит и кинжал.

«Отлично», — только и подумал Хугбранд. Заказной топор, редкий в этих местах круглый щит, но что самое главное — кинжал, который подарил в детстве отец.

Вернув его в ножны, дёт сразу почувствовал себя спокойнее. Попутно Хугбранд слушал рассказы наемников. Оказалось, что кавалерийских отрядов в округе полно, когда рыцари разбили конницу Лефкии, сбежавшие недобитки собрались в банды, чтобы добраться к своим войскам, попутно устраивая хаос в тылу.

— Что за лазутчики? — спросил Хугбранд.

— А, эти. Пытались сюда незаметно попасть под вечер, человек десять. Трех убили, остальные успели сбежать. Ничего интересно, но все теперь на стрёме.

Потихоньку наемники разошлись заниматься своими делами. Большинство уселось у костра, кто-то пошел за дровами. Деньги у наемников стремительно кончались: барона давно не было.

— Ты не мог дождаться меня? — спросил Ражани, когда они остались вдвоем. — Зачем такие крайности?

— Нет, — мотнул головой Хугбранд. — Он был сильнее меня.

Ражани ничего не ответил. Достав из небольшой кожаной сумки на поясе табачный порошок, старший сержант снюхал его и одобрительно крякнул.

— А ты думал, что самый сильный?

— Нет, но…

— Капитан, мы всего лишь наемники. В мире дохрена и больше сильных засранцев. Есть мастера, есть особенные. Те, кто занимались фехтованием. Рыцари. Каждый из них сильнее и тебя, и меня.

— Считаешь, что я слишком много о себе возомнил?

— Ты сам это сказал, капитан, не я.

Ражани был опытным наемником. Он хорошо понимал свое место, в отличие от Хугбранда, который был сыном вождя дружины. Несмотря на то что Ражани обожал ругаться, он умел сохранять субординацию со старшими. Все ради порядка, ведь если младший офицер не уважает старшего хотя бы перед бойцами, в отряде начнется разброд. Ражани знал: если что и способно спасти маленький отряд на поле боя, то лишь дисциплина и слепое следование приказам, даже когда командир ведет тебя в ад.

— С кем ты был раньше?

— Много с кем. Вербовщик, сучий потрох, свел со «Смоляными». С ними два года, потом в Великой Наемничьей Армии. Когда от нее осталось три калеки — воевал в Свободном Отряде Миссаля. А как война кончилась, перебивался то тем, то этим. Просто наемник. А ты, капитан?

Хугбранд впервые видел Ражани таким. Не резким любителем ругнуться, а уставшим воином, который через многое прошел. Ражани слишком хорошо понимал, о чем он говорит.