Яд осеннего шафрана - Рейн Маримар

– Почему нельзя было продолжить ход дальше? Чтобы безопаснее переправляться между Дворами? – Мой прагматичный ум пытался найти логику, хотя я уже понимала, что логика здесь совсем другая.

Ирнет покачала головой, её лицо омрачилось.

– За этой стеной – подвалы башни. И существа, что бродят по ним, куда страшнее, чем те, что бродят на поверхности Межземелья. Там, снаружи, они не такие голодные, не такие отчаянные, не такие… злые. А здесь, внизу, в темноте, они давно не видели света, и их голод... он безграничен. Никто не строит коридоры в их мир, только безумец.

– Они не прорвутся сюда? Не сломают стену? – опасливо обернувшись на каменную громаду, я отошла дальше, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Эта стена теперь казалась не защитой, а тонкой преградой между мной и бездной.

– На данный момент у нас с тобой нет такой магии, чтобы спровоцировать их настолько сильно, что они пожелают пробить эту стену, – ответила Ирнет, и хотя её голос звучал спокойно, в нём слышалась некая неопределённость, которая только усиливала моё беспокойство. Будто была какая-то магия, способная на такое.

Она присела за стол, её движения были уверенными и привычными. Из своего мешка, который она так бережно несла, Ирнет достала пару яблок – зелёных, блестящих, словно только что сорванных с ветки. Протянув одно мне, она откусила своё, и хруст плода разнёсся по маленькой каморке, непривычно громко в наступившей тишине. Я приняла фрукт из её рук, чувствуя холодную гладкость кожуры, и села рядом. Сладкий, чуть терпкий сок, разлившийся по языку, напомнил мне о фруктовых садах замка, о беззаботных днях, когда единственной моей проблемой было, какой наряд выбрать и как сбежать с уроков, чтобы посмотреть на тренировки рыцарей. Это воспоминание, такое далёкое и чужое, словно из другой жизни, больно кольнуло меня. Стараясь сдержать слёзы, что вновь подступили к горлу, я замерла, перестала жевать, закусив щёку изнутри так сильно, что почувствовала вкус крови. Ирнет, не говоря ни слова, лишь осторожно положила шершавую руку на мою голову и немного погладила, её прикосновение было тёплым и неожиданно утешающим. Таким, каким я представляла прикосновение матери бесчисленное количество раз.

– У тебя есть время на передышку, Лима, – тихо сказала она, её голос был мягким, но твёрдым, словно она давала мне разрешение на слабость. – Я понимаю, насколько тяжело, когда на тебя всё сваливается одним махом, словно извержение вулкана, сметающего всё на своём пути. Нет ничего плохого в слезах, когда они не на глазах у всех. Сейчас ты здесь в безопасности, и никто не видит твоего горя. Отпусти его.

Её слова стали последней каплей. Я расплакалась, согнувшись пополам, прижимая щёки к коленям, пытаясь сдержать рвущиеся из груди рыдания. Яблоко было благополучно оставлено на столе, его свежесть казалась оскорблением моему горю. Ирнет, придвинувшись ближе, стала гладить меня по вздрагивающей спине, её прикосновения были такими же тёплыми, как и её слова. Последние двое суток разрушили всё, что я знала, во что верила, и что любила. Женщина, которую я считала своей матерью все эти долгие годы, и которой я боялась показаться на глаза из-за лжи моего отца, сейчас охотно приняла меня в свои объятия, позволяя почувствовать то тепло, которого я столько лет была лишена, настоящую заботу, не обременённую интригами и долгом. Ядовитые капли, стекающие по моим щекам, казалось, плавили их, словно кислота, выжигая остатки наивности и иллюзий. Я сползла на пол, опуская голову на колени женщины судя по всему, любившей моего отца. На колени той, чьего тепла я желала целое столетие. Я плакала, пока у меня не кончились силы, пока голова не начала гудеть от перенапряжения и обезвоживания. Пока я, ужасно устав, не поддалась древу сна, забываясь в его тёмной, спасительной кроне, хоть и полной кошмаров.

Глава 13

Сон принёс мне недолгий, призрачный покой. Он был похож на туман, через который пробивались лишь отрывки воспоминаний. Пока я блуждала по ним, отчаянно желая увидеть что-то хорошее, что-то светлое из своей прошлой жизни, образы тем не менее приобретали всё более мрачные краски. Лица смеялись, но их смех звучал зловеще, солнечные дни оборачивались ночными кошмарами, а любовь – предательством. Даже во сне я не могла найти утешения, лишь ещё глубже погружалась в трясину собственного отчаяния.

Меня разбудил какой-то глухой стук, тяжёлый и методичный, словно кузнец бил по наковальне, но с каждой секундой он становился всё громче. Подорвавшись, я обнаружила, что сплю на одной из подстилок, а на соседней, так же сонно, но молниеносно привстав, лежала моя спутница. Новый стук, прозвучавший по ту сторону каменной стены, заставил волосы на моей голове встать дыбом, а тело мгновенно покрылось холодной испариной. Это был звук, предвещающий беду, звук, способный разорвать тонкую грань между мирами.

– Что это…? – мой хриплый ото сна голос разрезал звенящую тишину помещения. Стук повторился, но теперь гораздо сильнее, с потолка, прямо над нами, посыпалась рыхлая пыль, оседая на лице и волосах. Всё вокруг задрожало, и лампа на столе закачалась, отбрасывая суетливые тени.

– Вставай! – подорвавшись на ноги, шпионка схватила свои вещи, её движения были отточены и резки. Последовав её примеру, я тоже вскочила, кидаясь к своей сумке. Её односложное, резкое и не законченное «Уходим…» прозвучало как приказ, не терпящий возражений.

Как только мои пальцы коснулись шершавого ремешка своей ноши, стена, та самая, древняя, кажущаяся нерушимой, разлетелась посередине с оглушительным грохотом, открывая проход в кромешную, мертвенную темноту. Один из крупных камней, вылетевший из пролома, попал мне в голову, рассекая бровь, и я почувствовала, как по щеке потекла струйка крови. Пыль ударила в лицо, забиваясь в глаза и рот, заставляя закашляться. Из открывшегося лаза показалось мерзкое, червиобразное тело, с уродливыми человеческими руками, которые, казалось, нелепо торчали из его плоти, и омерзительной, сплющенной головой. Грубые наросты, словно панцирь, что покрывали лобную часть существа, блестели в свете лампады, а массивный размер и складки, от которых к горлу подступил ком тошноты, вызывали неистовое желание как можно скорее скрыться с поля зрения этой твари. Все замерли на секунду, словно зачарованные этим кошмаром, но тут же раздался оглушающий визг, пронзающий до мозга костей, и существо бросилось в мою сторону, его глаза горели голодным, безумным огнём.

– Бежим! – крикнула Ирнет, её голос был полон паники, но действовала она молниеносно. Схватив меня за руку, она бросилась к выходу, таща меня за собой. Испугавшись не на шутку, я бросилась вперёд неё, едва не сбив с ног, инстинктивно пытаясь как можно скорее оторваться от этой живой мерзости.

– ЧТО У ТЕБЯ С СОБОЙ?! – её строгий тон, абсолютно неуместный в данной ситуации, заставил меня на мгновение вспомнить нянечек во Дворце, которые всегда отчитывали меня за мои шалости. Даже сейчас она думала о каких-то тайнах, когда за нашей спиной визжала и чавкала смерть. Её вопрос напомнил о плакун-траве и моей сфере, спрятанных под одеждой в бинтах. Вот о какой силе она говорила.

– КУДА?! – мой крик сорвался с губ громче, перебивая её вопрос. Я не могла думать ни о чём, кроме как о спасении собственной жизни.

– К Развилке! Теперь во второй коридор! – Её голос был резким, но предельно чётким, он словно прорезал пелену ужаса.

Мы летели по дромосам, уже не ощущался ни запах земли, ни сопрелой листвы, лишь подгоняющий и дышащий в затылок страх. Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Рвано выдохнув, я свернула в указанную Ирнет сторону, надеясь, что кошмар остался позади. Но развилка встретила нас ещё одним сюрпризом, ещё одной западней. Прямо на повороте мы наткнулись на крадущихся стражников, их доспехи глухо поскрипывали в темноте. Увидев нас, они кинулись было в нашу сторону с боевыми криками, обнажая мечи. Но успев забежать в следующий проход, мы услышали, как загремели доспехи сбитых с ног воинов. А затем леденящие душу крики пронеслись по коридору, заглушаясь хлюпающими и чавкающими звуками, от которых захотелось вывернуть желудок наизнанку. Тварь из Межземелья настигла их, и мы, сами того не желая, использовали её как прикрытие.