Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— Что с госпожой?!

Вайдья поднялся и, подойдя к запыхавшемуся Хаким-Юсуфу, что-то тихо, почти неслышно произнес ему на ухо, прикрыв рот ладонью.

Лицо дворцового лекаря моментально изменилось. Тревога исчезла, уступая место широкой улыбке. Он радостно потёр руки, поставил на столик свой расшитый шёлком ларец с инструментами и воскликнул:

— Не будем же терять ни мгновения! Давайте поскорее приступим! Возможно, в наших стенах скоро появится шахзаде!

Осмотр, проведенный вайдьей и Хаким-Юсуфом, прошёл довольно аккуратно и корректно, насколько это было возможно. Когда все манипуляции были завершены, вайдья с сияющим от благоговейной радости лицом снова присел рядом со мной. Его взгляд был полон глубочайшего почтения.

— Нала-бегум, примите наши поздравления и благословения.

— Сам Всевышний услышал ваши молитвы и ниспослал величайший дар! — поддержал его Хаким Юсуф, стоя надо мной со сложенными на животе руками. — В вашем благословенном чреве зародилась новая жизнь. Да будет этот ребенок здоров и крепок, а ваше материнство — лёгким и радостным!

Он бросился к двери и, выглянув в коридор, приказал:

— Позовите Далат-хана! Быстро! Пусть немедленно явится сюда!

Как только круглая фигура главного евнуха возникла на пороге, дворцовый лекарь важно сообщил:

— На Налу-бегум снизошла великая радость, ибо под сердцем своим она носит дитя! Это великая весть, приносящая свет и надежду в наш дворец!

Лицо Далат-хана озарилось непередаваемым восторгом.

— О, Аллах! Да здравствует Повелитель! Да здравствует наследник! — воскликнул он, срываясь на фальцет, и, забыв о своей чопорности, пулей вылетел в коридор, спеша донести эту радостную весть императору.

Глава 42

Я всё ещё лежала в постели, пытаясь привести мысли в порядок, когда в покои стремительно вошёл падишах. И это был не тот холодный и жёсткий император, с лёгкостью ломающий судьбы. Сейчас во взгляде мужа плескались совершенно другие эмоции: изумление, трепет и какая-то совершенно обезоруживающая нежность.

Повелитель присел рядом со мной и молча взял моё лицо в свои тёплые сильные ладони. Он внимательно вглядывался мне в глаза, будто пытался прочесть в них подтверждение великой вести. Затем медленно наклонился и коснулся губами моего лба.

— Моя Нала… Далат-хан принёс прекрасную весть. Ты подарила мне нечто большее, чем все богатства моей империи… Ты носишь под своим сердцем наше будущее. Наше продолжение... Ты — благословенная земля, в которой проросло семя нашей династии. С этого дня ты и наше дитя — моя главная забота. Никто и ничто не посмеет омрачить твоё спокойствие. Благодарю тебя, моя жена. Благодарю за этот бесценный дар… Проси, чего хочешь, и я выполню всё, что пожелаешь.

В этот момент я поняла, что появился единственный шанс спасти Ишани. Сейчас или никогда. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять волнение.

— Повелитель, ваша милость безгранична… Даруйте прощение Ишани в честь новой жизни, которая зародилась во мне. Пусть это станет знаком вашей безграничной милости.

Нежность в глазах падишаха мгновенно угасла, сменяясь каким-то удивлением и даже разочарованием. Неужели он думал, что откупится драгоценностями? Ну нет. Нас, самодостаточных женщин, таким не купишь. Взгляд Повелителя снова стал пронзительным и недовольным. Арсалан убрал руки от моего лица.

— Ты неисправима, Нала, — в его голосе прозвучало едва сдерживаемое раздражение. — Но я обещал выполнить любую твою просьбу. Поскольку император не отступает от своего слова, даже если оно дано в миг великого ликования, так тому и быть. Я дарую девушке своё величайшее прощение. Она останется служить во дворце под неусыпным надзором евнухов, которые будут следить за каждым её шагом. Если Ишани ещё раз совершит нечто подобное, клянусь Аллахом, ничто и никто не спасет её от моего гнева. Моя милость имеет границы, Нала. И эта дикарка не будет испытывать их вновь.

Я почувствовала, как внутри разливается облегчение. Взяв большую руку мужа, поднесла её к своим губам.

— Благодарю, Повелитель. Пусть Аллах хранит вас.

Взгляд падишаха смягчился. Медленно проведя по моим волосам, Арсалан мягко улыбнулся.

— Отдыхай, моя драгоценная супруга. Береги себя и наше дитя.

Повелитель поднялся и покинул покои, в которые тут же влетели служанки. Казалось, они радовались больше, чем я. Девушки тут же окружили мою постель и защебетали.

— О, моя госпожа! — воскликнула Фатима, прижимая руки к груди. — Какое благословение! Уверена, это будет мальчик! Сильный и красивый, как сам Повелитель!

Зейнаб игриво толкнула её локтем.

— Тише ты, Фатима! Не смущай госпожу! Только Аллах решает, кто придёт в этот мир! Даже если родится принцесса, то она будет такой же мудрой и прекрасной, как наша Нала-бегум!

Майя мечтательно подняла глаза к потолку.

— Наверное, для ребёнка уже начали готовить колыбель из сандалового дерева!

Радостное волнение служанок было таким заразительным, что я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение покидает меня.

Вечером в мои комнаты заглянул Далат-хан. Он пребывал в приподнятом настроении.

— Госпожа, Повелитель распорядился устроить в гареме великий праздник в честь ниспосланного вам благословения! Повара уже готовят самые изысканные блюда, а музыканты настраивают ситары и таблы! Завтрашний вечер будет наполнен весельем!

Евнух подошёл ближе и, сложив руки на животе, деловито продолжил:

— Есть ещё одна новость, госпожа. Наш солнцеподобный император в честь радостного события помиловал дикарку, напавшую на вас. Её отправили работать в главную дворцовую прачечную. Труд там тяжёл и бесконечен: целый день служанкам приходится стоять по колено в воде, стирая сотни одежд для всего двора! Таскать корзины с мокрым бельём под палящим солнцем — тоже нелёгкое дело… Ох, сжалься над бедняжками Аллах!

Но тут же скорбное выражение на лице Далат-хана сменилось многозначительной улыбкой, отчего морщинки в уголках глаз стали еще заметнее. Его голос стал почти заговорщицким:

— А теперь самое прекрасное, госпожа. Повелитель желает провести сегодняшний вечер с вами за ужином. Если ваше драгоценное здоровье позволит, конечно.

Ещё как позволит! Такого я точно не пропущу. Это было не просто приглашение, это был знак внимания и уважения. Каждый такой ужин, каждая беседа, каждое мгновение, проведенное наедине с Повелителем — это ступенька вверх, к более прочному положению в его сердце.

Я должна стать для Арсалана тем человеком, с которым он захочет делиться и радостями, и заботами. Той, кто понимает его без слов.

* * *

Персидские сады дворца Исфахана были в этот час наполнены ароматами ночных цветов. Лунный свет пробивался сквозь ажурные кроны кипарисов, рисуя причудливые узоры на мраморных дорожках. В заплетённой изумрудными лианами беседке находились Шах Мирза Шахрияр и его дочь.

— Помни, Фирузе, твоя задача гораздо серьёзнее, чем просто очаровать Великого Могола. Ты не просто моя дочь, ты инструмент, заточенный для великой цели. Твоя красота и ум должны служить интересам Персии. Я хочу, чтобы ты тонко, незаметно отвлекала падишаха от наших земель. Его внимание должно быть приковано к другим границам, к другим проблемам. Пусть Арсалан Джахан-салар думает, что мы помогаем ему, пока мы будем укреплять себя. Ты должна стать доверенным лицом мужа, его внутренним голосом. Создавай распри в гареме, если это будет необходимо. Разжигай соперничество между жёнами. Пусть они ослабляют друг друга, пока ты будешь набирать силу.

— Вам нет нужды волноваться, отец. Я принцесса персидского дома, во мне течёт кровь древних шахиншахов. Моё воспитание, моя образованность, моя красота, — девушка провела рукой по своей шелковистой косе, — всё это не оставит падишаха равнодушным.

Шах Мирза Шахрияр одобрительно кивнул, довольный самоуверенностью дочери.

— Я стану третьей женой Великого Могола, но это лишь вопрос времени. Моё место рядом с ним, на самом верху. Никто не сможет меня оттуда сместить. Я не просто выйду за падишаха замуж, я войду в его жизнь, как полноводная река.