Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— Мне спалось прекрасно, мой Повелитель, — прошептала я, вдыхая его аромат, заставляющий трепетать мою душу .

Падишах ласково погладил мою руку, а затем сказал:

— Скоро во дворец прибудет персидский шах с дочерью принцессой Фирузе. Так как Махд-и-Муаззама гостит у своей сестры, а Шади-бегум удалена от двора, ты проследишь, чтобы принцессу разместили в гареме со всеми полагающимися для её статуса удобствами.

Меня будто обдало ледяной водой. От мысли, что именно мне предстоит устраивать с удобствами свою потенциальную соперницу, в душе мгновенно поднялся горячий протест. Сердце сжалось от странной, непривычной боли. Слухи подтвердились. Неужели вся эта нежность, эта сказочная ночь ничего не значат для Арсалана, если он так легко говорит о прибытии новой принцессы?

В этот момент падишах поднялся и, повернувшись ко мне, стал внимательно наблюдать за выражением моего лица. «Зачем её сюда везут?» — едва не сорвалось с моих с губ. Но я уже знала ответ. И сразу же подавила в себе этот приступ ревности, который не приведёт ни к чему хорошему. Нет, тонкие игры так не ведут. Только холодный расчёт. Соберись, Люся.

Внешне я оставалась спокойной и склонилась в поклоне. Моё лицо было непроницаемо. На мгновение подняв глаза на мужа, я ответила, улыбнувшись:

— Хорошо, Повелитель. Я прослежу, чтобы для принцессы Фирузе были подготовлены лучшие покои, достойные её статуса. Вы позволите мне идти?

Арсалан не произнёс ни слова. Вместо этого он внезапно сократил расстояние между нами. Его пальцы приподняли моё лицо за подбородок, и падишах пристально посмотрел мне в глаза.

— Иди, Нала.

Глава 44

После нескольких дней проливных дождей, наконец-то наступило затишье. Уставшие небеса прояснились, засияло солнце. Канал, ещё недавно грозивший выйти из берегов, теперь тихо и плавно нёс свои воды, отражая в себе бездонную синеву неба. Вся природа, умытая и обновлённая, дышала свежестью. Я сидела в беседке в саду Тысячи Роз и наслаждалась покоем. Служанки принесли завтрак лепёшки, сыр и горячий чай с кардамоном. Но аппетита не было: лёгкая тошнота затаилась где-то внутри. Чтобы избавиться от неё, я не спеша пошла по извилистым дорожкам, глубоко вдыхая свежий утренний воздух. Ноги сами привели меня в удалённую часть сада, где находился старый колодец.

— Госпожа, вы слышите это? — вдруг испуганно прошептала Зейнаб, когда мы остановились поблизости.

Я прислушалась, и буквально через минуту раздался странный звук. И исходил он из колодца. Недолго думая, я подошла ближе. Да! Кто-то стонал за кирпичной кладкой!

— Нужно позвать Далат-хана! — глаза служанки стали огромными. — Кто-то хотел пробраться в гарем!

— Никого не нужно звать, — остановила я её. — Мы можем сделать это в любой момент. Сначала сами разберёмся, что там такое! Несите лестницу!

— Но, госпожа! — встревожено воскликнула Майя. — Вы же не собираетесь спускаться вниз?! В вашем положении?!

— Ничего страшного со мной не случится, — я грозно взглянула на девушек. — Быстро!

Служанки притащили лестницу, спустили её в колодец, и Зейнаб умоляюще произнесла:

— А если там джинн? Или ифрит? Он может быть голоден и ждёт, когда кто-то подойдёт слишком близко! Он выпьет из вас все соки, и останется только пустая оболочка!

— Джинн? Ифрит? — засмеялась я. — Что ж, если там кто-то из них, то, похоже, очень немощный и совсем не страшный. Неужели джинны могут так жалобно стонать? Не думаю, что бедняге нужны чьи-то соки. Скорее он сам будет не против чьей-то помощи. Лучше принесите мне нож для фруктов.

Кивнув, Фатима побежала к беседке и вскоре вернулась с небольшим ножом.

— Стойте здесь и ждите, — приказала я и перелезла через борт колодца. Когда мои ноги коснулись дна, я снова прислушалась. Прерывистый стон прозвучал совсем рядом.

— Кто там? — тихо спросила я, прижавшись ухом к холодной стене.

В ответ послышался всхлип, а затем тонкий дрожащий голос прошептал:

— Помогите…

Господи, да это же ребёнок!

Я внимательно осмотрела кладку, пытаясь найти самое слабое место. А потом принялась ковырять своим слабеньким оружием раствор вокруг одного из кирпичей. Через некоторое время тот поддался. Вытащив его, я заглянула внутрь трубы. Прижавшись спиной к стене, сидел мальчик лет десяти. Его одежда была испачкана, волосы спутаны, а широко распахнутые от ужаса глаза с отчаянием смотрели на меня из темноты. Он был похож на загнанного зверька, испуганного и абсолютно беззащитного.

— Как ты здесь оказался? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее и мягче.

Мальчик снова всхлипнул и попытался пошевелиться, но тут же вскрикнул.

— Я забрался сюда ещё несколько дней назад. Потом вода в канале поднялась и почти затопила проход. А сейчас он забит мусором!

Ребёнок просидел в трубе несколько дней без еды и воды, в полном одиночестве!

— Но зачем ты забрался сюда? — взволнованно спросила я.

— Я шёл к маме… У меня ранена нога. Я не могу на неё наступить!

Я осторожно заглянула глубже, пытаясь разглядеть рану, но в темноте это было трудно.

— Кто твоя мама? — в голове не укладывалось, какая мама могла быть у мальчика в гареме. — Как её зовут?

Мальчик поднял на меня свои большие, полные слёз глаза и тихо произнёс:

— Шади!

Меня будто молнией ударило. Шади-бегум? Я посмотрела на ребёнка: такого маленького, испуганного, грязного… И всё встало на свои места. Это не мог быть сын падишаха. А значит, Великий Могол был обманут. Если кто-то узнает об этом, Шади-бегум, скорее всего, после родов ждёт казнь. Арсалан не простит чудовищного позора, бросающего тень на Империю.

Ситуация была не просто ужасной. Она была катастрофической! Как такое можно было скрывать? Тайна красного лоскутка теперь была полностью раскрыта.

Я подняла голову и тихо свистнула. Тут же в колодец свесились три головы.

— Фатима, ты мне нужна, — позвала я служанку, и девушка поспешно спустилась вниз.

— Что там, госпожа? — испуганно прошептала девушка.

— Ребёнок. Он забрался в трубу во время ливней. Нам нужно достать его оттуда.

— Я позову на помощь!

Фатима бросилась было обратно к лестнице, но я крепко схватила её за руку.

— Нет. Этого нельзя делать. Я тебе потом всё объясню.

В глазах служанки промелькнул ещё больший страх, но она лишь послушно кивнула.

— Что нужно делать, госпожа?

— Нам нужно проделать такую дыру, чтобы можно было вытащить ребёнка, — объяснила я. — И сделать это как можно тише.

— Поднимайтесь наверх, Нала-бегум, — прошептала Фатима. — Вдруг вас хватятся. Вы можете прогуливаться рядом, чтобы никто не подошёл к колодцу. Пусть ко мне спустится Зейнаб.

***

Каждое мгновение тянулось мучительно долго. Я прохаживалась по тенистым аллеям сада, то приближаясь к колодцу, то удаляясь, создавая видимость неспешной прогулки. Страшно было представить, что кто-то может заметить необычную активность или, того хуже, решит приблизиться к этому месту. Но в погружённом в полуденную тишину и зной саду было тихо.

Примерно через полчаса, когда нервы уже были натянуты до предела, меня позвала Майя:

— Госпожа! Нала-бегум!

Я быстро подошла к колодцу и, заглянув в него, увидела, как Зейнаб осторожно вытаскивает из дыры маленькое тельце. Фатима тут же вернула кирпичи на место, чтобы создать хоть какую-то видимость целостности кладки.

Мальчик с трудом выбрался наверх, дрожа всем телом и пытаясь опереться на раненую ногу, но та сильно распухла. Я подхватила на руки почти невесомое тельце и быстро направилась к беседке. Осторожно опустив ребёнка на мягкие подушки, поднесла ему чашу с водой. Мальчик напился, а потом жадно накинулся на еду.

Его лицо было покрыто слоем пыли и грязи, но сквозь них пробивались черты, поразительно схожие с чертами Шади-бегум: миндалевидные глаза, высокий лоб. Волосы, тёмные и спутанные, были облеплены мелким мусором и глиной.