Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— Как тебя зовут? — ласково спросила я. — И где ты живешь? Откуда ты пришел, малыш?

— Меня зовут Адиль. Меня сюда привела Кашви. Она сказала, что здесь живет моя настоящая мама. Что у нее много золота, и она должна им поделиться.

— Кто такая Кашви для тебя, Адиль?

— Это моя матушка, госпожа. Мы пришли издалека и жили в деревне. Сестрица Амина пошла во дворец просить работу. Её взяли. А потом мы с матушкой пришли под землей в колодец. И я увидел красивую женщину в красном платье. Она плакала… Сестрица Амина пропала. Она не приходила к нам, не присылала весточку. Я хотел увидеть её.

А не та ли это Амина, служанка Шади-бегум, которая упала с лестницы и сломала шею? Какая интересная история вырисовывается…

— Отведите мальчика в мои покои. Сделайте это так, чтобы никто не заметил! — обратилась я к Фатиме и Майе. — Иначе нам всем не поздоровится!

Служанки забрали ребёнка и как только они скрылись из виду, я повернулась к оставшейся со мной Зейнаб.

— Как мне можно поговорить с Шади-бегум?

— Госпожа… Шади-бегум наказана. Все визиты к ней строжайше запрещены. Её охраняют евнухи, и она не может сделать ни единого лишнего шага. Никто не смеет приблизиться к Шади-бегум без особого распоряжения падишаха.

— А если кого-то из них подкупить? — спросила я, зная, что это рискованная, но единственно реальная возможность.

Зейнаб задумалась.

— Да, госпожа… это возможно… Младшие евнухи падки на деньги, это правда. Но зачем вам это?

Я склонилась к служанке и прошептала на ухо, кто этот мальчик на самом деле.

Девушка оцепенела. Её лицо стало мертвенно-бледным.

— Госпожа… Не приведи Аллах, тайна раскроется… Шади-бегум закончит свою жизнь… Её ждёт побивание камнями! Но вы представляете, что будет, если Повелитель узнает, что вы скрывали этого мальчика и эту тайну? Вас тоже накажут, госпожа!

Мой мозг заработал с неимоверной скоростью. Нет. Идти к Шади-бегум сейчас было бы чистым безумием. Иметь такую тайну — значит обладать огромным козырем. Который можно разыграть в нужный момент.

Глава 45

Я задумчиво поглядывала на преданную служанку. Пожалуй, только с её помощью можно будет выкрутиться из щекотливой и опасной ситуации.

— Скажи, Зейнаб, — задала я вопрос, — сколько лет твоему брату Джафару?

— Четырнадцать, госпожа, — ответила девушка. — Он уже юноша.

— Сможешь ли ты забрать мальчика, чтобы он жил в доме твоих родителей? Я дам средства на его содержание. Никто не должен знать об Адиле, Зейнаб. Это общая тайна, и от её сохранения зависят наши судьбы.

— Да, госпожа. Мой старший брат Карим сегодня же выведет мальчика из дворца. Я всё устрою, — пообещала Зейнаб. — Сегодня в гареме будет праздник, и в суматохе никто ничего не заметит.

— Пусть твой брат сделает ещё кое-что, — добавила я. — Он должен найти женщину, которая воспитывала Адиля. Кашви. И узнать, как мальчик попал к ней и что они здесь делают.

Хотя ответ на последний вопрос был очевиден. Кашви, очевидно, хотела получить щедрое вознаграждение за своё молчание и за годы, что она растила сына супруги падишаха.

Наконец наступил вечер. Вместе с сумерками появилась Зейнаб, чтобы забрать мальчика. Она осторожно вывела Адиля, укутав его в плащ, и они растворились в сумеречных переходах. Когда дверь за ними закрылась, я почувствовала облегчение. Наконец-то! Целый день я провела как на иголках. Нервы были натянуты до предела. Мысли о том, что Адиля может увидеть Далат-хан, не давали покоя. А он, как назло, сегодня был особенно назойлив. Евнух появлялся в моих покоях уже раз десять. То он дотошно интересовался, перечисляя несметное множество блюд, чего бы я хотела. Чтобы повара приготовили к праздничному ужину. То с излишней любезностью спрашивал, какого цвета наряд я собираюсь надеть, чтобы, не дай Аллах, никто из наложниц не осмелился выбрать похожий оттенок. Мне уже хотелось его прибить, но я стоически терпела и мило улыбалась.

Служанки взялись готовить меня к предстоящему празднику. Они нанесли хной на мои руки и ступни изящные мехенди*, вплели в волосы нити жемчуга, после чего украсили причёску золотым гребнем. В завершение на меня надели пешваз — роскошное платье из тончайшего шёлка цвета индиго, расшитое золотыми нитями. Поверх него накинули лёгкий дупатта — длинный шарф из полупрозрачной органзы, отделанный по краям мельчайшим бисером. Мою шею украшало многослойное ожерелье из рубинов и изумрудов, на запястьях позвякивали широкие золотые браслеты.

В сопровождении Фатимы и Майи, нёсших за мной шлейф, я направилась в главный зал гарема.

Когда я переступила порог, все разговоры мгновенно стихли. Десятки глаз, любопытных и настороженных, завистливых и оценивающих, устремились на меня. Наложницы тихо перешёптывались, видимо, обсуждая недавние слухи о приезде персидской принцессы. Каждая чувствовала, что грядущие события будут непростыми и затронут весь дворец.

Зарнигар-ханум, стоявшая неподалеку, почтительно поклонилась. Но даже с этого расстояния я отлично видела, что поклон дался ей с трудом. В глазах распорядительницы гарема сквозила явная неприязнь, словно это почтение было всего лишь вынужденной уступкой моему положению.

Сохраняя спокойствие, я величественно прошествовала к возвышению, где в прошлый раз восседали Махд-и-Муаззама и Шади-бегум с Залиной. Сейчас здесь было пусто. Я опустилась на мягкие подушки, чувствуя пристальные взгляды. Вскоре в зал вошла сестра падишаха. Девушка улыбнулась мне и присела рядом.

— Нала, дорогая, ты сегодня просто ослепительна, — прошептала Залина. — Ты в этом цвете просто сияешь! И, конечно, прими самые искренние поздравления с твоим положением будущей матери. Да хранит Аллах тебя и твоего ребёнка. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь?

— Со мной всё хорошо, принцесса, — ответила я, чувствуя себя спокойнее в её обществе. — Как ваше здоровье? Мы давно не виделись.

Залина не успела ответить, так как раздался громкий голос Далат-хана, эхом отразившийся от расписных стен и высокого потолка:

— Повелитель Мира, Благословенный Падишах, Тень Аллаха на Земле, Защитник Верующих, Его Величество Арсалан Джахан-салар!

В зале воцарилась полная тишина. Все присутствующие склонились в глубоких поклонах. Мы с принцессой тоже быстро поднялись со своих мест, принимая почтительную позу в ожидании появления правителя. Он вошёл и поднялся на возвышение. Через минуту я услышала его властный голос:

— Нала-бегум.

Я подняла глаза. Падишах протянул мне руку.

— Подойди ко мне.

Вложив свои пальцы в ладонь Повелителя, я встала рядом с ним.

— Сегодня, в этот благословенный день, я хочу объявить, что Нала-бегум, мать моего будущего ребёнка, отныне занимает особое положение при дворе. С этого момента все должны ей оказывать почтение, достойное первой среди жён. Да прибудет благословение Аллаха на мою жену и на дитя, которое она носит под сердцем.

По залу пронёсся вздох. Наложницы изумлённо переглядывались, а Зарнигар-ханум побледнела.

Первая среди жён? Я? Мои глаза невольно скользнули по лицам собравшихся в зале. Изумление, зависть, неприкрытое возмущение. Зарнигар-ханум превратилась в каменную статую. Но я ведь вторая жена, а этот статус, как мне казалось, подразумевал определённые рамки, определённое место в иерархии. Да, глупый поступок Шади-бегум мог послужить причиной такого решения падишаха: унизить одну, возвысив другую, показать свою непреклонную волю. Но что же Махд-и-Муаззама? Мать Падишаха, могущественная и властная, когда-нибудь вернётся. Какова будет её реакция на такие перемены?

В это время падишах вновь повернулся ко мне и протянул небольшой бархатный футляр.

— Это мой дар тебе, Нала-бегум. Открой его.

Немного волнуясь, я подняла крышку, ожидая увидеть внутри драгоценности. Но к моему удивлению в футляре лежали свитки, перевязанные шёлковыми шнурами. Я подняла на Повелителя недоумённый взгляд.

Его губы тронула лёгкая улыбка.