Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

Слова Повелителя были одновременно и комплиментом, и негласным вызовом, и обещанием пристального внимания. Но когда я избегала вызовов? Мне, наоборот, не терпелось во всём разобраться и скорее взяться за дело.

Я продолжала прижиматься к плечу Повелителя, чувствуя тепло его руки на своей спине. Это было так необычно, так интимно. И в то же время я своим прагматичным умом понимала, что каждая секунда этого момента должна быть использована. Ведь мне не давала покоя погибающая часть сада, где находился старый колодец. И я решилась!

— Повелитель, у меня есть небольшая просьба.

— Говори, — в голосе мужа прозвучало любопытство.

— Позвольте мне спасти ту часть сада, куда не попадает вода, — произнесла я, слегка приподняв голову и взглянув на Арсалана. — Там, где находится старый колодец, многие растения засыхают. Я уверена, что с вашим позволением я смогу вернуть саду былую свежесть.

Тихий смешок падишаха заставил моё сердце радостно подпрыгнуть.

— Моя неугомонная Нала... — прошептал он с искренним весельем. — У тебя есть моё позволение. Изложи всё на бумаге, и пусть Махмуд-ага изучит твои планы.

* * *

Наступили сумерки, мягкие и бархатистые, обволакивая собой пыльные дороги и далёкие холмы. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь бледные полосы пурпура и золота, которые медленно уступали место глубокой синеве и первым робким звёздам.

Караван Шаха Шахрияра, наконец, остановился. Долгий и утомительный дневной переход остался позади. Постепенно по всей обширной стоянке, раскинувшейся на просторной равнине, загорались костры. Запах дыма смешивался с ароматом готовящейся еды и едва уловимым запахом лошадиного пота. Часть сопровождавших Шаха воинов расслабленно сидела вокруг огня, а часть охраняла лагерь, посреди которого возвышались шатры.

Внутри самого роскошного из них на мягких подушках расположились в ожидании ужина Шах Шахрияр и его дочь Фирузе.

Сделав глоток фруктового шербета, красавица поставила позолоченный кубок на низкий столик.

— Ох, отец, — сказала она с лёгкой грустью в голосе, в котором совершенно не было капризных ноток. — Меня так выматывают эти долгие путешествия. Дорога так утомительна. Постоянная пыль и жар изматывают... Порой кажется, что я никогда не смогу снова почувствовать себя свежей. Однако ради нашей великой империи, ради её славы и процветания, я готова претерпеть все неудобства и вынести любые трудности. Шах ласково посмотрел на свою дочь.

— Моя дорогая Фирузе, ты истинная львица, достойная своей великой матери и всех дочерей нашего рода… — не успел договорить: шёлковый полог шатра приоткрылся, и в проеме показался суровое лицо Кызылбаши Баши*.

— Прибыл гонец из Фатехпура, Светлейший.

— Наконец-то! Пусть войдёт!

Фирузе накинула на голову покрывало, скрывая лицо, и вскоре в шатёр шагнул мужчина. Его одежда, походные сапоги и даже густые брови были покрыты толстым слоем пыли. Он протянул Шаху свиток, запечатанный большой сургучной печатью.

— Послание от Визиря Шейха Ахмада.

Правитель Персии взял свиток и кивнул гонцу. Унизанные перстнями пальцы ловко развернули плотно скрученный пергамент. Глаза Шаха пробежались по аккуратным строкам. Сначала его лицо было невозмутимым, затем брови чуть заметно нахмурились, а уголки губ опустились. Скомкав свиток в руке, Шах раздражённо швырнул его на столик.

— Что такое, отец? Что случилось? — встревожено поинтересовалась принцесса. — Визирь прислал плохие вести?

— При дворе Могола творятся странные вещи, — задумчиво ответил Шах. — И нам это совершенно не на руку. Похоже, раджпутская принцесса действительно обладает удивительным умом и проницательностью, если, не обладая той ослепительной красотой, что так ценится в гаремах, она смогла столь искусно очаровать падишаха, что тот даровал ей земли и наделил властью… Притом, что вторая бегум ещё не разрешилась от бремени, и мы даже не знаем, кого она носит под своим сердцем.

— Отец, если эта раджпутка родит императору сына, она станет ещё более недосягаемой. Её позиции укрепятся настолько, что противостоять ей будет крайне сложно. Думаю, избавиться от многобожницы будет правильнее всего. Это единственный способ пресечь её восхождение и избежать будущих проблем.

Шах Шахрияр медленно кивнул. В его глазах мелькнула гордость за проницательность дочери.

— Не могу не согласиться, свет очей моих. Если на глупых наложниц, чья сила лишь в мимолётном очаровании, не стоит даже обращать внимания, позволяя им угасать в безвестности, то обладающих разумом и амбициями нужно убирать с дороги сразу. Иначе они, подобно ядовитому плющу, опутают всё вокруг своими коварными планами и задушат любое сопротивление, пока не займут самую вершину, откуда их уже будет невозможно сместить.

— Но нам не нужна её смерть. Это может вызвать подозрения. Во дворце Могола слишком много глаз и ушей. Если даже малейшая тень подозрения падёт на нас, всё закончится очень плохо, — принцесса поднялась и медленно прошлась по шатру, теребя кончик косы.

— Раджпутку нужно выкрасть. Сделать так, чтобы её исчезновение казалось случайностью или же делом рук врагов её семьи. Она должна просто исчезнуть, раствориться, не оставив после себя и следа, который мог бы привести к нам.

________________

*Дупатта, также называемая чунни, чунари, чундари, лугда, рао / раво, ганди, поти, орна и одни, представляет собой длинный шарф, похожий на шаль

*«Кызылбаши Баши» — было очень распространенным названием, особенно в Сефевидской Персии. "Кызылбаши" — это были особые воины, которые составляли основу армии и личной гвардии Шаха. "Баши" означает "глава" или "командир".

Глава 47

Вечер выдался тёплым и спокойным, наполненным весёлым смехом Амира. Мы читали с ним Истории из "Панчатантры"*. Шахзаде очень нравились приключения животных. Это были одни из тех редких моментов умиротворения, когда можно было хоть на мгновение забыть о дворцовых интригах и почувствовать себя просто женщиной, заботящейся о ребёнке.

Но наше уединение длилось недолго. Дверь распахнулась, и на пороге возник Далат-Хан. Его лицо раскраснелось, глаза горели от волнения, а это могло говорить лишь об одном: евнух принёс важные вести.

— Нала-бегум! — воскликнул он, переводя дыхание. — Повелитель распорядился подготовить ваше путешествие в Фаридабад!

Моё сердце ёкнуло от радости. Неужели муж позволит мне выехать за пределы дворца?

— Падишах, храни его Аллах, будет сопровождать вас! — радостно заявил Далат-хан. — Его милость безгранична! Госпожа, караван отправится в путь через два дня на рассвете. Вас будут сопровождать служанки и я! Наш светлоокий император желает, чтобы вы воочию увидели свой джагир! Но соблюдение правил пурды* будет особенно строгим во время путешествия! Даже во время остановок вы не должны покидать паланкин, пока не будете уверены, что находитесь в полностью уединённом месте.

— Благодарю тебя, Далат-хан, за такие добрые вести, — я почувствовала, как внутри всё переворачивается от радости. Мне ужасно хотелось выбраться из гарема. Вдохнуть воздух свободы, пусть даже и мнимой.

Евнух расцвёл. Он явно наслаждался ролью вестника такой важной новости. Гордо выпрямив спину, с лицом, полным важности, Далат-хан почтительно поклонился и, пожелав мне спокойной ночи, вышел из покоев, аккуратно притворив за собой дверь. А у меня в голове промелькнула одна очень интересная мысль… План был рискованным, но оно того стоило.

— Зейнаб, кем служит Карим?

— Раньше он был простым писцом, но так усердно трудился и так хорошо себя проявил, что его недавно повысили до секретаря самого Повелителя! Это большая честь для нашей семьи, ведь теперь он всегда при важных бумагах! — с гордостью ответила девушка.

Значит, Карим должен сопровождать падишаха. А это открывало невероятные возможности. Нужно, чтобы парень проявил себя… Главное, как это устроить, чтобы всё выглядело абсолютно естественно и не вызвало подозрений?