Тайна блаженной Катрин (СИ) - Щуко Светлана

Верный мчался, словно стрела, рассекая воздух. Свистящий ветер подхватил и растрепал мои волосы, превращая их в танцующий огненный поток, который вторил стремительности движения.

Захватывающий дух бег заставлял моё сердце биться от восторга, а кровь наполнять бурлящим адреналином. Чувство безграничной свободы обволакивало всё моё существо счастьем. В этот самый момент казалось, что мы с Верным — одно целое, парящее над землёй, словно птицы, свободные от земных оков.

Я обернулась, виконт почти не отставал. Его арабский скакун мчался во весь опор, но как он ни старался пришпорить своего верного коня, тот явно проигрывал Верному. Натянув поводья, я притормозила, позволяя Николасу сравняться со мной. Его взгляд, полный решимости и восхищения, коснулся моего лица, и на мгновение время словно остановилось. В этом движении, в этом замедлении я почувствовала нечто большее, чем просто состязание всадников. Необузданное возбуждение от сумасшедшей скачки смешалось с пьянеющим сексуальным.

Наши горящие взгляды, не отрываясь друг от друга, замерли, не произнося ни слова, и, не сговариваясь, мы одновременно с силой натянули поводья. Лошади, возмущённые этим резким движением, громко заржали и остановились, тяжело дыша.

Мгновение, и я оказываюсь в жарких объятиях виконта. Его прикосновение обжигает, моё тело дрожит в его сильных руках. Губы виконта жадно касаются моих, и мир вокруг нас исчезает.

Что тут скажешь, такого напора страсти со своей стороны я никак не ожидала. В своём мире, дожив почти до тридцати лет, такого я не испытывала никогда. Нет, конечно, фригидной меня назвать было нельзя, у меня были отношения, и удовлетворение в интимной жизни я тоже получала, не сказать, что всегда, но всё же. Но вот страсть, в которую я бы бросалась, как в пучину, такого точно не было. Всё всегда было как-то чинно и благородно, в общем, короче говоря, пресно.

Очнулась я только тогда, когда почувствовала, что лежу на траве и уже готова принять до невозможности возбуждённого виконта. И тут меня как будто обдало ледяной водой. Я Катрин юная и девственная, а не Екатерина Тихомирова, познавшая мужчин.

- Нет, остановитесь! - Я упёрлась руками в широкую обнажённую грудь де Блуа. Виконт, всё ещё ведомый страстью, почти меня не слышал. Он яростно накрыл мой рот поцелуем, и я почувствовала, что ещё чуть-чуть и дело будет сделано. И тут перед моим внутренним взором встало озабоченное лицо нянюшки и в памяти всплыли её слова: «Снасильничает, как пить дать». И настолько это виделось и слышалось в данной ситуации комично, что я звонко расхохоталась.

Виконт замер и, тяжело дыша, в недоумении уставился на меня.

Я медленно, не сводя глаз с Николаса, с большим сожалением начала отползать назад, пытаясь выбраться из-под его массивного тела, которое нависало надо мной и продолжала тянуть к себе, как магнитом. Надо было что-то сказать в создавшейся ситуации. Но объяснить своё поведение сейчас было слишком сложно. Всё же мои мозги несколько мгновений назад были настроены совсем на другое. Нащупав рукой валяющуюся рубашку, быстро её натянула на себя и вскочила на ноги.

Виконт вскочил следом за мной, и я, не удержавшись, задержала на его обнажённом теле восхищённый взгляд. Внезапно щёки мои вспыхнули, и я поспешно отвернулась, пытаясь скрыть неизвестно откуда взявшееся смущение.

— Жанна, что случилось, я чем-то обидел вас? — спросил тихо Николас и, подойдя ко мне, нежно обнял. Я уткнулась в его грудь и, вдохнув такой дурманящий аромат мужчины, собравшись с духом, прошептала:

— Николас, я девственница.

Виконт мягко отстранил меня от себя и, лукаво улыбнувшись, спросил:

— Вы играете со мной, Жанна?

Я вдохнула поглубже и, зажмурив глаза, выпалила: — Я не Жанна, я баронесса Катрин де Сансе.

Шли секунды, де Блуа молчал, продолжая держать меня за плечи.

-Если это шутка, мадам, то не очень удачная.- Наконец промолвил он, отпустил меня и стал быстро одеваться.

— Это не шутка, — ответила я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Баронесса месяц назад покончила с собой, — с нажимом в голосе ответил он мне, рассматривая рубаху, которую только что поднял с земли, потом перевёл придирчивый, подозрительный взгляд на меня.

— Я имитировала свою смерть, и в этом мне помог лекарь графа, месье Арджун.

Де Блуа подошёл ко мне и, окинув меня взглядом, усмехнулся:

— Я очень хорошо помню, как выглядела баронесса, я был на её свадьбе. Эта серая , немая мышка с пустым взглядом, и тусклыми волосами.- Он медленно провёл рукой по моей гриве и внимательно всмотрелся в моё лицо:

— Вы, Жанна, полная её противоположность, вы сама жизнь: красивая, смелая, умная.

Николас нежно прошёлся пальцами по моей шее и убрал мой вьющийся локон мне за ухо. — И самое важное отличие — вы говорите, и надо признаться, весьма остроумно.- Он улыбнулся, продолжая буравить меня взглядом.

Всё, что он говорил, звучало лестно. Я нервно пожала плечами, чувствуя, как рука инстинктивно сжимает край рубашки, словно пытаясь создать барьер между нами. Его взгляд, всё ещё пылающий от сексуального возбуждения, скользил по моему телу, и я с трудом сдерживала дрожь, пробежавшую по коже.

— Хотите верьте, хотите нет, — ответила я, стараясь придать своему голосу уверенность, хотя внутри меня бушевала буря противоречивых эмоций.

Виконт в ответ, улыбаясь, сказал:

— Снимите рубашку, Жанна.

— Что? — изумлённо пролепетала я, делая шаг назад.

— Вы в моей рубашке, мадам, — засмеявшись, ответил Николас и опять приблизился ко мне.

Я окинула себя взглядом, насколько это было возможно, и, не сдержавшись, тихо и глупо хихикнула, пытаясь скрыть внезапное смущение, которое охватило меня. Де Блуа, с лёгкой улыбкой на губах, протянул мне рубашку и принялся собирать разбросанные по земле мои вещи.

— Одевайтесь, Жанна, — его голос звучал мягко и с ноткой заботы, — я отвернусь. Кажется, вы уже начали замерзать. — Он бросил на меня быстрый взгляд, задержавшись на моих обнажённых ногах, и, не удержавшись, снова улыбнулся. — Хотя, если вы не против, я мог бы вам помочь. — И он вопросительно поднял одну бровь.

— Вот ещё! — Я резко вырвала свои вещи из его рук и, фыркнув, величественно направилась к ближайшему кустарнику. Его смех, заразительный и непринуждённый, эхом разнёсся за моей спиной.

Выйдя из своего укрытия, я удивлённо замешкалась. На траве, где совсем недавно мы предавались страсти, виконт расстелил плед и аккуратно выкладывал на него из плетёного короба всевозможные яства.

— Баронесса, прошу к столу, — увидев меня, произнёс виконт и галантно помог мне присесть.

Я подозрительно на него посмотрела и спросила:

— Вы всё же поверили мне, виконт?

— Я склоняюсь к утвердительному ответу, но всё будет зависеть от того, насколько убедительными окажутся ваши объяснения, мадам. Ложь в данном случае бессмысленна. Мне крайне важно понять мотивы вашего побега и обстоятельства, которые привели к столь радикальным изменениям в вашей личности и внешности, — ответил мне де Блуа, разливая вино в серебренные кубки.

Виконт протянул мне бокал вина, и я поднесла его к носу, вдыхая насыщенный аромат, в котором угадывались ноты ягод и специй. Сделав небольшой глоток, я почувствовала, как кисло-сладкий вкус медленно раскрывается на языке, оставляя терпкое послевкусие.

— Вкусно, — произнесла я, стараясь не выдать своего смущения. На самом деле, я не была знатоком вин, как и многих других алкогольных напитков. Я могла назвать несколько известных марок и сортов, и, возможно, смогла бы отличить одно вино от другого в ресторане, но это было всё. Если бы передо мной поставили два бокала разных вин, я бы, конечно, заметила различия во вкусе, но вряд ли смогла бы описать их с уверенностью.

— И всё? — спросил меня Николас, улыбаясь.

— Восхитительно, — ответила я ему, решив подыграть, и сделала ещё глоток, зажмурившись.

— Это самое лучшее вино из моих виноградников, — гордо сказал он, оставшись довольным моей последней реакцией. — Я держу его для особых случаев. Сделав ударение на слове «особых», он отсалютовал мне и отпил из кубка.