Тайна блаженной Катрин (СИ) - Щуко Светлана

— Кто там? — мой голос прозвучал тихо, с нотками страха.

Ответа не последовало. Только еле слышимое тяжёлое дыхание, словно кто-то пытался сдержать его. Я чувствовала, как по спине пробегает холодок, но продолжала идти вперёд. Шаг, ещё шаг. Внезапно тень шевельнулась, и я замерла, не зная, что делать дальше.

19

— Кто вы? — повторила я.

В глубине души шевельнулся паника, и я невольно отступила на шаг назад, услышав, как опять в гнетущей тишине прорезался зловещий лязг цепей. Из мрака, пошатываясь и издавая тихие стоны, выползла женщина. Её седые волосы, длинные и спутанные, как паутина, спадали на плечи, а одежда представляла собой жалкие лохмотья. От неё исходил удушливый запах давно немытого тела, пропитанный кислой вонью опорожнений. Её глаза, пустые и безжизненные, смотрели прямо на меня, и в этом взгляде я увидела отражение своего ужаса.

Мы замерли в напряжённой тишине. Её взгляд, вдруг перестав быть бессмысленным, полный смятения и отчаяния, метнулся ко мне, словно ища спасения. Я увидела в её глазах нечто большее, чем просто безумие — там была боль, горечь и, возможно, что-то похожее на мольбу.

Её костлявая рука с обломанными грязными ногтями дёрнулась в мою сторону, как будто она хотела схватить меня, удержать, не дать уйти. Цепь, сковывающая её левую ногу, натянулась с резким звоном, не позволяя ей преодолеть разделяющее нас расстояние. Я не смогла сдержать испуганного вскрика и, словно ошпаренная, отпрянула назад, врезавшись спиной в противоположную стену. Сердце колотилось в груди, как безумное, а в голове пульсировала только одна мысль: «бежать, спрятаться, исчезнуть».

- Ты не призрак, — произнесла женщина, и в её хриплом, дрожащем голосе прозвучало явное облегчение. Она замолчала на мгновение, словно пытаясь убедить себя в этом, а затем жалобно добавила: — Время будто остановилось, я потеряла его счёт, скажи что-нибудь, не молчи.

- Что сказать? — растерянно спросила, не сводя с неё взгляд.

- Кто ты, как тебя зовут и как попала сюда. — Женщина села на каменный пол и замерла, уставившись на меня.

— Катрин, — неуверенно пробормотала я.

— Я не знаю, как оказалась здесь и где нахожусь.

Старуха повторила мое имя, словно пробуя его на вкус: «Катрин».

Она прикрыла глаза, будто пытаясь сосредоточиться, и что-то невнятно забормотала себе под нос. Затем вытянула ко мне руку, раскрыв ладонь и сделав ей несколько пассов, резко распахнула глаза.

— Из-за тебя я застряла здесь на невообразимо долгое время, — её скрученный палец указывал на меня, словно обвиняя. Жутковатый смех вырвался из её груди, эхом разлетевшись по помещению. — Чёртова переселенка... — добавила она, её голос был пропитан сарказмом и чем-то ещё, что я не могла распознать.

Я вжалась в холодную стену. Горло в страхе сжалось, не давая сглотнуть. Её слова вонзались в меня, словно острые кинжалы, вызывая безумную панику.

-Да не дрожи ты, не меня тебе стоит опасаться, а того, кто нас сюда притащил. — Старуха выдохнула и, прищурив глаза, устремила на меня взгляд.

— Будущее скрыто от меня, но вот прошлое... — Она вновь рассмеялась. — Ты очень умело манипулировала окружающими, словно окутывала их чарами. Но в тебе нет той силы, что таится во мне... Однако твоя кровь древняя, очень древняя... В ней твоя сила.

— Вы ведьма? — пролепетала я.

— А ты? — женщина усмехнулась.

Я мотнула головой:

- Я лекарь, лечу людей...

-И сюда, в наш мир, ты попала случайно, ещё, может, скажешь, что любой это сможет проделать? Нет, моя девочка, таких, как ты, очень мало, и таких, как я, тоже, и какой бы ни был у нас дар, люди во все времена будут считать нас ведьмами. Старушка закашлялась и, немного погодя, продолжила: — Я тоже лечу людей травами, заговорами и, как сказала ранее, могу видеть прошлое человека и ещё могу кое-что...

Женщина вдруг напряглась и, приложив палец к губам, прошептала:

- Сюда идут двое, иди на то место, где ты пробудилась, и лежи молча, послушаем, что они скажут. Старуха махнула мне рукой и исчезла в темноте.

Теперь и я услышала шаги, которые доносились сверху. Я замерла, не смея пошевелиться. Шаги становились всё ближе, и я, вдруг опомнившись, больше не раздумывая, скользнула в тень у стены и легла на ворох вонючей соломы. Моё дыхание участилось, а сердце забилось быстрее. Я старалась не издавать ни звука, прислушиваясь к каждому шороху.

— С шутом расплатился? — послышался смутно знакомый голос.

— Всё сделано, как вы приказали, господин. Однако хочу сообщить: они следили за нами до самого дома. Папаша не отступит, пока не найдёт нас. Мы покинули поместье через подземный ход, а затем спустились по реке до Бессе, где нас ждала карета. Мы убедились, что нас не преследовали.

— Это хорошо. Здесь они нас точно не найдут, а если и обнаружат, дело уже будет завершено, — голос прозвучал с лёгкой насмешкой. — Надеюсь, ты не переусердствовал с маковой водой? Мне нужна она живой.

— Нет, всё в порядке. Девка спит крепко, как младенец, — последовал ответ, после чего раздался глухой удар. — Простите, господин. Я не хотел вас оскорбить.

— Сколько раз повторять, мерзавец? Эта девушка — моя племянница и баронесса. Ещё раз назовёшь её так, и я отрежу тебе язык. Ты меня понял? — в голосе прозвучала угроза, смешанная с яростью.

— Да, господин, — тихо и почтительно прошепелявил подчинённый, явно чувствуя себя униженным.

Моё сердце едва не выпрыгнуло из груди. Неужели это действительно дядюшка? Как он смог так быстро всё разузнать?

Мужчины остановились возле меня, и кто-то из них, присев на корточки, потряс меня за плечо. Я осталась лежать, изо всех сил стараясь притвориться спящей.

- Забирай, отнесёшь в спальню и под замок. - проговорил голос дядюшки почти у самого моего лица.

- Ведьма? Моя племянница приходила в себя за это время.

Я моментально вся сжалась, ожидая ответа. Через некоторое время скрипучий голос ответил:

- Нет, господин.

- Отлично! Пойдёшь с Жаком, будешь при ней. Вторую обнаружила?

- Нет ещё, господин.

Шевалье медленно поднялся. Его шаги эхом разнеслись по подземелью, и каждый звук был пропитан угрозой. В воздухе повисло напряжение, словно перед бурей. Он говорил громко, от его голоса по моей спине пробежал озноб.

— Ты же знаешь, что я сделаю, если ты не справишься, — продолжил он, медленно приближаясь к старухе. Быдло обожает зрелища. Пылающие костры на площади, крики боли, страх в глазах... Это они любят.- Он сделал паузу, давая словам осесть, и его смех, сначала тихий, превратился в язвительный, режущий слух. — Они будут наслаждаться каждым мгновением твоей агонии.

Дядюшка, хохоча, развернулся и направился к выходу, он уходил, шаги его медленно затихали, оставляя за собой шлейф угрозы и чувство липкого страха.

В подземелье повисла гнетущая тишина. Я осторожно приоткрыла пошире глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то в почти кромешной темноте. Сердце колотилось так, что порой казалось, что его удары слышны даже за пределами моей груди. Я посмотрела на мужчину, который стоял в отдалении ко мне спиной, застыв в напряжённой позе. Его силуэт едва вырисовывался на фоне слабо освещённого помещения. Он явно к чему-то прислушивался, его плечи едва заметно дрожали, словно он пытался уловить тихий, едва различимый звук.

— Ты это, Карма, не держи на меня зла-то, я-то тебе зла, сама знаешь, совсем не желаю, — вдруг извиняющимся, дрожащим голосом произнёс он и направился к тёмному углу, где находилась старая женщина.

Лязг и звон цепей наполнили пространство, эхом отдаваясь в тишине.

— Я знаю, — произнесла женщина низким, почти мурлыкающим голосом. В её словах звучала уверенность, от которой воздух вокруг словно загустел, становясь тяжёлым и плотным, как смола.

Мужчина тихо, почти неслышно ойкнул.

— Жак, — продолжила женщина, её голос стал холоднее стали, — с этой минуты ты будешь подчиняться мне, как если бы я была твоим хозяином.