Тайна блаженной Катрин (СИ) - Щуко Светлана

Карма неожиданно выпустила мои руки и, распахнув глаза, удивлённо уставилась на меня.

— Что? — Я нервно заёрзала, время шло, а старушка продолжала молчать, не сводя с меня взгляда.

- Моя кровь, — вдруг сказала она. — Я чувствую свою кровь.

- В каком смысле ваша кровь? — я медленно стала от неё отодвигаться.

- Ты хотела помочь моей крови, она к тебе приходила, внучка, моя кровь, она ждёт ребёнка, помоги ей, — Карма резко метнулась ко мне, опять схватив меня за руки.

От неожиданности я вскрикнула и с неистовой силой рванулась, пытаясь вырваться из крепкой хватки ведьмы, чьи пальцы впивались в мою кожу, словно когти хищной птицы.

Освободившись, я вскочила на ноги, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Взгляд заметался по комнате, словно ища выход, но разум был скован абсурдностью происходящего.

— Вы в своём уме? Что за чушь вы несёте? — выдохнула я, не в силах сдержать гнев. Голос дрожал. Пальцы впились в перстень, висящий на цепочке, словно он был единственной связью с реальностью.

Мысль о том, чтобы воспользоваться кольцом, внезапно вспыхнула в сознании, словно искра в темноте. Место, где я хотела оказаться, манило, как далёкий маяк в бушующем море. Мой дом, мама, папа.

В тот момент я не могла думать ни о чём, кроме этой манящей возможности. Перстень казался таким родным, я чувствовала, как его спасательная, манящая энергия проникает в меня, предлагая всё разом исправить.

— Мне всё надоело, я хочу домой к маме и папе, где всё понятно и просто, я хочу в своё время и в свой мир, моя экскурсия окончена! — выкрикнула я истерично, наконец решившись надеть кольцо на безымянный палец.

— Не делай этого, твоя душа не сможет второй раз вернуться туда. — Ведьма сказала это тихим, но твёрдым голосом. — Теперь я всё знаю, твой дом тут, и это твоё тело. — Женщина ткнула в мою сторону пальцем.

Я замерла, так и не надев кольца. Внезапная истерия, державшая меня до этого, схлынула, и я, почувствовав полное опустошение, медленно опустилась на пол и, встряхнув головой, усиленно стала тереть свои виски. — Что со мной, что это было? — Прошептала я, чувствуя подкатывающую тошноту, как будто я только что сошла с быстро вертевшейся карусели.

— Я слишком глубоко проникла в твой разум, девочка, извини, но так было надо. — Старая женщина, кряхтя, встала и, подойдя ко мне, положила свою руку мне на затылок. — Сейчас тебе станет легче, дорогая.

Я попыталась было стряхнуть её руку, но не смогла даже пошевелиться. Тело было словно парализовано, и я не могла контролировать ни одного движения.

— Что вы со мной сделали? — еле шевеля губами, прошептала я.

— Вернула тебе память, моя милая. Это всегда очень неприятно, но тебе это необходимо, иначе ты можешь просто-напросто погубить себя.

Я пробормотала, стараясь не выдать раздражение в голосе:

— С памятью у меня всё в порядке.

Но слова застряли в горле, когда я почувствовала, как мозг пронзила резкая боль. Сердце сжалось, и перед глазами стали мелькать обрывки воспоминаний, словно вспышки молний.

Я закричала, и этот крик вырвался из самых глубин моей души, переполненной болью, страхом, отчаянием и безысходностью. Слёзы, обжигающие моё лицо, текли непрерывным потоком, словно пытаясь смыть всё то, что терзало меня изнутри.

— Мамочка! — Мой голос дрожал, а сердце билось с такой силой, что казалось, вот-вот разорвётся. — Мамочка! — Я подняла взгляд на старушку, которая смотрела на меня с выражением жалости и глубокого сожаления. Её глаза, полные сочувствия, говорили мне больше, чем любые слова.

С трудом сдерживая рыдания, я выдавила из себя слова:

— Я и есть Катрин, и это был совсем не сон. — Мои слова прозвучали тихо, почти шёпотом, прежде чем я провалилась в темноту обморока. Безмолвную, бездонную темноту, где не было ни звуков, ни света, ни надежды.

Женский голос, настойчивый и требовательный, ворвался в мои сновидения, словно удар молота, разрушая хрупкую ткань забытья и возвращая меня в реальность. Этот голос был как острый нож, рассекающий мрачные видения, которые терзали мою душу. Я распахнула опухшие от слёз глаза, стараясь усиленно сообразить, где я и кто передо мной.

— Катрин, дорогая, как ты себя чувствуешь? — В голосе пожилой женщины звучала искренняя забота, а её глаза, полные беспокойства, внимательно изучали моё лицо. Я с трудом узнала в этой аккуратной и ухоженной старушке Карму, чьи некогда резкие и угловатые черты теперь казались мягкими и сглаженными. Её седые волосы были собраны в строгий пучок, а от чистой одежды исходил приятный, свежий аромат.

— Не очень. — Я попыталась привстать, но меня замутило, и я вновь откинулась на подушку, пахнувшую душистым сеном.

— Сейчас, сейчас, милая, на-ка, выпей травяного отвару, он предаст тебе сил и поможет быстрее прийти в себя.

Я осторожно взяла глиняную кружку из рук ведьмы, поднесла к губам и сделала первый глоток. Жидкость обожгла горло, но это было приятное ощущение. Она была слегка пряной, с тонкими нотками трав и специй. Я почувствовала, как тепло разливается по телу, наполняя его жизнью.

— Спасибо, — произнесла я слегка хриплым голосом. Женщина, стоящая передо мной, слегка кивнула, её взгляд был полон заботы, но в нём также читалась скрытая тревога. Я медленно огляделась вокруг, пытаясь собрать мысли воедино. В комнате царила странная смесь спокойствия и напряжения: потрескивание дров в камине казалось почти ритуальным, словно огонь пытался вернуть к жизни эту безмолвную обитель. На стуле висела женская одежда. Свет, проникающий через узкие окна, стал значительно тусклее, создавая вокруг мрачную, почти гнетущую атмосферу.

— Как долго я была в беспамятстве? — спросила я ведьму, которая направилась к столу, стоявшему возле окна.

— Часа три, девочка, возможно, чуть больше, — ответила она мне, неся поднос с кувшином и блюдом, на котором лежали нарезанные толстыми кусками окорок и хлеб.

- Давай-ка подкрепись, пока будешь есть, я тебе всё расскажу и объясню, потом ты примешь ванну и переоденешься.

В голове роились вопросы, на которые я отчаянно хотела получить ответы, но их заглушил умопомрачительный аромат мяса. Он проник в ноздри, мгновенно заполнив их пряным букетом специй и сочного жира. Рот наполнился слюной, а желудок издал громкое урчание. Я с нетерпением приняла поднос из рук женщины и с жадностью накинулась на пищу, забыв обо всём на свете.

20

-Значит, я переместилась в тот мой мир, или теперь, как оказывается, совсем и не мой, когда была совсем маленькой. Страшный сон, который преследовал меня в детстве, это был совсем не сон.- Я сглотнула горький ком в горле и сжала кулаки.

— Всё так, как ты это проделала, милая, мне неведомо, но вот что ты израсходовала возможность вернуться именно в то тело, это я знаю точно.

— Откуда у вас такие знания, Карма?

— О, дорогая, такие, как мы, держимся определённых мест, например, такое, как это. Женщина обвела руками вокруг себя. Тут выросло не одно поколение, наделённое даром, как мой. Моя прабабушка знала твою. Многое я узнала от неё. Вот и у моей внучки скоро родится девочка с нашим родовым даром, и она должна родиться именно здесь, иначе ребёнок не появится на свет, а моя внучка умрёт в родах. -Ведьма сложила ладони в молельном жесте и с надеждой посмотрела на меня.

Я внимательно посмотрела на женщину, пытаясь подобрать слова, чтобы не задеть её чувства.

— Жюли ничего не рассказывала мне о своей беременности, — начала я, стараясь говорить как можно мягче. — Только о вашей дочери и сёстрах. Она хотела забрать их и переехать к вам.

Я помолчала, вспоминая наш последний разговор с Жюли, и решила, что не стоит сообщать пожилой женщине, что её внучка работает в борделе.

— Как я и обещала, я обязательно помогу ей, только бы сначала выбраться отсюда живой, — добавила я, в мстительной ярости сжимая кулаки. Чудовищные воспоминания о том, что сделал шевалье с моей семьёй, снова нахлынули на меня, заставляя сердце биться быстрее. — Я должна найти свою сестру и покончить с дядюшкой, он должен ответить за все свои злодеяния.