Посох был готов. Не красавец, конечно, но рабочий.
А теперь самое интересное. Почему бы не проверить местность? Вдруг предыдущие жители что-то спрятали. Или не предыдущие.
Я встал, отыскал ровный участок и концом нового посоха начал чертить ритуальный круг. Моё тело, надо признать, продолжало оставаться полным отстоем с магической точки зрения. Даже простое заклинание могло буквально угробить меня, высасывая силы из и без того хилых каналов. Поэтому приходилось использовать костыли — силу камней, которые уже несли в себе определённую направленность и запас энергии.
А уж я-то знал, как с ними обращаться. Огранка и зачарование — это как раз моя стихия. Я отлично понимал, с какими заклинаниями какие камни сочетаются лучше всего.
Вот этот, только что установленный, камень — он идеально подойдёт под поисковое заклинание. Если в этой деревне или рядом есть тайники, особенно те, что имеют слабую магическую защиту, то посох должен на них указать.
Закончив круг, я встал в его центр. Достал одну из серебряных монет, добытых с терновских гвардейцев. Серебро — хороший проводник.
Я приложил монету к камню на посохе, сосредоточился, запуская заранее заложенную в кристалл схему.
Камень на посохе дрогнул и засветился мягким молочным светом. От нижнего конца древка, упёртого в землю, потянулась тонкая светящаяся нить. Она поползла, извиваясь, в сторону одного из домов.
Отлично. Работает.
Но был и минус. Эта светящаяся нить пожирала энергию с ужасающей скоростью. Не мою, пока что, а запасённую в камне. И его запас был не бесконечен.
Я пошёл за нитью, стараясь не отрывать от неё взгляд. Она привела меня к самому крайнему, почти развалившемуся дому, заползла под груду полусгнивших досок в углу.
— Да ладно, — с долей скепсиса хмыкнул я. — Надеюсь, там хотя бы горшок с медяками.
Пришлось поработать руками, откидывая гнильё. Под ним оказалась утрамбованная земля. Я покопался ножом. И через пару минут держал в руках обломок серебряного браслета.
Ну, серебро это всегда хорошо. Огорчаться не буду.
Дальше начался марафон. Нить вела меня от одной точки к другой, заставляя то ковыряться в старом пепелище, то разгребать кучу камней у бывшей кузницы, то заглядывать в дупло мёртвого дуба.
Каждое место — крошечная находка. То медная пуговица с остатками слабенького оберега, то горстка сильно попорченных временем монет, то странная железная безделушка непонятного назначения.
А в одной печи я отыскал замурованную шкатулку с прядью чьих-то волос. Явно кто-то деревенской магией увлекался. Зато шкатулка оказалась серебряная.
На этом энергия камня, да и мои собственные силы, подошли к концу. Светящаяся нить померкла, а потом вдруг раздался громкий треск и камень вместе с посохом разорвало к собачьей матери.
Вот что значит когда ты всё делаешь на коленке и используешь сложные заклинания. И это при этом что я постоянно следил за ресурсом камня.
Но я был готов к такому исходу событий. Вот в чём штука самопальных артефактов типа моих палок. Надёжность у них не то чтобы на нуле, я-то ведь не дурачок и знаю, что делаю. Но качество всё равно хромает, если нет под рукой нормального оборудования.
Ни один нормальный артефактор не стал бы такую палку даже в руки брать. Но мне что остаётся? Да ничего. Лучше так, чем никак.
Куча времени ушла на поиски. Силы на нуле. В голове гудело, тело ныло. Но я улыбался. Добыча была неплохой, да и процесс доставил удовольствие.
Однако пора было возвращаться. Солнце уже клонилось к закату. Я собрал свои инструменты, взвалил мешок на плечо, вздохнул и плюхнулся в седло Громилы. Конь, простоявший всё это время в тени и мирно жевавший траву, фыркнул, будто спрашивая: «Ну что, наигрался?»
Мы тронулись в обратный путь, оставляя за спиной мёртвую деревню и её тихие, никому не нужные секреты.
* * *
Арсений вошёл в общую столовую, еле волоча ноги. Весь день у горна, в дыму и жару, устал как собака. Но доволен, как слон.
Что такое слон и почему он доволен, кузнец не знал. Но слышал такое выражение от покойного батюшки.
Он опустился на лавку за длинным столом, кивнув сидевшим уже соседям — конюху Феде и паре молодых слуг. Скоро к ним подошла одна из служанок и поставила перед каждым по тарелке. На каждой лежал добрый шмат мяса да порция наваристой каши.
Напротив Арсения сидел старый плотник по имени Сидор. Он уставился на свою тарелку, и при виде своей порции он почему-то скривился. Как будто не мясо ему подали, а помои.
— Что ж это за порядки в этом доме пошли, — заворчал он, не обращаясь конкретно ни к кому. — Охренели совсем. Пищу не экономят. Я таких ломтей мяса сроду не видел. Молодёжь распоясается, привыкнет к халяве, потом как отучишь?
Он говорил без злобы, даже с некоторой обречённостью. Человек, переживший голодные годы после Падения, видевший, как всё медленно, но верно катится под откос, он просто не мог принять такое изобилие как норму. Это казалось ему опасной расточительностью, шагом к будущей беде.
Арсений усмехнулся, покачивая головой.
— Да наоборот же, Сидор, хорошо! — сказал он. — Ты-то когда в последний раз такой кусок на своей тарелке видел?
— То-то и оно, что никогда! — плотник ткнул вилкой в мясо. — Меня жизнь научила, что долго хорошо не бывает. Всё возвращается на круги своя.
Из-за приоткрытой двери на кухню высунулась круглая физиономия главной поварихи.
— Чего ты там разворчался, Сидор? — рявкнула она. — Порядки у нас новые! Распоряжение Леонида Сергеевича. Он вот такую норму для своих людей установил. Не твоё собачье дело бурчать! Мяса пока хватает, и запасы есть. Так что жуй да радуйся, а не порть людям аппетит своими ворчаниями!
Сидор надулся, но смолк — спорить с поварихой, которая имела характер, как у разъярённой медведицы, было себе дороже. Он лишь буркнул под нос:
— Добрым слишком стал наш граф… Не по-дворянски это. Придут опять тяжёлые времена — всё урежет до крохи. А мы уж привыкнем. Потом только хуже будет.
Арсений откусил кусок мяса, пережёвывая с наслаждением. Оно было мягким, ароматным, настоящим. Не похлёбка на старой кости, которую пять раз уже вываривали, а полноценная еда.
— А я верю в лучшее, — сказал он. — Думаю, хорошие времена только начинаются. И дальше будет только лучше. Я хоть и кузнец, но головой-то думать тоже умею. Судя по заказам, что граф делает, планы у него… далекоидущие, вот.
Плотник приумолк и будто нехотя принялся за еду.
Арсений не сомневался, что он прав. Шахтинский задумал что-то такое, что они все ещё удивятся.
Во-первых, металл. Раньше любая железка шла под распил и на продажу, чтобы долги хоть как-то закрывать. А теперь? Заказал четыре кирки. Три меча. Две лопаты. И наконечников для стрел — два десятка!
«В нашем положении либо полный идиот будет так запасы транжирить, либо тот, кто понимает — металл ещё будет», — подумал Арсений, отправляя в рот ложку с кашей.
Во-вторых, шахта. Людей нанял, охрану поставил. Значит, верит, что там есть что добывать.
В-третьих, эти его ночные вылазки. Без добычи, говорят, Леонид Сергеич не возвращается.
В-четвёртых, гвардия. Людей набрал, учит их чему-то, арсенал наполнил. И заботится, говорят, о своих солдатах.
И, наконец, это мясо. Оно здесь, на столе, не потому, что граф внезапно добряком стал. А потому, что он может его добыть. Умный правитель кормит тех, на кого опирается.
Арсений доел своё мясо, дочиста вытер тарелку куском хлеба и довольно откинулся на спинку лавки.
Мясо и вправду было очень вкусным. И это, пожалуй, самый убедительный аргумент из всех.
Глава 16
Вот он, мой «пункт управления». Звучит пафосно для ямки под камнем в глухом лесу, но по сути так и было. Я потратил на него весь день: углубил лаз под камнем, уплотнил землю с помощью магии, а пол выложил еловыми ветками. И ходить мягко, и пахнет приятно.
