Пустой I. Часть 1 (СИ) - Скабер Артемий

Увидел группу парней в возрасте от десяти лет. Они тренировались с копьями и луками. Какой-то мужик им показывал, как держать оружие и использовать его. Чуть дальше женщины сидели с девушками и что-то шили.

Свернули в узкий проход. Две совсем маленькие девочки несли корзину с зерном и разговаривали. Ну, у детей-то должны же быть хоть какие-то признаки опасности, что зверь уровня Ростка рядом. Нет, они просто болтали и смеялись.

Меня подвели к строению. Замок щёлкнул, упал на песок. Втолкнули в амбар. Дверь закрылась. Засов лёг снаружи, а потом и замок закрылся.

Стоял в темноте. Дышал. Запах соломы, сухого дерева, старого мяса. Свет шёл через щели в досках, достаточно, чтобы видеть.

Сел на солому. Спиной к стене, лицом к двери.

Первой пришла мысль: если будут убивать, как защищаться? Только если голыми руками. Не подходит. Вскочил и искал себе оружие, ещё и винил за то, что оставил своё. Опустился и пытался оторвать доску от пола.

Остановился. Нет. Думать по порядку. Выдохнул. Давление на зерно исчезло, начал созерцать и впитывать энергию неба. Мышцы расслаблялись одна за другой, пока не успокоился полностью.

Хотели бы убить… сделали бы это около ворот. Конечно, это не исключает, что прикончат чуть позже. Главное — я ушёл от скалиха и выжил. Маленькая, но победа. В голове снова прозвучали слова Харека, что нас тут не любят, но интересовало меня другое.

Почему они не боятся?

Их деревня стоит ближе к дальним руинам, чем наша. Скалих живёт рядом. Они просто закрыли ворота. Не кричали. Не молились. Никто не пятился, не жался к стенам, как у нас. Женщина с корзиной. Дети у забора. Мужик с дровами. Как будто паук снаружи… просто ещё один зверь, который пришёл и уйдёт.

А ещё люди выглядели сытыми. Округлые лица, не впавшие щёки. Ближе к руинам. Хуже положение. Но лучше живут. Как? Ответа я не знал и не смог найти. Поэтому пустил мысль дальше.

Моё оружие лежит у камней рядом с воротами. Один мешок, лук, колчан, копьё и нож. Если они выйдут после рассвета, кто-нибудь да найдёт. Подберут и не отдадут. Чужое на чужой земле — значит ничьё.

Спина стала холоднее. Упал на солому и закрыл глаза.

Вспомнил того охотника. Два года назад он потерял копьё, когда вышел в руины один. Оставил в камнях или утонуло в реке — говорили по-разному. Факт один: вернулся без копья и без добычи. Так Тарим поставил его обратно на камни на полгода. Сказал: охотник без оружия не охотник, особенно тот, что теряет своё оружие. Тот мужик в итоге получил назад своё место. Потому что был своим, из тех, кто давно охотился.

Я не был своим. Для Тарима — пустой. Шалх. Сын вора. Охотничий статус Тарим допустил, только потому, что деревня видела, как я принёс иглоспина. Если я потеряю оружие… Никто не вступится за меня. Нет, они даже будут рады. Всё вернется к тому, что я снова буду таскать камни, а они смогут плевать мне под ноги и бросать обзывательства.

Сжал кулаки, солома полезла через пальцы. Нет! Я не могу себе этого позволить, не сейчас, после трёх месяцев голода.

Другая мысль ударила следом. Даже если тут со мной ничего не сделают и моё оружие никто не тронет. Как я вернусь в свою деревню?

Я ушёл сразу после первой охоты. Тихо, пока все праздновали. Никто не видел, куда пошёл, только стражник у ворот. Единственное, что я сейчас могу делать целый день и ночь — охотиться. Пройти с пустыми руками нельзя.

Уверен, что Тарим использует это против меня. То, как он обернул смерть Силара против Марты… Скажет, что ходил к дальним руинам — что правда и хотел привести скалиха ещё раз. И пусть звучит как бред, но все поверят. После трёх месяцев страха и голода… поверят, тем более я не Рун или Харек.

Значит, нужно вернуться с добычей. Хоть что-то. Любую тварь, лишь бы туша была. Хорошо. Значит, если выйду отсюда, то сначала руины, потом домой. Поднял голову и посмотрел на дверь.

Не просто же так меня тут закрыли? Я что-то или кого-то жду. Закрыл глаза и пытался сосредоточиться на возвышении, пока мысли разрывали изнутри. Сконцентрировался на пульсациях. Только на двухсотой у меня получилось не переживать.

За дверью бухнуло. Снова удар снаружи по воротам. Потом тишина. Давление почти ослабло. Паук либо отошёл, либо просто стоял. Лёг на солому и слушал.

Снаружи прошли шаги. Один стражник, потом другой. Разговаривали тихо, слова не разобрать.

Время тянулось, пока дверь открылась неожиданно. Успел встать раньше, чем вошедший переступил порог.

Уставился на него. Мужик, лет сорока пяти, может старше. Широкий в плечах, не за счёт жира, а за счёт работы. Руки большие, в мозолях, пальцы порезаны в нескольких местах, зажило давно. Борода короткая, жёсткая. Рубаха грубая, без всяких узоров. Под мышкой зажато копьё. Не так носят оружие, когда хотят напугать.

Он вошёл, огляделся и сел на чурбак у стены. Поставил копьё рядом с рукой. Достаточно близко, чтобы я понял. Посмотрел на меня сверху вниз. Глаза спокойные, оценивающие.

— Я старейшина этой деревни. — начал он сухим и спокойным голосом. — Звать Финей.

Не ответил сразу. Смотрел на руки, на копьё, на лицо. Старейшина? Выглядит как обычный мужик. От него не несёт дорогим запахом, как от Тарима, одежда обычная. Тело как у того, кто трудился всю свою жизнь. Странно это, может, дурят меня?

— Рейланд. — ответил я, держа спину уверенно. — Из деревни за первыми руинами.

— Знаю таких несколько. Это какая? — хмыкнул он.

Несколько? Я думал, что мы — единственные у первых руин. Проверяет? Но чего хочет добиться? Не сводил взгляда и молчал.

— Ты чего, пацан, так напрягся? — улыбнулся Финей. — Я ж не спрашиваю, где ваш артефакт хранится, а лишь откуда ты. Чего боишься?

— Я не боюсь, — постарался, чтобы голос звучал ровно.

Отчётливо улавливал от него давление его зерна. Очень похоже на то, что шло от Ксура и Тарима. Если он попытается меня убить… Перевёл взгляд на открытую дверь, как на способ выжить.

— Что-то ты какой-то неразговорчивый, Рейланд.

— Я не знаю, как вам объяснить, из какой я деревни, — честно ответил я. — Названия у неё нет.

— Как и у каждой… — лицо старейшины, если это был действительно он, стало серьёзным. — Кто у вас старейшина?

— Тарим

Финей не изменил лица. Только что-то в нём сдвинулось. Взгляд стал чуть другим. Не злым, а брезгливым.

— Знаю, — произнёс он.

Я чуть пожалел, что сказал. Потом решил — правильно. Лгать тут смысла нет. Финей продолжал смотреть на меня и оценивать.

— И что ты тут делаешь, малец?

Думал секунду. Соврать или сказать правду? Смотрел на шрам по ребру его ладони. Мозоли распределены не случайно. Такие бывают от копья и от работы с деревом.

— Сказать правду?

— Было бы неплохо.

— К нам пришёл паук. Стадия ростка. — Говорил коротко. — Три месяца деревня не выходила за ворота. Все голодали. Потом он ушёл. Сегодня я пошёл к дальним руинам охотиться, паук вышел раньше, чем обычно. Я побежал к вам.

Финей слушал без вопросов, когда я закончил, он спросил:

— Три месяца сидели в деревне?

— Да.

Ещё раз оглядел меня и покачал головой.

— Запустил вас старейшина… — сказал это негромко, почти себе. — Ребёнок-охотник, так ещё и худой, почти высушенный. Отправил его к дальним руинам. Что совсем плохо?

— Нет! — тут же ответил. — У меня… — задумался сначала говорить или нет, а потом решил, что тут я могу наконец-то сказать правду. То, что не могу себе позволить в нашей деревне. — У меня пятая ступень. Я ночью ушёл и принёс иглоспина. Стал охотником.

— Во как, — улыбнулся Финей. — Сколько тебе? Одиннадцать?

— Тринадцать! — попытался казаться больше. — Почти с половиной.

— Большой… — показались зубы старейшины. — Но идти самому к логову скалиха… Глупо.

Ничего не ответил. Не буду же я ему объяснять, что мне нужна специальная трава для зерна после трёх месяцев голода. Что хотел проверить свою устойчивость после тренировок в деревне.