Алхимик (СИ) - "Айлин"

— А что? — растерялся мальчишка. — Вкусные же конфеты получились.

И вот этот человек мне что-то выговаривает за попытку готовить в доме? Ну знает же, что происходит, когда я готовлю? Но нет, всё туда же.

Я накрыла сформированные пилюли плетёным колпаком из бамбука и навесила на него табличку: «Пилюли не жрать». Надеюсь, хоть немного поможет. Я краем глаза посмотрела на накрытую тарелку, не удержавшись, стащила одну пилюлю. А что? Сладенько, с ореховым привкусом. Волна тепла, прокатившаяся по организму, заставила приятно взбодриться. Надо чем-то заняться. Вот прямо здесь и прямо сейчас.

Ну что можно сказать? По итогу, использование полуфабрикатов таблеток, которые не предназначены для этого, чревато побочными эффектами, даже если они вкусные и похожи на конфетки с ореховым привкусом. Ночью в доме не спал никто. Эти чертовы таблетки бодрили лучше, чем кофе, запитый колой, смешанной с энергетиком и приправленный электроутеракком. Энергия била ключом. И что самое ужасное — не заканчивалась. Мелкий извертелся, мыши извертелись, а осёл накрутил вокруг дома километров тридцать, протоптал тропинку и даже вроде бы немного похудел и подсушился. Мыши разве что по потолку не бегали. Возникало желание вызвать экзорциста, но где его взять в древнем Китае? Даже куст дергался и пытался куда-то уползти. Но куда он денется? Он же растение!

При этом разум был удивительно ясен. И вот он перегружался со страшной силой: если в первый час я прочитала и казалось, запомнила кучу всего из книги, которую читала сейчас, то потом время медленно превращалось в кисель. Тело хотело двигаться, разум хотел спать. Наносили воды, накололи дров, пропололи сорняки, пару раз вымыли дом. Но бешеная энергия от тела всё ещё никуда не уходила, и когда она наконец-то спала, мы буквально рухнули там, где стояли. Меня буквально выключило. Я провалилась в блаженное небытие.

Глава 26

После недоделанных пилюль мы проспали практически двое суток. И за это время они не успели подсохнуть. Так что мне оставалось просто их перевернуть, подождать ещё немного, когда они окончательно высохнут, и поспешить избавиться. Дядюшка всё равно всё покупает. Не то чтобы я была сильно возмущена или испугана побочными эффектами. Просто пережить такое снова не хотелось. При этом я малодушно пожалела, что подобных таблеток у меня не было в офисе, когда мы годовые сдавали, — вот там они точно бы пригодились. И именно в таком, полусыром виде.

По счастью, никаких других побочек, кроме дикой сонливости после всплеска энергии, у нас не было. Поэтому я предполагала, что всё сделала правильно.

Когда мы оказались в городе, я почувствовала, что тот словно ожил. Точнее, он жил каким-то приятным предвкушением. Одна из тётушек на базаре поспешила поделиться сплетней: раз уж демонического практика так долго не могут поймать, в город собирается наведаться учитель трёх молодых мастеров, чтобы забрать их и проанализировать результаты деятельности. В конце концов, за то время, что они здесь оставались, демонический практик мог триста раз покинуть город.

И это были прекрасные сплетни. Можно будет жить дальше уже без наших гостей.

— Ты — Хули Цзин! — раздалось за спиной.

Твою мать. Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стояла девушка из той троицы. И второй парень. А вот Минхуа, который пытался следить за мной, отсутствовал. Кажется, это плохой знак. И вообще, с чего она решила, что я лисица? Благо встроенный переводчик уточнил, что меня назвали лисицей-оборотнем, а не тем, на что похоже прозвучало. Барышня явно была чем-то недовольна. Мне оставалось опустить глаза в пол и благовоспитанно уточнить:

— Благородная госпожа обращалась ко мне?

Где-то в душе поднималась дикая ярость. Меня раздражало как грубое обращение, так и собственное, пусть и вынужденное, раболепие. И этот дикий коктейль резко сменялся флегматично-пофигистичным настроем, а чей-то голос в голове намекал: с больными не пререкаются, особенно если они не зафиксированы.

— Разумеется, к тебе, презренная грязная девка! Какие чары ты использовала на брате Минхуа? — спросила она, остановившись, не доходя пары шагов.

Скрестив руки на груди, она умудрялась снисходительно посмотреть на меня снизу вверх. Чувствовалось, что она ощущает собственную силу и власть и не ставит ни во что других людей.

— Я не совсем понимаю, о чём говорит эта благородная госпожа, — осторожно уточнила я, понимая, что за прошедшие три дня, кажется, что-то неуловимо поменялось. Теперь хотелось бы знать, что.

— Я видела тебя и брата Минхуа, после вашей встречи наедине он изменился. Он словно душу потерял!

Нет, я, конечно, красива, очаровательна и незабываема, но не настолько же. Хотя… несколько секунд мне подобная мысль погрела душу. Вот только здесь демоны-лисицы — это не только необычайная красота, острота ума, хитрость, коварство, ловкость и неуловимость, но и два-три мужских сердца на обед, завтрак и ужин. В прямом смысле. Кстати, пока я пребывала в некоторой прострации, девушка накручивала себя всё сильнее. Что-то там фоном звучало о том, что брат Минхуа посмел высказать предположение, что, возможно, она неправа. После такого заявления можно было быть уверенным, что его точно околдовали.

— Такой отброс, как ты, недостоин жить среди людей. Просто потому, что когда благородная я окажется рядом с подобной тебе, она должна наказать столь мерзкое создание.

Девица приняла картинную позу, выставив вперёд руку с указующим перстом. Удивительно: мир разный, люди разные, типажи разные, а поза один в один, как у героини старого мультика. Ей не хватает только пафосно воскликнуть: «Я покараю тебя во имя Луны». Детский сад, ей-богу. Я перевела взгляд на её спутника, тот малодушно отвернулся и, кажется, даже застеснялся моего вопрошающего взгляда. Ладно. Пока в меня не полетела лунная призма, дающая ей сил, уточним один такой незначительный моментик.

— У благородной есть доказательства, что я лиса? — склонив голову набок, поинтересовалась я. — Или в благородной говорит обида на то, что её спутник посмел проводить меня к магазину дядюшки?

О, а я думала, так широко глаза анатомически не открываются.

— Да ты… Да как… Да я…

Барышня буквально захлёбывалась негодованием, не зная даже, что и сказать на такую невыразимую наглость. Обидела ребёнка… Впрочем, посылать к учителю риторики в родную секту обновлять словарный запас я девицу не стала. И так пошла на обострение конфликта, потому что, во-первых, они мне надоели, во-вторых, в крови бурлила ци и некоторая степень самоуверенности, словно я сейчас завалю и Палпатина, и Йоду, и даже Энакина, если допустить, что ситхи и джедаи тоже практики. А что? Хорошая теория. И да, я откровенно нарывалась. Если она причинит мне серьёзный вред, возможно, у неё будут ну хоть какие-то неприятности. Кстати, это понимал второй её спутник, который наконец-таки решил вмешаться:

— Сестрица Мяо, пойдём. Эта девушка недостойна твоего внимания. К тому же учитель говорил нам не создавать неприятности с обычными людьми.

— Братец Фэн, — на глазах девицы появились крупные, словно жемчужины, слёзы, — неужели ты тоже думаешь, что Мяо-Мяо создаёт неприятности? Тебе не кажется, что эта безродная сама виновата?

— Да-да, — с долей снисходительности ответил ей парень, — разумеется, это безродная виновата сама. Просто, Мяо-Мяо, такая благородная и добрая девушка, как ты, не будет обращать на неё внимания. К тому же вскоре должен прибыть наставник, и если она действительно лисица и что-то сделала с братом Минхуа, он это так не оставит. У него есть способ заставить Хули Цзин показать свой истинный облик, и тогда все узнают, что ты была права.

— Да-да, — расцвела девица ещё сильнее, — благородная и добрая я не буду обращать на тебя внимания. Цени это, — обратилась она ко мне.

А я поняла, что ещё немного — и сорвусь, высказав всё, что я ещё не высказала, в выражениях, которые «сестрица Мяо», возможно, даже никогда в своей жизни не слышала. А то я, кажется, Малый Петровский вспоминать начала, как там правильно: «Мать твою ети раз по девяти, бабку в спину, деда в плешь». Подавив собственную гордость, я опустила взгляд в пол и пролепетала что-то вроде: