Эволюционер из трущоб. Том 17 (СИ) - Панарин Антон

Кожа на руке пузырилась и покрывалась язвами. Там, где он почесал, кожа слезла вместе с мясом, обнажив белую кость. Кровь не текла, вместо неё сочилась зеленоватая слизь. Острая боль накрыла его с головой. Генерал Сато завопил, выхватывая катану. Он хотел остановить разложение, отрубив собственную конечность, но было уже поздно.

Вокруг раздались крики. По всему побережью, на укреплениях, в бункерах, на кораблях. Тысячи голосов, орущих в агонии. Солдаты корчились от боли, падали на землю, сдирали с себя одежду вместе с кожей. Но некротическая зараза неумолимо превращала людей в гниющие трупы. Противогазы не помогали. Зараза впитывалась через кожу, проникала в кровь и разносилась по телу за считанные секунды.

Генерал Сато рухнул на колени, вопя от боли он сдёрнул с себя противогаз. Кожа на лице пузырилась, лопалась, плоть сползала, обнажая череп. Глаза перестали видеть. Волосы выпали клочьями. Из его горла вырвалось бульканье, сознание затуманивалось, и боль резко отступила, оставив после себя лишь могильный холод.

Генерал Сато умер. Но смерть была не концом. Спустя минуту его тело задрожало и встало на ноги. Пустые глазницы загорелись зелёным светом. Челюсти клацнули, выкрикивая немое приветствие своему новому господину. Генерал Сато всё ещё осознавал себя, вот только его воля была устремлена совсем в другую сторону, нежели раньше. Раньше он желал всей душой служить сёгуну, сейчас же он мечтал даровать сёгуну бессмертие, превратив его в нового солдата Туза Крестов.

По всей заставе тысячи солдат умирали, чтобы через мгновение превратиться в нежить. Офицеры, рядовые, матросы, маги, все стали частью армии мёртвых. Они поднимались на ноги, хватали оружие, поворачивались к морю, не для защиты, а для встречи своих собратьев.

Спустя полчаса костяные корабли причалили к берегу. Мертвецы выбегали с палуб, спрыгивали на песок и маршировали к укреплениям. Скелеты, зомби, рыцари смерти, гули, личи и прочие порождения нежити; маршировали лишь для того, чтобы избавить Японию от смерти, а точнее, от жизни.

Шанхай. Алхимический комплекс. Карантинная зона.

Профессор Преображенский стоял перед стеклянной стеной, отделявшей его от абсолютов и шестнадцати гвардейцев. В руках держал планшет, на котором отображались результаты анализов. Цифры, графики, диаграммы, всё указывало на одно и то же. Он снял очки, протер линзы и надел обратно. Проверил данные ещё раз. Результат не изменился.

Преображенский поднял взгляд на на сидящих в карантинной зоне. Бойцы смотрели на профессора с напряжением, ожидая вердикта. Профессор глубоко вдохнул, выдохнул и улыбнулся:

— Господа, у меня хорошие новости. Анализы показали, что вы не заразны. Некротический вирус не передаётся через контакт с вами. Регенерация нейтрализовала заразу и очистила ваш организм. Теперь вы свободны.

Облегчённый выдох прокатился по карантинной зоне. Водопьянов опустился на стул и закрыл лицо руками. Шереметев расплылся в улыбке, похлопал себя по коленям. Серый и Леший переглянулись, одновременно выдохнули.

— Ну наконец-то! — воскликнул Леший, вскакивая на ноги. — Думал, тут сдохну от скуки. Профессор, открывай дверь и накрывай на стол! Нужно отметить это дело.

Серый вздохнул и толкнул Лёху плечом:

— Дел поважнее нет, кроме как обмывать освобождение? — скептически спросил Сергей.

— Ну есть конечно, но всё же… — обиженно протянул Леший.

Преображенский нажал кнопку на панели, и стеклянная дверь с шипением открылась. Абсолюты и гвардейцы высыпали наружу, потягиваясь. Леший первым делом побежал к выходу из лаборатории, но остановился, увидев знакомое лицо.

У стола, заваленного колбами, пробирками и алхимическими приборами, стоял молодой человек лет двадцати пяти. Тёмные волосы растрёпаны, белый халат испачкан реагентами. Он что-то записывал в блокнот, хмурился и перепроверял формулы.

— Остап? — удивлённо спросил Серый, подходя ближе. — Ты как тут оказался?

Остап поднял голову и улыбнулся:

— В отличие от вас, я трудился, не покладая рук, чтобы ваши зараженные задницы могли свалить из этой чёртовой лаборатории, — усмехнулся парень.

— Ага. Спасибо, — кивнул Серый. — Но серьёзно, что ты тут делаешь?

Остап отложил блокнот и потёр виски:

— Отец вызвал меня. Сказал, что пришло время продолжить его дело. Теперь я надежда Империи, светоч науки и ещё какой-то высокопарный бред, который постоянно несёт мой папаша. — Остап хоть и бурчал, но с гордостью посмотрел на Преображенского, стоявшего у панели управления. — Отец говорит, у меня талант. Если продолжу усердно учиться, через пару лет стану таким же умником, как он сам.

— Звучит круто, но скучно, — констатировал Леший. — Ладно, учись, ботан. А мы с Серым погнали крошить мертвяков, да?

Серый нахмурился и покачал головой:

— Мы вернёмся в Хабаровск и будем ждать приказа Мишки. Он, в отличие от тебя, точно знает, что делает.

Леший закатил глаза и махнул рукой:

— Блин, Серый, ты такой зануда. Мы абсолюты! Сильнейшие люди на планете! А значит, хоть иногда должны думать своей головой, а не ждать, пока кто-то скажет, куда бежать и кого лупить.

— Вот именно, — холодно ответил Серый, скрестив руки на груди. — Хоть иногда думай головой, а не делай первое, что придёт в неё. Михаил не просто так отдаёт приказы. У него явно есть план. А ты хочешь ломануться на север, к Тузу Крестов, и схлестнуться один против ста миллионов мертвецов? Чёртов самоубийца.

Леший вздохнул и отмахнулся от аргументов Серого:

— Я же не один туда попрусь. Ты пойдёшь со мной. Ещё Водопьянова с Шереметевым возьмём. Четверо абсолютов — это сила. Всех, может, и не положим, но пару легионов нежити всяко уничтожим.

— Или умрём и пополним ряды мертвяков, — парировал Серый. — Лёх, я понимаю. Ты хочешь помочь. Но сейчас самое важное — не пороть горячку. Михаил найдёт способ победить, как и всегда. Доверься ему.

Леший открыл рот, чтобы возразить, но Преображенский вмешался:

— Господа, хватит спорить. Если хотите помочь Империи, вернитесь в Хабаровск, — он подошёл к столу, взял металлический кейс и протянул его Серому. — Возьмите. Здесь двести доз регенерационной эссенции. Это всё, что удалось произвести на текущий момент. Распределите её среди гвардейцев, запертых в карантинной зоне.

Серый принял кейс и кивнул:

— Будет сделано, профессор. Спасибо за вашу работу.

Преображенский улыбнулся:

— Не благодарите. Просто делаю своё дело.

Преображенский достал из кармана мудрёный артефакт и активировал его, создав окно перехода, сквозь которое виднелся заснеженный Хабаровск. Серый первым шагнул в портал, держа кейс с эссенцией. Леший последовал за ним, буркнув себе под нос:

— План, план, может у меня тоже есть план…

Водопьянов и Шереметев прошли следом. Шестнадцать гвардейцев, переглянувшись, один за другим нырнули в портал. Последним туда зашёл Пожарский. Портал захлопнулся, как только он прошёл через синеватую дымку. Пространство вернулось в норму, тишина воцарилась в лаборатории.

Заснеженная пустошь. Триста километров от Берингова пролива.

Вокруг по-прежнему расстилалась бескрайняя снежная равнина. Макар мчался верхом на своём чудовищном скакуне, без остановки создавая десятки мин. Раз за разом крошечные огненные шарики появлялись на ладони, сжимались до размеров булавочной головки и утопали в снегу.

Две тысячи восемьсот тридцать семь. Две тысячи восемьсот тридцать восемь. Две тысячи восемьсот тридцать девять. Макар считал каждую мину, чтобы по возвращении в свой уютный офис наорать на Михаила и назвать точную цифру установленных ловушек.

Голова кружилась, руки тряслись, а глаза слипались. Он жевал очередной шоколадный батончик, превратившийся в камень на морозе, глотал и запихивал в рот следующий. Сколько он уже съел? Двадцать? Тридцать?