— Уверена! Даже немного больше четырех дамонов, насколько помню, — продолжает та с негодованием.
По залу проносится смех.
— Суд интересуется, уверенно ли вы опознаете в ответчике упомянутую личность? — терпеливо уточняет мой юрист.
— Да я ее в любом виде узнаю! — Ида даже топает ногой в знак своей правоты. — Смотри-ка, вырядилась в дорогое платье и воображает себя леди! Вот же дрянь! Верни мои деньги, воровка!
— Происхождение ответчика не имеет отношения к данной тяжбе, — громко замечает адвокат. — Прошу вернуться к нашему обсуждению.
Охрана подходит к нам и убедительно просит разбушевавшуюся Иду сесть на место. Но даже опустившись на стул, та не перестает метать гневные взгляды на Реджину — или Кинси, как ее зовут на самом деле.
Судья пытается навести порядок, задает вопросы, но публика в зале уже вовсю следит за новым витком процесса, а журналисты быстро записывают новые факты, чтобы разнести по всем газетам.
— Она сбежала из приюта три года назад, — шепчет мне Ида. — Помнишь, по приюту ходили слухи, что одна из сбежавших девочек подцепила богача? Так вот о ней и была речь!
— Давай-ка поподробнее, — тяну ее к себе, переходя на едва слышный шепот под строгими взглядами охранников.
— Так а что поподробнее? Никто ничего не знал толком, одни слухи, — пожимает плечами Ида. — Говорили, она удрала не просто так.
— А почему?
— Кто-то из попечителей ею увлекся, она к нему и переехала, чего ждать-то? — фыркает Ида. — Только Амари обставила все как побег — потому что Кинси еще несовершеннолетняя была. А напоследок еще и обворовала всех, вот же гадина!
— Девочки, умолкните, тут важное говорят, — одергивает нас Николетта, следящая за каждым словом.
— Дело в том, что я могу представлять моего супруга лишь отчасти, — тихо говорит через плотную вуаль Реджина, почти не поднимая головы. — Почти год назад он пострадал на верховой прогулке и теперь лишен памяти и речи и не может самостоятельно передвигаться.
— Вот, бог шельму метит, — шепчет Ханни. — Это ему за все, что сделал.
— …Однако согласно распоряжениям, оставленным моим супругом, когда он был в здравии, я не могу использовать его состояние по своему усмотрению, а в случае его кончины вся недвижимость и накопления в банках перейдут к его детям от первого брака, — продолжает Реджина, и в ее голосе мелькают нотки отчаяния.
Вот почему она так бесилась и швыряла чернильницу в нотариуса! Муж ни жив, ни мертв, а ей приходится решать его проблемы, не имея доступа к его деньгам!
— Неплохо старик устроился, — шепчет Ида. — А ведь Кинси наверняка думала, что обведет его вокруг пальца!
— Она там все такие, — мрачно отвечает Молли, явно имея в виду моего почти бывшего супруга. — Подлые и расчетливые.
— В таком случае только прямое сотрудничество со следствием убережет вас от долговой тюрьмы за деятельность мужа, — говорит судья. — Итак, все показания выслушаны, суд удаляется на совещание.
Стоит только судье покинуть зал, как публика начинает шумно обсуждать новые детали следствия. К Иде прорываются журналисты и начинают расспрашивать подробности пребывания Кинси в приюте. А Реджина, забившись в угол под защитой охраны, молча ждет оглашения результатов.
Даже грымза Амари оказывается не в центре внимания, поскольку появилась новая, гораздо более вкусная сплетня, которая завтра будет во всех газетах. Амари выглядит сломленной и уже не пытается строить из себя благодетельницу.
Лица журналистов светятся жадным интересом, каждый из них стремится отобрать у другого более захватывающую деталь. Кто-то шепчет о тайных переговорах, кто-то утверждает, что нашел свидетельницу, способную перевернуть дело с ног на голову. Чувствуется, как воздух становится напряженнее, даже шелест блокнотов в руках репортеров кажется настойчивым призывом к действию.
Наблюдаю, как темное прошлое догоняет всех участников событий.
И поневоле в душе растет тревога: что будет, если однажды кто-то узнает правду обо мне? Да мне и самой уже боязно узнавать, кто же я на самом деле…
Глава 78. Тайный документ
— Впервые за всю свою практику не знаю, с чего начать рассказывать новости, — говорит Гротер. — Но мои ребята управились за рекордно короткие сроки.
— Говорите как есть, — киваю ему и откидываюсь на спинку кресла, привычно находя пальцем трещинку на подлокотнике.
Мы сидим в его полутемном бюро, и атмосфера весьма располагает к тому, чтобы спокойно принять любую новость, даже самую шокирующую. Не зря же я все это затеяла!
— В общем, лучше сами прочитайте и все поймете, — Гротер протягивает мне конверт. — Это письмо хранилось в сейфе одного доверенного лица лорда Греорона. И не спрашивайте, как мы его добыли, — он усмехается. — Но тот, кто смог его достать, заслуживает небольшой премии.
— Да-да, я все оплачу, — киваю и беру конверт, на котором значится: «Мой друг, если поймешь, что ничего не предпринято, дай ход этому документу». — Уже интригует!
— То, что внутри, еще интереснее.
Беру из его рук покрытый витиеватым почерком листок и внимательно читаю.
«Дитя мое! Даже не знаю, сын ты или дочь, но надеюсь, что ты признаешь меня своим отцом, хотя виноват перед тобой как никто другой. Сожалею всей душой о том, как нечестно поступил с твоей матерью. Мы принадлежали к разным слоям, и наши отношения никогда не одобрило бы общество. Тогда для меня это имело значение.
Хотелось бы сказать, что я был слишком молод, и тем снискать оправдание, но нет — я уже был взрослым и опытным мужчиной, который должен был уже предугадывать последствия своих проступков…
Я соблазнил юную Иветту Ландлей, когда работала горничной в моем доме. О браке и речи быть не могло. И я откупился, хотя мне стыдно это признавать. А Иветта была слишком гордой и не рассказала о том, что наши короткие встречи привели к тому, что скоро начнется еще одна жизнь. Она уехала, я потерял ее след и подумать не мог, что где-то растешь ты — без моей поддержки, ребенок, осуждаемый светом как незаконнорожденный.
Лишь сегодня я случайно узнал от работавшего тогда у меня кучера все подробности об Иветте. Но времени и сил разыскать тебя лично уже нет. И это мое наказание — я не успею взглянуть в глаза моего родного ребенка, а ведь я так хотел этого, даже зная, что прочту в них осуждение.
Сейчас, уже одной ногой стоя в могиле, я свободен от мнения общества и предрассудков. И я прошу лишь об одном: простить меня и принять тот факт, что ты, мое дитя, являешься моим единственным наследником. Половину всего имущества, которым владею, завещаю тебе и умоляю не держать обиды на несчастного старика, лишь к концу жизни понявшего, что потерял.
Я поручил моему пасынку Хэйвену, которого растил, как родного сына, найти тебя. И надеюсь, что честное деление всего пополам сделает вас родными людьми, которые будут поддерживать друг друга в этом непростом мире.
С надеждой на прощение,
лорд Тревен Э. Греорон».
Разочарование захлестывает меня.
Все ложь. С самого начала.
Хэйвен просто не хотел делиться наследством. Сам разыскал внебрачную дочь отчима и попытался устранить.
— Тут еще несколько документов, которые все подтверждают, но тот, кто передал их, хочет остаться неизвестным, — ухмыляется Гротер. — Полагаю, он крайне заинтересован в том, чтобы Вилард не знал, откуда просочилась информация. Не хочет наживать смертельного врага.
— Но зачем… зачем Хэйвен так меня добивался? — растерянно шепчу, ища ответ в плывущих перед глазами строчках.
— Полагаю, все дело в том, что вы вовремя составили завещание. Дорт посоветовал, насколько знаю?
— Да, он сказал, лучше подумать об этом… Как же он был прав!
— Видимо, Вилард решил, что проще жениться, а потом овдоветь, ведь тогда по закону все отойдет безутешному вдовцу, — усмехается Гротер.
