Боярский сын. Дружинник Часть вторая (СИ) - Калинин Алексей

— Ой…

Это «ой» было растерянным вскриком Мизуки. И это «ой» мне совершенно не понравилось!

Я обернулся. На правом фланге японка вывалилась из тени. Её доспех был недвижим. Кто-то из противников умудрился подловить её!

Мизуки замерла. Девичье тело сковал паралич. И над ней тут же нависли два голема.

— Мизуки! — заорал я, вскидывая руки, чтобы метнуть огненный вал и отрезать монстров от девочки.

Но было поздно. Каменные ублюдки сграбастали неподвижную ниндзя. Один схватил за руки, другой за ноги. Они не причиняли ей вреда, но надежно зафиксировали, выключая из игры.

Твою же медь! Снова ничья. Два на два!

Вот тебе мочало, бери и начинай сначала. Ладно, времени на рефлексию нет. Я повернул голову к центру.

Там, на возвышении, окруженном разрушенными ступенями, колыхалось алое Знамя Академии. И к этому Знамени, перепрыгивая через обломки и прикрываясь земляными щитами от летящих камней, прорывался Глеб Долгополый.

— Мишка! Держи големов! Я за Глебом! — рыкнул я.

Я бросил в топку меридианов потоки живицы. Мобильный Доспех взвыл, работая на пределе. Я полетел вперед, как выпущенный из пращи снаряд. Пять метров. Десять. Ещё немного!

Глеб уже взбежал по ступеням. Он протянул руку и с победной ухмылкой схватил древко Знамени.

— Хрен тебе, а не Знамя! — выкрикнул я и вылетел на открытое пространство перед постаментом.

Я вскинул пистолет и нажал на спуск, целясь Долгополому в грудь. И в этот момент меня в бок ударил выпущенный каменный снаряд от одного из големов. От этого удара выстрел смазался.

Но Глеб как будто ждал этого. Увидев меня, он рухнул на спину и ушёл в перекат. Моя пуля со свистом пронеслась в сантиметрах над его шлемом, взорвавшись на каменной колонне позади.

Позёр! Понторез! Но, черт возьми, реакция у него отличная.

Я продолжал бежать по инерции, сокращая дистанцию. В голове уже зрел план: сейчас я влетаю на постамент, выбиваю Знамя у него из рук в ближнем бою (магией-то бить нельзя, но кулаки никто не отменял!), а затем…

В этот момент мир взорвался фейерверками.

Удар пришелся сбоку, попал под ребра.

Я даже не услышал выстрела. Видимо, пока я был полностью сфокусирован на Глебе, Престолов обошел меня с фланга и всадил пулю в мишень.

Вспышка неонового света залила визор.

Тут же мое тело перестало мне подчиняться. Это было жуткое чувство. Кольчуга Души вспыхнула, пытаясь отразить атаку, но магия паралича была вшита в правила арены и она пробила защиту. Мышцы свело судорогой. Ноги одеревенели.

Как будто в меня шарахнули полицейским шокером, отрубая напрочь все двигательные возможности! Неприятно-то ка-а-а-ак!

Я рухнул на колени, а затем завалился на бок у подножия постамента.

Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза лихорадочно бегали под визором. Десять секунд! Один. Два. Три…

Земля задрожала. Надо мной нависли две гигантские тени. Големы? Ну здрасьте, уродцы каменные! Мои личные «поклонники», от которых я так долго бегал, наконец-то догнали меня.

Они не стали церемониться. Огромные лапы обхватили меня поперек туловища. Я почувствовал, как затрещал металл Мобильного Доспеха под хваткой. Големы оторвали меня от земли и встряхнули, словно тряпичную куклу. Не хватало, чтобы они начали трясти меня, как половичок хозяйки!

Я висел в воздухе и сквозь пыльную пелену смотрел на постамент.

Глеб Долгополый поднялся на ноги. Он отряхнул пыль, взглянул на меня и издевательски отсалютовал. Затем он развернулся и побежал в сторону своей стартовой зоны.

Где-то на заднем фоне я видел, как Мишка Морозов отчаянно бьется с тремя големами, пытаясь прорваться ко мне, но каменные твари зажали его с трёх сторон. Лед трещал, камни летели, но Мишка не мог разорвать кольцо.

Десять секунд истекли. Чувствительность вернулась к телу. Я дернулся, пытаясь вырваться из захвата големов, накачал кулаки огнем…

Но тут над ареной раскатисто ударил гонг.

— СТО-О-О-ОП! — проревел голос Совестина.

Каменные големы мгновенно замерли. Их глаза-огни погасли, и они рассыпались в пыль, уронив меня на землю. Я приземлился на четвереньки, как кошка. Тут же поднялся.

Трибуны взорвались криком:

— ДОЛ-ГО-ПО-ЛЫЙ! ДОЛ-ГО-ПО-ЛЫЙ! ДОЛ-ГО-ПО-ЛЫЙ!

Половина амфитеатра начала сходить с ума от восторга.

Я поднял голову. На огромных экранах показывали Глеба. Он стоял в своей стартовой зоне и победно поднимал над головой алое Знамя Академии. Престолов стоял рядом и похлопывал его по плечу.

Фиаско. Это фиаско, братан…

Мы проиграли первое испытание. Старый ведарь внутри меня рычал от злости на собственную дурость и самонадеянность.

Ко мне подбежали освобожденная Мизуки и Мишка.

— Командир… — начал Морозов, откидывая забрало шлема. На его лице блестел пот. — Прости. Я не смог их удержать.

— Моя вина, Елисей-сан, — Мизуки склонила голову, не глядя мне в глаза. — Я потеряла бдительность.

Я стянул шлем. Вдохнул пыльный воздух арены. Посмотрел на ликующую ложу Долгополых, затем перевел взгляд на VIP-трибуну, где сидел мой отец. Лицо Святослава Васильевича оставалось спокойным. Он даже слегка улыбался, словно ничего страшного не произошло.

— Отставить извинения, — произнес я. — Мы проиграли битву, но не войну. Это только первый раунд.

Я сплюнул пыль на бетонный пол.

— Они думают, что сломали нас. Думают, что Ярославские — это легкая добыча. Так вот, во втором испытании мы покажем этим ублюдкам, что бывает, когда ты загоняешь хищника в угол. Идемте на базу. Нам нужно перегруппироваться.

Мы развернулись и пошли к выходу. Ладно-ладно… Пусть сейчас толпа ликует. Пусть Глеб упивается своей минутой славы. Пусть тащутся, как хрен по стекловате…

Он еще не знает, что во втором раунде я не оставлю от его гордости и мокрого места. Ядрёна медь, я им устрою такой ад, что они будут молить о пощаде!

Так, стоп, а разве я не обещал Шумиловой профукать второй раунд?

Глава 21

После испытания, которое мы с таким оглушительным треском и позором провалили, настроение в команде было, мягко говоря, паршивым. Если бы кто-то решил измерить уровень уныния, витающего вокруг нас, то счетчики могли бы и взорваться.

Мы приехали на мою базу. Скинув в оружейной помятые, поцарапанные каменными големами Мобильные Доспехи, я не дал ребятам разбрестись по душевым. Вместо этого я пригласил всех в свой кабинет. Нам нужно было экстренно обсудить все недочеты и ту зияющую пропасть под названием «жопа», в которую мы только что радостно шагнули.

Да, я прекрасно понимал, что ребята вымотаны. Живица потрачена, мышцы гудят от перенапряжения, а в головах шумит от рева трибун, которые скандировали имя Долгополого. Наверное, все хотели бы упасть на койки и забыться сном. Но с другой стороны, то, что произошло на Ристалище Чести, ни в какие ворота не лезло.

Мы проиграли. Мы, ядрёна медь, проиграли! И ладно бы нас просто задавили силой или тактикой, но нет! Тут попахивало чем-то другим. Гнильцой какой-то тянуло.

И я это чувствовал. Чтобы не устраивать разборки при посторонних и не ронять честь своих друзей, я и решил собрать их воедино в своём кабинете. Всё-таки они мне сами вызвались помочь, так что это тоже нужно учитывать при разборе.

Я уселся в кресло, закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок. Внутренний старик-ведарь, прошедший в прошлой жизни через сотни засад и предательств, сейчас недовольно ворочался и требовал ответов.

Мишка Морозов плюхнулся на диван, ссутулился и упёрся локтями в колени. Мизуки Сато замерла у окна, скрестив руки на груди. Ее лицо оставалось бесстрастным, но глаза метали молнии.

— Ну что, бойцы, — решил нарушить я тишину. — Почему мы проиграли? И я сейчас спрашиваю не про каменных ублюдков, которых на нас натравили преподаватели. Я спрашиваю про то, как рассыпался наш строй. Давайте, сначала выскажусь я, а потом уже вопросы пойдут от вас.