Жрец Хаоса. Книга VII (СИ) - Борзых М.

Девушка отпила воды из чашки и продолжила свою просветительскую лекцию.

— Его называли отцом всего сущего, погонщиком именно у киммерийцев. Существует легенда о божестве, которое якобы породило стада чудовищ. Увидев, что те терзают землю, он перегнал свои стада в другое измерение, а в отпечатках лап, ног и копыт позволил родиться людям. Те в память о щедрости и даре жизни отца-Кхимару стали кочевниками, стараясь не уничтожать полностью земли своих стойбищ, а кочевать и давать земле восстановиться. После смерти особо свирепых воинов Кхимару призывал их души в своё стадо, давал новое, более сильное тело и забирал в другое измерение. Для киммерийцев Кхимару не только создатель, но и воин-защитник. Даже само название «киммерийцы» очень отдалённо в правописании напоминает того же Кхимару: Кхимар-Кхимер-Кимер; киммерийцы, Киммерия, Кхимерия… То есть, в зависимости от произношения и правописания, этимология «киммерийцев» произошла как раз-таки от Кхимару. Но и это не всё. Считалось, что более поздние племена, пришедшие на территорию Причерноморья, как те же те же скифы, имели своих богов, но их боги являлись детьми Великого Кхимару, ушедшего на покой и оставившего детей присматривать за своим глупым стадом. Все отпрыски бога так или иначе имели отчасти звероподобную внешность. Так у скифов даже была богиня-прародительница Апи со змееподобными ногами, которая породила трёх вождей главных скифских племён. Раньше это тоже считали легендой, но внешний вид Кхимару намекает на то, что Апи вполне могла оказаться дочерью нашего бога из пирамиды, ведь сам он — ни разу не человек, а такой, каким мы его видели.

Говорят, что у индусов одно из божественных воплощений многоголовый змей. А ещё у них был демон с похожим именем — Кхи-мру, или что-то вроде этого. Вот как раз он и выглядел как наш с вами сегодняшний знакомец. При этом в войне богов, описанной в индийской мифологии, он командовал легионом химер. Оттуда и пошло название «химеры», «химеризм»… Итак, мы попали с вами в саркофаг к кросскультурному божеству, которое спало тысячелетиями и вдруг пробудилось.

Я осмысливал услышанное. Нет, если исходить из этого, было понятно, почему Алиса бухнулась в ноги в попытке задобрить неизвестное божество. Но почему обещала принести жертвы?

— Алиса, почему вы обещали ему жертвы?

— Я же, кажется, упоминала, что пробуждение Кхимару никогда не к добру. Оно — к большим катаклизмам и так называемым божественным войнам. Он со своей армией, прежде чем заново заснёт, должен испить крови. Очень много крови. Либо он спровоцирует нечто подобное сам, либо его добровольно напоят и уложат в постельку досыпать дальше.

Я раздумывал, как сообщить Алисе, что принесение в жертву людей только навредит, не афишируя собственные первоисточники информации в виде двух демонов.

Кроме того, меня напрягал сам факт того, что ко мне, словно магнитом, начало притягивать представителей демонической дюжины. Или меня к ним. Как тут не начать верить в некое предназначение. Создавалось впечатление, что меня, словно пешку, поставили на игорную доску, не рассказав ни расклады, ни стратегию, ничего. Согласия моего тоже не спрашивали. Я запнулся.

А если попадание моей души в тело Юрия Угарова и было одним из ходов в этой божественной партии? Если его душа не подходила, то кто-то мог повысить шансы на победу и закинул меня в тело мальчика-калеки, запустив совершенно новую цепочку хаотичных вероятностей.

Пустота со своей стороны попыталась перехватить пешку себе, но я воспротивился… В сознании зрела острая необходимость узнать второго игрока этой партии и предметно пообщаться. А пока нужно было разобраться с древним богом или демоном, с которым мы подозрительно были похожи в магическом плане.

Осталось только придумать, куда деть Тенишеву, чтобы эта тварь не успела до неё добраться и не вошла в полную силу до того, как я с ним закончу.

У автора дрогнула рука, потому прода сегодня раньше) Приятного чтения!

Глава 3

Друзья, про предстоящий бонус помню, будет на неделе), уже пишу. А пока инет впервые за день включили, успел поставить только 1 полностью готовую главу на автовыкладку.

— Сбежал-таки, гадёныш, ещё и бабу нашу спёр, — холодная ярость, поднималась внутри, затапливая разум, но остатками сдержанности и здравомыслия Кхимару пытался удержаться от того, чтобы послать свои легионы уничтожать человеческое стойбище неподалёку.

— Заткнись, Атикая! Ты и так взял слишком много власти.

— Слабак! Как был слабаком, так и остался! — хохотал демон в голове у Кхимару. — Хочешь избавиться от меня? Выжри девчонку, верни мне моё тело — и делай что хочешь. Носись со своими человечками. Я же вновь буду сеять хаос, проливать кровь и делать то, ради чего мы появились в этом мире.

— Есть время мира, а есть время войны. Так нам говорили в своё время. Сейчас — время мира. Когда мы понадобимся, нас пробудят, — пытался достучаться до брата Погонщик.

— А это, по-твоему, не время войны? Они сами пришли, они пробудили нас, они кровью окропили наши гробницы, они…

— Заткнись! Барабаны войны ещё не звучат. Я их не слышу, как и ты. Твоя ярость когда-нибудь разрушит этот мир.

— Да, конечно, братишка, именно моя ярость разрушит этот мир. И это говорит мне тот, кто нагло ударил мне в спину, — Атикае нравилось бесить брата, выводить его из себя. В таком состоянии проще было затопить его разум яростью и перехватить контроль над телом.

— Тебя нужно было остановить. Война закончилась, но ты продолжал топить всё в крови.

Со стороны подобные споры выглядели сюрреалистично, будто одна из трёх змеиных голов спорила с двумя другими и едва ли не плевалась ядом.

— Ты слишком заигрался, стал слабым и всё более походил на человека, всё чаще меняя ипостась на эту странную, отвратительную оболочку. Нужно было вернуть тебя в семью и в чувства.

— Именно поэтому ты уничтожил мою семью и тех людей, которые были мне дороги?

— Твоя семья — мы! — рычал Атикая. — Мы — дюжина полководцев, и подчиняемся мы лишь Таджу. И я чувствую — скоро вновь прозвучит призыв.

— Ты забываешься! Тадж тоже когда-то был человеком. Он никогда не ставил запрета на использование человеческой ипостаси, лишь предупреждал, что они слабы телом, но сильны духом.

Подобные споры у Атикаи и Кхимару происходили регулярно. Они скрашивали многие тысячелетия ожидания нового призыва от Таджа. Иногда Кхимару жалел, что ушёл на покой с братом, а иногда радовался, не представляя, как в одиночных гробницах лежали остальные братья.

— Если люди тебе противны, то зачем ты тогда притянул к нам этого человечка?

— Я хочу своё тело! — на удивление спокойно ответил Атикая. — А поскольку, в отличие от тебя, я, брат, гораздо более заботливый, я притащил мальчишку для тебя и девчонку для себя. И заметь, я был столь благороден и щедр, что оставил тебе особь даже со схожими магическими силами.

— Похожими… Да не очень, там такая мешанина, — задумчиво пробормотал Кхимару, пока где-то на фоне разума Атикая бушевал, требуя нагнать беглецов.

Но отчего-то Кхимару точно знал, что ушла эта парочка уж очень далеко и явно не в стойбище людей, разбитое неподалёку. Как он знал? Кровь… Было в ней что-то такое, как будто песчинка в пустыне узнавания. И эта песчинка резонировала с его «я».

Атикая был прав. Силы в мальчишке действительно очень похожи на его собственные. И когда Атикая, а не он, Кхимару, завладел его телом и ударил по нежданному гостю магией кошмаров, князь не удивился. Более того, не испугался, вёл себя спокойно, дерзко, смело, проявляя любопытство и не проявляя агрессию, чего можно было бы ожидать в такой ситуации. Но было в нём что-то ещё. Что-то хищное, что-то от твари, с которыми они когда-то воевали. Столько стычек, столько войн за последние полторы сотни тысяч лет было, что Кхимару уже сложно было определить, с которой из волн тварей родственен этот человек.