Хозяйка лавки зачарованных пряностей (СИ) - Арниева Юлия

Я подошла ближе, поднося свечу. Мешки с картофелем или тем, что когда-то было картофелем, превратились в гниющую массу. Запах от них шел сладковатый, тошнотворный, я зажала нос рукавом. Лук и чеснок, развешенные на крюках под потолком, высохли и почернели. На полках громоздились банки с консервами — некоторые взорвались, их содержимое расползлось по дереву темными пятнами.

И потом я увидела это.

На дальнем стеллаже, в самом углу, лежал кусок мяса. Точнее, то, что когда-то было мясом. Теперь это была бесформенная масса, покрытая толстым слоем серо-черной плесени. Запах от нее был настолько мерзким, что у меня закружилась голова, а перед глазами поплыли темные пятна.

Я отступила, едва сдерживая рвотные позывы, и только тогда заметила рядом небольшой деревянный ящик. В ящике лежал камень размером с кулак, тускло мерцающий в свете свечи.

Ледовый камень.

Он должен был сохранять в погребе холод, не давая припасам портиться. Но камень был темным, почти черным его магия давно иссякла. Никто не заряжал его годами, может быть, с самой смерти тетки.

Я развернулась и почти бегом поднялась по лестнице, стараясь не вдыхать этот мерзкий воздух. Только когда я оказалась наверху, в коридоре первого этажа, позволила себе вдохнуть полной грудью.

Воздух здесь тоже был затхлым, но по сравнению с погребом казался благоуханием.

Я прислонилась к стене, ожидая, пока дыхание выровняется, а тошнота отступит. Погреб. Придется чистить весь, от стены до стены. И этот кусок мяса...

Я погасила свечу и вернулась в торговый зал лавки. Дом осмотрен. Целиком, от погреба до чердака.

Теперь я знала, с чем имею дело. Кухня — грязная, но в ней можно работать, вода есть. Кладовки завалены хламом, но это дело поправимое. Лаборатория — интересная, надо будет разобраться со склянками, может, там что-то полезное. Второй этаж — пыльный, но мебель цела, одежда в шкафу, может пригодиться. Ванная комната с водопроводом — большая удача. Чердак — травы испорчены, но сама конструкция крепкая. Погреб — катастрофа, но и с этим можно разобраться.

План простой: выбросить весь мусор. Вымыть все, что можно вымыть. Починить сломанное. Найти поставщиков. Открыть лавку.

Я вернулась на кухню, достала из мешка остатки хлеба и сыра. Отрезала кусок, надкусила. День был длинным, и я безумно устала. Нужно было поесть и лечь спать, завтра возьмусь за уборку всерьез.

Глава 4

Утро наступило рано — солнце уже светило в окно, и я открыла глаза, щурясь от яркого света, пробивающегося сквозь грязное стекло и рисующего золотистые полосы на стенах. Несколько мгновений я лежала неподвижно, разглядывая незнакомый потолок с темными балками и остатками паутины в углах, пытаясь сообразить, где нахожусь и как здесь оказалась. Запах пыли и затхлости, смешанный с едва уловимым ароматом старого дерева, постепенно вернул меня к реальности. Лавка на Медной улице, Мелтаун, мой новый дом или то, что должно им стать, если я справлюсь.

Я медленно села на кровати, чувствуя, как протестует каждая мышца. Потянулась, в спине что-то громко хрустнуло, плечи ныли от непривычного положения, шея затекла. Ночь я провела прямо в одежде, укутавшись дорожным плащом вместо одеяла. Не самая удобная постель, но, по крайней мере, это был не пол.

Я поднялась, аккуратно свернула плащ и спустилась по скрипучей лестнице на первый этаж. Ступени жалобно охали под моим весом, и я невольно представила, как они в один прекрасный день просто проломятся. Еще одна вещь в длинном списке того, что требовало ремонта.

На кухне достала из холщового мешка остатки вчерашнего хлеба и сыра. Завтрак получился скудным: несколько укусов хлеба с сыром, запитые холодной водой из-под крана, но достаточно сытным, чтобы дать мне силы для предстоящей работы.

Я жевала, стоя у окна и глядя на небольшой внутренний дворик. Высокие стены соседних домов окружали его со всех сторон, превращая в уютный, хотя и заросший сорняками, островок безопасности. Старая яблоня у дальней стены уже покрылась первыми бледно-зелеными листочками — весна вступала в свои права, и скоро дерево зацветет.

Допив воду, я закатала рукава повыше, готовясь к работе. План на день был прост: привести в порядок три помещения. Спальню, где я буду спать. Кухню, где буду готовить. Ванную комнату, где смогу наконец нормально помыться.

Я отправилась наверх, в спальню с некогда голубым покрывалом, где провела ночь. Остановилась на пороге, оглядывая помещение свежим взглядом. Работу нужно было начать с самого неприятного — избавления от всего того хлама.

Покрывало и подушка были безнадежно испорчены. Я взялась за край покрывала — ткань источала удушливый запах плесени, от которого немедленно защипало в носу. При прикосновении она буквально расползалась в руках, оставляя на пальцах липкую грязь. Я стащила покрывало с кровати, стараясь не вдыхать поднимающуюся пыль, которая взметнулась облаком, и отнесла на лестничную площадку. Подушка была не лучше — наволочка порвалась, из дыры торчала вата, пожелтевшая и свалявшаяся.

Простыня порвалась с тихим шорохом при попытке ее снять. Истлевшая от времени ткань не выдержала даже легкого усилия, распадаясь на куски в моих руках. Я собрала обрывки и ее отнесла на лестницу.

Матрас... с матрасом была отдельная история. Пружины кое-где прорвали обивку, торча наружу ржавыми концами. В нескольких местах виднелись темные пятна — то ли от воды, то ли от чего-то еще, на что я предпочла не смотреть слишком внимательно. Выбрасывать его я не стала — все-таки это была единственная кровать в доме, и на полу спать мне совсем не хотелось. Просто перевернула на другую сторону. Та выглядела менее пострадавшей. Пока сойдет.

Окно я открыла еще вчера, выбросив истлевшую штору, и теперь свежий воздух свободно проникал в комнату, постепенно вытесняя затхлость и наполняя пространство весенней прохладой.

Мне повезло — окно этой спальни, как и окно кухни, выходило во внутренний дворик, окруженный высокими стенами. А значит, никто из соседей не увидит, если метла вдруг решит полетать сама по себе.

Я взяла растрепанную помощницу в руки, и на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Внутри, где-то в области солнечного сплетения, теплилась знакомая нить силы — тонкая, почти неосязаемая, но всегда отзывчивая. Я нащупала ее мысленно, словно трогая струну музыкального инструмента, и легко подтолкнула.

Метла дрогнула в моих руках, словно очнувшаяся от сна. Потом резко вырвалась из пальцев и взмыла вверх, к потолку, остановившись под самыми балками. Секунду она висела неподвижно, словно оценивая объем работы, а потом принялась методично подметать.

Я наблюдала за ней, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Метла двигалась с удивительной точностью — начала с потолка, проходя вдоль каждой балки и сметая паутину длинными взмахами. Серые хлопья паутины падали вниз, словно странный снег. Паук, которого я заметила еще вчера, недовольно шевельнулся в своем углу, но метла безжалостно согнала и его — он упал на пол и поспешно скрылся в щели между досками.

Потом метла спустилась ниже и принялась за стены, методично проходя каждый участок сверху вниз, сметая пыль и остатки паутины. Щетина шуршала по штукатурке, и пыль оседала на полу ровным серым слоем.

Наконец, метла добралась до пола и начала сгонять всю эту грязь к выходу из комнаты, заглядывая в углы, под кровать, в щели между досками.

А я тем временем занялась платяным шкафом.

Открыв массивные дубовые дверцы, я принялась вытаскивать одежду. Платья, юбки, блузы — все покрытое толстым слоем пыли и пропитанное запахом плесени и нафталина. Большую часть вещей моль постаралась превратить в решето. Дыры неправильной формы зияли в ткани, особенно на сгибах. Все это я безжалостно откладывала в сторону — на выброс.

Но некоторые предметы выглядели вполне пригодными для использования. Несколько платьев из плотной шерстяной ткани — темно-зеленое, коричневое, черное. Две юбки темных цветов. Три блузы с кружевными воротничками, немного пожелтевшие от времени, но целые. Я сложила их отдельной стопкой на кровати. Потом постираю с хорошим мылом и, может быть, они еще пригодятся.