Хозяйка лавки зачарованных пряностей (СИ) - Арниева Юлия

Глава 5

Две недели пролетели незаметно, растворившись в бесконечной череде дел и забот.

За это время я убрала весь дом — от погреба до второго этажа. Только чердак оставила на потом, не видя смысла возиться с ним прямо сейчас. Все равно использовать его в ближайшее время я не собиралась, а сухие травы, висевшие там гирляндами, давно превратились в труху и годились разве что на выброс.

Погреб оказался самым мучительным испытанием. Тот кусок мяса, покрытый толстым слоем черно-серой плесени, пришлось выносить, зажав нос и стараясь не дышать. Запах был настолько мерзким, что я едва не вырвала. Потом я драила стены и пол, пока руки не начали дрожать от усталости, а спина не заныла от постоянных наклонов.

Ледовый камень в деревянном ящике оказался полностью разряженным. Пришлось потратить целых десять серебряных на его активацию у местного мага — худощавого мужчины с проседью в волосах и вечно недовольным выражением лица. Он пришел, буркнул что-то невнятное, положил ладони на камень и сосредоточился. Минут пять я наблюдала, как камень постепенно светлеет, из тусклого черного превращаясь в серебристо-голубой. Когда маг закончил, от камня исходил приятный холодок, воздух вокруг него дрожал морозной дымкой.

— За эти деньги, хватит только на год, если дверь в погреб держать закрытой, — процедил маг, вытирая ладони о полу плаща. — Потом снова заряжать придется.

Я кивнула, протянула ему деньги и проводила до двери, облегченно вздохнув, когда он ушел. Общение с местными магами всегда было рискованным — они видели силу в других, чувствовали ее, как собаки чуют страх. Но, похоже, этот был слишком занят своей работой, чтобы обращать на меня внимание.

Еще пять серебряных ушло на освежитель воздуха — маленький глиняный медальон с выгравированными рунами, который нужно было повесить в погребе. Маг заверил, что медальон будет поглощать неприятные запахи и выделять легкий аромат мяты и лаванды. Сработало. Теперь в погребе пахло свежестью, а не гнилью и плесенью.

Матрас в спальне пришлось все же сменить — даже перевернутый, он был безнадежно испорчен. Марта подсказала, к кому обратиться: мастер Гюнтер, владелец мастерской на Ткацкой улице, торговал матрасами, подушками и постельным бельем. Я пришла к нему, выслушала его бодрые расхваливания товара и начала торговаться.

— Восемь серебряных за матрас? — я недоверчиво покачала головой. — Это грабеж средь бела дня.

— Это качество! — Гюнтер, румяный мужчина с внушительным животом, хлопнул ладонью по матрасу, демонстрируя его упругость. — Конский волос, лучшая набивка! Прослужит лет десять, не меньше!

— Шесть серебряных, — отрезала я. — И не копейкой больше.

— Семь, — он скривился, словно я просила его отдать товар даром. — Последнее слово. Меньше — себе в убыток.

— Шесть с половиной, — я скрестила руки на груди. — И беру еще две подушки и комплект белья. Итого сделка выгодная.

Гюнтер почесал затылок, прикидывая, потом кивнул.

— Ладно. Но только потому, что Марта за тебя слово замолвила. Она хорошая женщина.

Сделка состоялась. Матрас и белье мне доставили в тот же день. Я расстелила свежие простыни, взбила новые подушки, и впервые за две недели легла спать не на продавленных пружинах, а на нормальной постели. И это было блаженство.

Марта вообще оказалась бесценным источником информации. Она знала всех в городе, подсказывала, к кому обратиться за тем или иным товаром, как торговаться, у кого цены честные, а кто обдерет как липку. Тобиас тоже частенько заглядывал, помогал таскать тяжелые мешки с мусором, приносил свежий хлеб от матери или просто болтал, рассказывая городские новости.

Сегодня утром я проснулась раньше обычного. Солнце едва показалось над крышами домов, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Я потянулась, чувствуя, как приятно хрустнули позвонки, и встала с кровати.

В ванной комнате, теперь сверкающей чистотой, я умылась холодной водой из-под крана. Вода была ледяной, бодрящей, прогоняла остатки сна. Я вытерла лицо чистым полотенцем, которое тоже купила у Гюнтера, и оглядела свое отражение в зеркале. Круги под глазами стали меньше, цвет лица улучшился. Две недели нормального сна и регулярной еды сделали свое дело.

Я спустилась по лестнице на первый этаж. Ступени все еще скрипели — старое дерево, ничего не поделаешь, но теперь они были чистыми, без пыли и грязи. Когда-нибудь я их отремонтирую, может быть, заменю несколько особо прогнивших досок, но пока они держались.

На кухне я принялась готовить завтрак. Зажгла огонь в очаге — теперь, когда я его вычистила, разжигать стало гораздо легче. Поставила на огонь чайник с водой, достала из погреба кусок ветчины, масло и немного сыра. Нарезала все тонкими ломтиками, разложила на тарелке.

Сегодня был особенный день — ярмарочный. Раз в две недели в Мелтаун съезжались торговцы со всей округи, привозили товары, которые не найдешь в обычных лавках. Я надеялась встретить среди них торговцев пряностями. Мне нужно было прицениться, узнать, где они берут товар, может быть, даже договориться о поставках. Без пряностей лавка так и останется пустой, а я — без дела и без денег.

Чайник закипел, носик начал выпускать струйки пара, и я сняла его с огня. Налила кипяток в глиняную кружку, бросила туда щепотку сушеных трав — мяту и ромашку, что купила у Марты. Потом зачерпнула ложкой мед из маленькой глиняной банки и опустила ложку в кружку.

Ложка, поддавшись моей силе, дрогнула и начала кружиться в танце. Медленно, круговыми движениями, размешивая мед в горячей воде. Золотистые струйки тянулись за ложкой, растворяясь и окрашивая воду в янтарный цвет. Мед таял, смешивался с травами, и от кружки начал исходить сладкий, пряный аромат.

Пока я нарезала хлеб и готовила бутерброды, ложка сделала несколько оборотов и замерла. Взяв кружку, я сделала глоток ароматного напитка и, наконец, приступила к завтраку.

Наскоро перекусив, я вымыла посуду, вытерла руки о полотенце и отправилась наверх переодеться.

Из одежды тетки я выбрала темно-зеленое платье из плотной шерсти. После стирки оно стало вполне приличным, пахло свежестью и мылом. Я надела его, затянула шнуровку на лифе, накинула поверх легкую шаль и критически осмотрела себя в зеркале. Выглядело прилично. Не богато, но и не бедно. Обычная горожанка, отправившаяся на ярмарку за покупками.

Я спустилась вниз, взяла кошелек, проверила содержимое. Совсем немного. Придется торговаться до последнего.

Выйдя на улицу, я заперла дверь на ключ и огляделась.

Медная улица, обычно тихая и почти пустынная, сегодня ожила. Люди выходили из домов, одетые в лучшие наряды, смеялись, громко переговаривались друг с другом. Дети носились между взрослыми, визжа от восторга. Женщины несли пустые корзины, мужчины шагали с кошельками на поясах. Все направлялись в одну сторону — к центральной площади, где разворачивалась ярмарка.

Я влилась в людской поток. Нас становилось все больше по мере приближения к площади. Узкие улочки были заполнены людьми, все толкались, пытаясь протиснуться вперед. Пахло потом, дешевыми духами, печеным хлебом и жареным мясом.

Когда я вышла на площадь, то на мгновение замерла, пораженная зрелищем.

Ярмарка заполнила все пространство. Ряды палаток и лотков тянулись вдоль площади, образуя запутанный лабиринт. Яркие навесы — красные, синие, желтые, зеленые — колыхались на ветру, словно паруса кораблей. Торговцы выкрикивали, зазывая покупателей, расхваливая свой товар, перекрикивая друг друга.

— Свежая рыба! Только сегодня, прямо из реки!

— Ткани! Шелка, бархат, лучшее качество!

— Глиняная посуда! Прочная, красивая, дешевая!

— Медовые пряники! Попробуйте, угощайтесь!

Я медленно шла между рядов, разглядывая товары. Здесь было все: ткани, сложенные аккуратными тюками, переливающиеся на солнце; глиняная посуда, расставленная на столах, расписанная яркими узорами; ножи и серпы, блестящие от свежей заточки; корзины с яблоками, грушами, орехами; связки сушеных грибов и трав.