Хозяйка лавки зачарованных пряностей (СИ) - Арниева Юлия

Три недели прошло с тех пор, как я впервые переступила порог этого дома. Три недели уборки, ремонта, обустройства. Дом больше не пугал меня своей запущенностью. Теперь он был чистым, уютным, пахнущим свежестью и пряностями. Моим домом.

Я лежала еще несколько минут, глядя в потолок и прислушиваясь к тишине. Потом встала, умылась холодной водой из-под крана и спустилась на кухню.

Позавтракала быстро — хлеб с маслом и медом, запивая травяным чаем. Есть особо не хотелось, волнение стягивало желудок, но я заставила себя доесть. Нужны были силы для первого рабочего дня.

Спустившись в торговый зал, я остановилась на пороге, оглядывая свое владение.

За две недели лавка преобразилась до неузнаваемости. Полки, когда-то покрытые пылью и паутиной, теперь сверкали чистотой. Я расставила на них глиняные баночки разных размеров — часть нашла в кладовке, часть купила у местного гончара. В каждую баночку я пересыпала пряности из мешков Бернарда: корица, кардамон, гвоздика, черный перец, мускатный орех. Аккуратно подписала каждую, выводя буквы чернилами на маленьких этикетках.

Пряностей было не так много, хватило лишь заполнить две полки из шести. Остальные пока зияли пустотой, но это было не так заметно, если не присматриваться специально. Со временем товара станет больше. Главное — начать.

Прилавок я отмыла до блеска, отполировала деревянную поверхность тряпкой с маслом. Пол тоже сиял чистотой, я драила его три дня подряд, пока доски не проявили свой настоящий медовый оттенок. Окна пропускали яркий утренний свет, который играл на стеклянных баночках, заставляя их переливаться.

На прилавке я поставила небольшую чашу с образцами — щепотки разных специй в крохотных деревянных плошках. Покупатели могли понюхать, потрогать, оценить качество товара. Рядом положила маленькие мерные ложечки и стопку бумажных кулечков для упаковки.

Все было готово.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как нервная дрожь пробегает по рукам. Подошла к входной двери, сняла засов и потянула на себя. Дверь открылась с тихим скрипом, впуская внутрь утренний воздух — свежий, прохладный, пахнущий пекарней через дорогу.

На пороге я замерла, глядя на Медную улицу. Она просыпалась медленно. Из трубы пекарни уже вился дым, доносился запах свежеиспеченного хлеба. Где-то вдалеке скрипнула дверь, послышались детские голоса. Сапожник Рольф уже стучал молотком в своей мастерской — монотонный, успокаивающий звук.

Обычное утро в обычном городе. А у меня первый день новой жизни.

Я вернулась внутрь, оставив дверь приоткрытой — знак того, что лавка работает. Села за прилавок на высокий табурет, сложила руки на коленях и стала ждать.

Прошло минут десять. Потом двадцать. Никто не заходил.

Я начала нервничать. А вдруг никто не придет? Вдруг люди уже привыкли обходиться без лавки пряностей?

Тридцать минут. Сорок.

Я уже подумывала встать и начать что-нибудь делать — хоть перебрать баночки на полках, просто чтобы занять руки, — когда дверь, наконец, скрипнула.

На пороге появилась женщина.

Пожилая, лет шестидесяти, может, чуть больше. Худощавая, с острыми чертами лица и проницательными серыми глазами. Седые волосы были убраны под чистый белый чепец. Одета просто, но опрятно: темное платье, светлый передник, на плечах шаль. В руках она держала плетеную корзинку.

Вдова Эльза. Я узнала ее по описанию Тобиаса. Та самая соседка-сплетница, от которой он велел держаться подальше.

Она вошла внутрь, оглядываясь по сторонам с выражением откровенного любопытства. Взгляд скользнул по полкам, по прилавку, по мне. Задержался на лице, изучая.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь говорить ровно и вежливо. — Добро пожаловать в лавку пряностей.

— Доброе, — отозвалась Эльза. Голос был резковатым, немного скрипучим. — Так это правда, что лавка снова открылась. Я видела вчера, как ты возилась здесь, но не решалась зайти. Думала, может, еще не готово все.

— Готово, — я кивнула, вставая с табурета. — Теперь я работаю. Чем могу помочь?

Эльза подошла ближе к прилавку, поставила корзинку на пол и принялась разглядывать баночки на полках.

— Ты племянница Аделии, верно? — спросила она, не поворачивая головы. — Слышала, что приехала родня.

— Верно, — подтвердила я. — Элара Милтон.

— Эльза, — она, наконец, повернулась ко мне. — Живу напротив, через два дома. Наверное, Марта или ее сын уже рассказали тебе про меня.

Прямолинейность застала меня врасплох, и я невольно замялась.

— Говорили, что вы... что вы давно здесь живете, — осторожно сказала я.

Эльза усмехнулась, и в этой усмешке было что-то горькое.

— Что я сплетница, хотела сказать? Ну что ж, не буду спорить. Люди любят обо мне так говорить. — Она пожала плечами и снова повернулась к полкам. — Мне нужен перец. Черный, горошком. Есть?

— Конечно, — я подошла к полке, сняла баночку с черным перцем и поставила на прилавок. — Сколько вам нужно?

— Унций пять.

Я отмерила нужное количество, ссыпала в бумажный кулек и завернула. Эльза достала из корзинки кошелек и протянула мне несколько медяков.

Пока я принимала деньги, я невольно коснулась ее руки — легкое, мимолетное прикосновение и этого было достаточно, чтобы меня накрыло волной чужих эмоций.

Не злоба. Не язвительность. Не желание посплетничать.

Одиночество.

Густое, вязкое, удушающее одиночество, которое обволакивало Эльзу, как саван. Оно было старым, застарелым, въевшимся в душу за годы и годы. К нему примешивался страх — холодный, сковывающий страх перед будущим. Перед тем, что она останется совсем одна. Что никто не придет. Что никто не вспомнит. Что она умрет в своем доме, и никто не заметит.

Я едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Эмоции были настолько сильными, что на мгновение я забыла, где нахожусь. Перед глазами поплыли темные пятна, а в висках заныло.

Эльза не заметила моего замешательства. Она взяла кулек с перцем, сунула в корзинку и уже собиралась уходить, когда я остановила ее.

— Подождите, — сказала я, и мой голос прозвучал чуть хрипло. Я откашлялась. — У меня есть... есть один согревающий сбор. По новому рецепту. Хотела бы угостить вас чашкой? Совсем недолго, буквально несколько минут.

Эльза обернулась, удивленно глядя на меня.

— Угостить? Зачем?

— Ну, вы моя первая покупательница, — я пожала плечами, стараясь говорить легко и непринужденно. — Это же нужно отметить как-то. К тому же, сбор действительно хорош, сама недавно пробовала. Согревает, успокаивает. Как раз для утра.

Эльза колебалась. Я видела, как в ее глазах борются подозрительность и любопытство. Наконец, любопытство победило.

— Ладно, — сказала она. — Одну чашку можно.

— Отлично, — я улыбнулась. — Присаживайтесь, я быстро.

Я прошла на кухню и принесла стул, поставив его в торговом зале у окна, где было светло и уютно. Эльза села, положив корзинку рядом, и с любопытством оглядывала лавку, пока я возилась у прилавка.

К счастью, утром я оставила чайник с горячей водой на краю очага — вода ещё оставалась достаточно тёплой. Я быстро подбросила пару поленьев, и огонь разгорелся ярче, нагревая воду до нужной температуры.

Пока вода согревалась, я стояла у полки с травами за прилавком, перебирая пучки сушеных растений. Мята — успокаивает. Ромашка — смягчает тревогу. Лаванда — дарит покой. Но этого было недостаточно. Мне нужно было что-то, что даст не просто покой, а ощущение защищенности. Что-то, что окутает теплом и скажет: ты не одна, тебя помнят, о тебе заботятся.

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к интуиции. Моя магия всегда работала лучше, когда я не думала, а просто чувствовала. Рука потянулась к пучку зверобоя — он помогал от темных мыслей. Потом к тысячелистнику — древнее растение, отгоняющее страхи. И, наконец, к чабрецу — трава домашнего очага, дарующая чувство принадлежности.

Я оторвала от каждого пучка по несколько веточек, растерла в ладонях, высвобождая аромат. Бросила в глиняную чашку, добавила щепотку мяты и ромашки для мягкости. Залила кипятком, накрыла крышкой и дала настояться.