Хозяйка лавки зачарованных пряностей (СИ) - Арниева Юлия

Задув свечу, я закрыла глаза и провалилась в сон…

Следующий день начался так же, как предыдущий. Пасмурное небо, серый свет в окнах, тишина на улице. Я позавтракала, открыла лавку и села за прилавок, ожидая покупателей.

Рольф пришёл ближе к полудню.

Он вошёл так же молча, как и вчера, но на этот раз в его взгляде не было той тяжёлой мрачности. Он выглядел... не радостным, нет. Но чуть менее измотанным. Словно впервые за долгое время выспался.

— Добрый день, — сказала я.

— День, — буркнул он в ответ, подходя к прилавку. — Сбор готов?

— Готов, — я достала мешочек и положила перед ним. — Три медяка, как договаривались.

Рольф достал монеты, протянул мне. Затем взял мешочек, повертел в руках, понюхал.

— Такой же, как вчера?

— Такой же.

Он кивнул, сунул мешочек в карман фартука и направился к выходу. У двери остановился, обернулся.

— Спасибо, — сказал он коротко. И впервые я увидела на его лице что-то похожее на благодарность. Едва заметную, мимолётную, но настоящую.

— Пожалуйста, — я улыбнулась. — Заходите ещё, если понадобится.

Он кивнул и вышел.

А день тем временем шёл своим чередом. Заходили покупатели — кто-то за перцем, кто-то за корицей, кто-то просто поглазеть на новую лавку. Я обслуживала их, улыбалась, отвечала на вопросы.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона, в лавку снова заглянул Тобиас.

— Добрый вечер, Элара! — он вошёл с широкой улыбкой, неся в руках свёрток. — Мать велела передать. Пирог с капустой, ещё тёплый.

Я приняла свёрток, чувствуя, как приятно греет руки тепло.

— Спасибо. Передай матери, что я очень благодарна. Она меня совсем балует.

— Да ладно, — Тобиас отмахнулся. — Мать просто добрая. Ей нравится помогать людям. — Он прислонился к прилавку, разглядывая полки. — Слышал, что мастер Рольф у тебя был. Два дня подряд. Это удивительно.

— Почему? — я насторожилась.

— Ну, он обычно к людям не ходит. Сам всё делает, всё сам покупает на рынке раз в неделю. А тут вдруг два дня подряд к тебе заглядывает. — Тобиас почесал затылок. — Мать говорит, что ты, наверное, произвела на него впечатление. Он ведь угрюмый, но если ему человек нравится, может и оттаять.

Я промолчала, не зная, что ответить.

— Ещё вдова Эльза всем рассказывает, какой у тебя хороший чай, — продолжал Тобиас. — Говорит, что после него на душе легче. Даже соседям советует зайти к тебе.

— Правда? — я удивилась. Не ожидала, что Эльза будет меня рекламировать.

— Правда, — Тобиас кивнул. — Так что готовься, скоро народ повалит. Все захотят попробовать твой волшебный чай. — Он рассмеялся, явно не вкладывая в слово «волшебный» никакого особого смысла.

Я улыбнулась, но внутри почувствовала лёгкую тревогу. Слухи. Слухи — это палка о двух концах. С одной стороны, они привлекают покупателей. С другой — привлекают внимание. А внимание — последнее, что мне было нужно.

Но пока всё было хорошо. Пока люди видели во мне просто хозяйку лавки, которая умеет заваривать хороший чай. Ничего подозрительного. Ничего опасного.

Пока.

— Ну ладно, мне пора, — Тобиас оттолкнулся от прилавка. — Мать ждёт, сказала помочь ей с мешками. Заходи как-нибудь к нам, посидим, чаю попьём.

— Обязательно зайду, — пообещала я.

Он помахал рукой и вышел, оставив за собой запах свежего пирога и хорошего настроения.

Глава 8

Слухи в маленьком городе распространяются быстрее чумы.

Я поняла это через неделю после визита Рольфа, когда в лавку впервые за всё время образовалась очередь. Не толпа, нет — всего четыре человека, терпеливо стоящих у прилавка. Но для меня, привыкшей к пустой лавке, это было зрелище почти пугающее.

Первой была молодая женщина лет двадцати пяти, с измождённым лицом и тёмными кругами под глазами. Она держала на руках младенца, завёрнутого в потёртое одеяло. Ребёнок спал, но женщина качалась из стороны в сторону машинально, словно не могла остановиться даже когда в этом не было нужды.

— Добрый день, — сказала я, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить младенца. — Чем могу помочь?

Женщина посмотрела на меня покрасневшими от недосыпа глазами.

— Вы... вы та самая? — голос был хриплым, усталым. — Что делает чай... особенный чай?

Я напряглась. «Та самая». Значит, слухи уже обросли подробностями.

— Я торгую пряностями и травяными сборами, — осторожно ответила я. — Если вам что-то конкретное нужно...

— Мне нужно спать, — выпалила женщина, и в её голосе прорвалось отчаяние. — Я не спала нормально три месяца. Сын не даёт. Он плачет по ночам, я кормлю, качаю, а он всё плачет. Днём я не могу отдохнуть, потому что надо стирать, готовить, за старшим смотреть. Я... я больше не могу. Вдова Эльза сказала, что у вас есть чай, после которого легче становится. Это правда?

Она говорила быстро, сбивчиво, почти задыхаясь. Я видела, как дрожат её руки, как подёргивается веко. Хроническое истощение. Физическое и душевное.

— Присядьте, — я вышла из-за прилавка, принесла стул и усадила её. — Как вас зовут?

— Лизель, — женщина опустилась на стул с облегчением, прижимая младенца к груди.

— Лизель, я сделаю вам сбор, — сказала я твёрдо. — Но сначала дайте мне посмотреть, что у меня есть подходящего.

Я прошла на кухню, чувствуя на себе взгляды остальных покупателей. Они ждали. Наблюдали. Оценивали.

Поставив чайник на огонь, я стояла у полки с травами, перебирая пучки. Лизель нужен был не просто успокаивающий чай. Ей нужны были силы. Силы продолжать, не сломаться, выдержать. И ещё покой. Хотя бы на время, хотя бы на несколько часов, чтобы она могла выспаться и восстановиться.

Мелисса — успокаивает, снимает тревожность. Валериана — помогает заснуть. Мята — освежает, даёт лёгкость. Лаванда — дарит глубокий сон. И ромашка — мягко обволакивает, убаюкивает. Куркума — дарит успокоение.

Я быстро смешала травы и пряность, отмерила нужное количество и пересыпала в холщовый мешочек. Потом заварила чашку для неё, прямо сейчас, чтобы она могла немного прийти в себя.

Вернувшись в торговый зал, я поставила чашку перед Лизель.

— Пейте. Это поможет успокоиться. А вот это, — я протянула ей мешочек, — заваривайте каждый вечер перед сном. Одна щепотка на чашку кипятка. Настаивайте минут пять, потом пейте. Поможет уснуть и восстановить силы.

Лизель взяла чашку дрожащими руками и сделала глоток. Потом ещё один. Я видела, как её лицо постепенно расслабляется, как дрожь в руках утихает.

— Сколько? — спросила она тихо, допивая чай.

— Пять медяков за мешочек.

Она порылась в кошельке, достала монеты и протянула мне. Потом взяла мешочек, прижала к груди, словно боясь, что я передумаю и отберу.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам.

Она вышла из лавки, всё так же качая младенца, но спина её была прямее, а шаги увереннее.

Следующим был молодой парень лет восемнадцати, худощавый, с нервным взглядом и обкусанными ногтями. Подмастерье, судя по испачканному красками фартуку и пятнам на руках.

— Мне... мне нужно то же, что и ей, — пробормотал он, кивая в сторону двери, куда вышла Лизель. — Чай, который помогает.

— От чего именно вам нужна помощь? — я внимательно посмотрела на него.

Парень замялся, глядя в пол.

— Я... я боюсь мастера. Он кричит на меня. Каждый день. Говорит, что я бездарь, что руки у меня не оттуда растут. Я знаю, что он прав, я действительно всё делаю не так, но... я стараюсь. Я правда стараюсь, а у меня не получается. И я боюсь идти на работу каждое утро. Боюсь, что он меня прогонит, и я останусь без денег, без крыши над головой.

Я слушала его сбивчивый монолог и чувствовала волну его острого, парализующего страха. От него исходила неуверенность в себе, которая пожирала его изнутри, не давала дышать.

— Как тебя зовут?

— Андрей.