Хозяйка лавки зачарованных пряностей (СИ) - Арниева Юлия

— Андрей, твой мастер действительно такой строгий или просто требовательный?

Парень задумался.

— Не знаю. Другие подмастерья говорят, что он справедливый. Что он так со всеми. Но мне от этого не легче.

— Понятно, — я кивнула. — Подожди здесь.

На кухне я снова перебирала травы. На этот раз мне нужны были те, что дарят смелость. Не безрассудную храбрость, а тихую уверенность в себе. Силу не сломаться под чужим давлением.

Зверобой — от страхов и тёмных мыслей. Душица — укрепляет дух. Чабрец — даёт внутреннюю опору. Мята — проясняет разум. И немного розмарина — для ясности мысли и концентрации.

Я смешала травы, пересыпала в мешочек и вернулась к Андрею.

— Вот. Завариваешь каждое утро перед работой. Это поможет тебе собраться, не теряться, когда мастер кричит. Поможет поверить в себя.

Андрей взял мешочек, разглядывая его с благоговением, словно я вручила ему волшебный амулет.

— А это точно поможет?

— Поможет, — заверила я. — Но ты должен понимать: чай даст тебе силы, но работать над собой придётся самому. Учиться, стараться, не бояться ошибаться. Договорились?

Он кивнул, расплатился и ушёл, крепко сжимая мешочек в руке.

Дальше была пожилая женщина с болями в суставах — ей я продала сбор из ивовой коры и берёзовых почек. Потом мужчина средних лет, который жаловался на бессонницу — валериана, хмель и ромашка.

К вечеру у меня закончилась половина запасов трав.

Я закрыла лавку, прислонилась спиной к двери и выдохнула. Народ действительно повалил. Тобиас не соврал.

Но они приходили не за пряностями. Они приходили за чаем. За «особенным» чаем, который помогает. И каждый приходил с рекомендации кого-то другого. «Эльза сказала», «Тобиас посоветовал», «Слышал от соседа».

Сарафанное радио работало на полную мощность.

Следующие недели были ещё более насыщенными. Лавка превратилась в место, куда люди приходили не столько за товаром, сколько за разговором. За советом. За утешением.

Молодая мать вернулась через три дня и сказала, что впервые за месяцы проспала всю ночь. Её глаза сияли благодарностью.

Андрей-подмастерье забегал каждую неделю за новой порцией «чая для смелости». Он выглядел увереннее, держался прямее. Говорил, что мастер всё ещё кричит, но теперь это не так страшно.

Пришла девушка с разбитым сердцем, её жених женился на другой. Я дала ей сбор для «залечивания ран души» — мелисса, мята, лаванда, зверобой.

Пришёл старик с тремором рук и постоянной тревогой — сбор из валерианы, пустырника и боярышника.

Пришла женщина, которая не могла забыть умершую дочь — та же смесь, что я делала для Рольфа.

Я чувствовала их всех. Каждое прикосновение, каждый взгляд открывал мне их боль. И я не могла отказать.

Деньги текли рекой. Теперь я легко могла вернуть долг Бернарду и ещё оставалось на жизнь. Я даже начала откладывать, на случай, если придётся снова бежать.

Но с деньгами пришло и внимание.

Однажды днём, когда я обслуживала очередного покупателя, в лавку зашёл мужчина в форме городской стражи. Крепкого телосложения, с жёстким лицом и настороженным взглядом. Он остановился у прилавка, сложив руки на груди, и стал ждать, пока я закончу.

Я проводила покупательницу, закрыла за ней дверь и повернулась к стражнику.

— Чем могу помочь?

— Вы Элара Милтон? Владелица этой лавки? — голос был официальным, бесстрастным.

— Да.

— Меня зовут Томас, я из городской стражи, — он достал из-за пояса свёрнутый пергамент. — Мне поручено задать вам несколько вопросов.

Внутри всё похолодело. Я крепче сжала край прилавка, стараясь не показать волнения.

— Вопросы? О чём?

— О вашей деятельности, — он развернул пергамент, хотя явно знал содержание наизусть. — До нас дошли слухи, что вы торгуете не только пряностями, но и... лекарскими сборами. Это так?

— Я торгую травяными сборами, — осторожно ответила я. — Ромашка, мята, мелисса. Обычные травы, которые люди заваривают для успокоения или крепкого сна. Ничего особенного.

— «Ничего особенного», — повторил он с лёгкой усмешкой. — Странно. Люди говорят о вашем чае как о чуде.

Я промолчала, не зная, что ответить.

Томас шагнул ближе, его взгляд стал жёстче.

— У вас есть лицензия на торговлю лекарскими средствами?

— Нет, — я покачала головой. — Но мне она и не нужна. Я не торгую лекарствами. Я продаю ароматные смеси для заваривания. Это не запрещено законом.

— Ароматные смеси, — он прищурился. — Госпожа Милтон, будем откровенны. Мы оба знаем, что люди приходят к вам не за ароматом. Они приходят за... помощью. И получают её. Вопрос в том, как именно вы им помогаете.

— Я не обманываю людей, — сказала я твёрдо, глядя ему в глаза. — Я продаю травяные сборы. Хорошие, качественные. Они действительно помогают — успокаивают, способствуют сну, снимают стресс. Если люди чувствуют себя лучше после моего чая, значит, травы работают. Разве это плохо?

Томас долго смотрел на меня, оценивая. Я держала его взгляд, стараясь не моргать, не отводить глаз. Нельзя показывать страх. Страх — это признание вины.

Наконец он свернул пергамент и сунул за пояс.

— Хорошо. Пока я не вижу нарушений. Но учтите, госпожа Милтон: если поступят жалобы на ваш товар, если кто-то заявит, что ваш чай причинил вред, — вы будете отвечать перед законом. Я буду следить за вами.

— Понятно, — я кивнула, стараясь сохранять спокойствие.

Томас повернулся и направился к выходу. У двери остановился, обернулся.

— Ещё одно. Будьте осторожнее с тем, что говорите людям. В наше время слухи о «чудесных исцелениях» могут обернуться очень неприятными последствиями. Для вас в первую очередь.

Глава 9

После визита стражника я три дня ходила как на иголках.

Каждый раз, когда дверь лавки открывалась, я вздрагивала. Каждый незнакомый покупатель казался потенциальной угрозой, а вдруг это соглядатай Томаса? Вдруг он прислал кого-то проверить, не нарушаю ли я его предупреждение?

Я старалась быть осторожнее. Не предлагала чай первой. Не рассказывала о свойствах трав слишком подробно. Избегала слов вроде «лечит» или «исцеляет», заменяя их на «успокаивает», «помогает расслабиться», «способствует хорошему сну».

Но люди всё равно приходили. И они приходили именно за тем, что я могла им дать — за облегчением, за покоем, за надеждой.

Лизель забегала каждую неделю за новым мешочком «чая для сна». Её лицо посвежело, круги под глазами почти исчезли. Она улыбалась, когда входила в лавку, и эта улыбка была искренней.

Андрей-подмастерье стал постоянным клиентом. Его руки перестали дрожать, голос окреп. Он даже начал смотреть мне в глаза, когда разговаривал, а не в пол.

Вдова с больными суставами сказала, что впервые за годы может подняться по лестнице без боли.

Старик с тремором рук принёс мне корзину яблок в благодарность — сказал, что дрожь почти прошла, и он снова может держать ложку.

Я помогала. Я действительно помогала людям. И это было правильно. Но страх не отпускал.

Прошла неделя. Потом ещё одна. Стражник больше не появлялся, но я всё равно не могла расслабиться. Ощущение, что за мной наблюдают, не покидало меня. Иногда, стоя за прилавком, я чувствовала затылком чей-то пристальный взгляд. Оборачивалась — никого. Только пустая улица за окном.

Может, я просто накрутила себя. Или может, Томас действительно приставил кого-то присматривать за мной.

И вот однажды утром, когда я раскладывала на полке новую партию трав, купленную у Бернарда на прошлой ярмарке, дверь лавки открылась.

Я подняла голову и замерла.

На пороге стоял мужчина.

Молодой — лет тридцати пяти, не больше. Высокий, стройный, с прямой осанкой человека, привыкшего к власти. Тёмно-каштановые волосы были аккуратно подстрижены, обрамляя лицо с резкими, но правильными чертами. Зелёные глаза, холодные и оценивающие, сразу же выхватили меня из полумрака лавки. Одет он был дорого: тёмно-синий камзол из качественной шерсти, белая рубашка с кружевным воротником, чёрные штаны, заправленные в начищенные до блеска сапоги. На пальце блеснуло кольцо с печаткой.