Еда и отношения: Как накормить и напитать наших детей и всех, кого мы любим - Макнамара Дебора

Возможно, вы уже задаетесь вопросом, кому же предназначена эта книга, за исключением людей, которые кормят других и нуждаются в питании, чтобы выжить. «Еда и отношения» – книга для тех, кто хоть раз в жизни делал куличики из песка, и для тех, кто их ел. Для тех, кто приглашал гостей на костюмированную чайную вечеринку с пластиковыми блюдцами и чашками. Для тех, кто расставлял тарелки с игрушечной едой, излучая уверенность знаменитого шеф-повара. Для тех, кто, сидя на солнцепеке, продает лимонад, учится доброте у незнакомцев и знает, как превратить кислое в сладкое. Для тех, кого запах свежевыпеченного хлеба или печенья, шарлотки или брауни внезапно переносит в детство, когда о них заботились. Эта книга – для тех, кто смотрит на картинку с мамой-птицей, сующей червячков в широко раскрытые клювики своих птенчиков, и жаждет разгадать секрет ее успеха.

«Еда и отношения» предназначена для всех родителей, к примеру для той мамы, которая написала мне после выступления и сказала: «Я ушла в слезах и с разбитым сердцем, потому что наши ужины были полем битвы и столкновением воль… Для меня это стало важнейшей поворотной точкой, сигналом к пробуждению и напоминанием, в котором я так нуждалась… Этим вечером я изменила все. И сегодня я плачу от счастья, потому что моя дочь впервые решила поднять за меня тост: «Я люблю тебя, мамочка, бесконечно и от всего сердца. Я тебя обожаю». Эта книга – для Гордона, она полна тех самых вопросов, на которые он по-прежнему отказывается отвечать. И эта книга – для вас, если вам нужно напоминание или осознание, что ответы – внутри вас, всегда были и есть.

1

Возврат к питанию как воспитанию

ЧЕТЫРЕХЛЕТНЯЯ БЕАТРИС В ОДИНОЧЕСТВЕ стоит возле игрушечной деревянной кухни в детском саду. Она уверенно берет крошечными ручками миски, игрушечные продукты и столовые приборы. В комнате полно других детей: кто-то изображает рычание бульдозера, кто-то одевается, а кто-то молча прокладывает через всю комнату железную дорогу. Беатрис ничего не замечает, полностью поглощенная своими кулинарными творениями. Она пробует новое блюдо из любимых ингредиентов – «арахисового масла» и «йогурта».

Беатрис внимательно оглядывает бирюзовый столик, накрывает его мятой скатертью и ставит на середину деревянную миску с «овощами» и «фруктами». Она расставляет тарелки и раскладывает пластиковые столовые приборы перед плюшевыми медведем и пингвином, которые сидят на стульях цвета шартрез и готовятся угощаться. Она ищет что-то в шкафчиках, хмурится и возвращается с пустыми руками. Ее внимание переключается на кастрюлю на плите, и она энергично помешивает варево, не беспокоясь об отсутствии нагрева.

Беатрис заканчивает готовить, поворачивается, чтобы поставить свой подарок на стол, и с ужасом видит, что Бенсон, ее дружок, уселся за столик и накладывает себе «фрукты». С горящими глазами она хватает одну из пластиковых вилок и целится в руку Бенсона, держащую игрушечное яблоко. У яблока слегка облупилась краска на боку. Резким движением Беатрис дважды вонзает вилку в кисть Бенсона. Тот вскрикивает, отдергивает руку, роняет яблоко и протягивает девочке плюшевого мишку, которого держит в другой руке. «Это не я, это медведь!» – в отчаянии заявляет он, предлагая Беатрис вонзить вилку в мишкин пушистый бок.

Услышав вопль Бенсона, к месту событий спешит воспитательница, миссис Кэти. У игрушечной кухни давно уже плохая репутация, возле нее вечно случаются разборки, не имеющие ничего общего с питанием. Мисс Кэти забирает вилку из рук Беатрис и прижимает к себе обоих детей, выслушивает их и выясняет, что первобытный инстинкт Беатрис накормить других и стремление Бенсона насытиться в данном случае не встретились, а вошли в противоречие. Основная причина их кухонной битвы очевидна: когда дело касается еды, необходимо приглашение, и это касается не только продуктов.

Отчего четырехлетка так яростно отстаивает свое право кормить другого и решать, как именно это сделать? Что стоит за изначальным порывом взять на себя роль кормильца и потребностью выбирать, кого именно кормить? Одно из первых проявлений детских инстинктов заботы – игра, во время которой они собирают, готовят и подают еду. Организация чаепития, кулички из песка, совместная готовка воображаемых блюд – все эти действия подпитываются неосознанными, но встроенными глубоко в мозг эмоциями. Может показаться, что такое поведение – форма подражания взрослым, но тогда мы упустим из виду кое-что более примечательное. Кормление – один из самых естественных способов проявления заботы. Это врожденное стремление. Дети не просто копируют взрослых: ими движет тот же самый инстинкт – накормить других. Разница в том, что Беатрис сохранила интуитивное знание, утраченное взрослыми: подлинное питание начинается с приглашения, и настоящая еда для этого не обязательна.

Что значит насытить

Простое употребление продукта в пищу не означает, что вы насытились. Корневое значение этого слова, to nourish, на латыни и во французском языке – «насыщать», «воспитывать», «взращивать», «развивать», «лелеять», «поддерживать», «сохранять», «обеспечивать» и «кормить». Насыщать – значит создавать условия, в которых наши дети смогут полностью реализовать свой человеческий потенциал как гибкие, психически устойчивые, предприимчивые, самостоятельные, социально и эмоционально ответственные люди. В русском языке слово «воспитание» и «воспитывать» – одного происхождения с «питать», «напитывать». У нас есть не только тело, которое нужно кормить, мы все связаны отношениями и эмоциями, и когда речь идет о заботе, тело, сердце и разум неотделимы друг от друга. Невозможно рассматривать физическое здоровье и благополучие в отрыве от эмоциональной зрелости, а также от обучения и когнитивного развития. Все наши дети рождаются в физическом теле, но наша забота определяет, что из них вырастет. Чтобы создать среду, в которой они будут благополучно развиваться, необходимо привязать их к себе как эмоционально, через отношения, так и физически. Если наши дети не будут как следует привязаны к нам, они не смогут ни процветать, ни обрести покой на нашем попечении. Когда питание приравнивается к кормлению, развитие человека и связь питания с воспитанием отходят на второй, а то и на десятый план.

Все более укореняющееся отношение к еде как источнику питания и ничему более мешает увидеть кое-что критически важное для нашего благополучия. Уэнделл Берри писал, что прием пищи – «сельскохозяйственный акт». Это вдохновило Майкла Поллана на обширные статьи о том, что употребление пищи – еще и экологический, и политический акт (2). Несмотря на важность этих аспектов, кормление и употребление в пищу продуктов – по своей сути прежде всего акт объединения людей. Прием пищи соединяет нас с терруаром, а также другими видами, рядом с которыми мы проживаем, определяет наши отношения друг с другом и с самими собой, а также с прошлыми и будущими поколениями. Трагедия в том, что мы настолько зациклились на подаче тех или иных блюд, что утратили отношения. Пока мы смотрим на еду на столе, а не друг на друга, все идет прахом. Мы эмоциональные существа, которые не в состоянии выжить без единения. Мы не в силах полноценно напитать, насытить наших детей, если еда не связана с взаимодействием. Но что это значит и как выглядит? [3]

Поллан, автор книг Cooked («Готовая еда») и The Omnivore’s Dilemma («Дилемма всеядного»), пишет: «Весь социальный институт совместного питания разрушается. В последние 50 лет или около того наблюдается тенденция питаться по отдельности. Специалистам по маркетингу продуктов питания выгодно, чтобы вы питались сами по себе, потому что при этом вы, как правило, съедаете больше» (3). Кроме того, прием пищи начинает вызывать разные эмоции: стыд, вину, осуждение, тревогу, иногда даже радость. Еда бесконечно далека от нейтральности, она сопровождается описаниями, несущими в том числе и моральную нагрузку: «хорошая», «плохая», «полезная», «нездоровая», «чистая» и «сегодня я заслужил эту еду». Начиная с того, что за еду стыдят, и заканчивая существованием понятия «фудпорно», теперь мы часто осуждаем себя, когда едим, и особенно – когда речь идет о детях. Культура диет ныне неотъемлемая часть культуры питания, и наши дети усваивают ее через социальные сети, от сверстников или дома, наблюдая за нами. Но если семейная трапеза – лучшее средство от всех наших недугов, откуда же вообще взялась эта проблема? Если совместный прием пищи и есть ответ, то в чем же тогда заключался вопрос?