Еда и отношения: Как накормить и напитать наших детей и всех, кого мы любим - Макнамара Дебора

У нас огромные проблемы с отношением к еде, утверждает Бренэ Браун в своей лекции 2010 года на Ted: «Мы самые большие должники банков, сильнее страдаем ожирением, зависимостями и принимаем больше лекарств, чем взрослые жители США в любой другой период истории страны», и мы передаем эти проблемы в наследство нашим детям (4). Слова К. С. Льюиса об утрате близости и единения вокруг еды, сказанные в 1952 году, сейчас кажутся пророческими:

Где грань между удовольствием от еды и навязчивым беспокойством и тревогой о том, чем мы кормим детей и что едим сами? Как понять, что мы пытаемся заменить едой нечто другое, чего нам не хватает? Почему разрыв связи между едой и человеческими отношениями порождает столько проблем?

Было время, когда родители могли положиться на мудрость культуры, принимая решение, чем и как кормить и что есть. Опора на культуру придавала нам уверенности: мы знаем, что нужно нашим детям. Те времена прошли. Сегодня мы беспокоимся, насколько здоровыми они вырастут, не унаследуют ли наших проблем с питанием, не навредит ли им предложенная нами еда. Нас волнует, что мы не умеем готовить, что нам не хватает времени, что у нас недостаточно большая семья, что мы можем/не можем позволить себе купить продукты, которые хотим, что другие осудят нас за выбор блюд, что наши дети слишком худые или слишком крупные, или что мы создаем для них проблемы с питанием в будущем. Мы тонем в информации, не зная, в каком направлении двигаться. Мы ищем быстрые методы и инструменты для решения проблем с питанием, вместо того чтобы искать фундаментальные идеи. Мы говорим о единстве, не понимая, что это значит на самом деле, особенно когда речь заходит о еде. Спойлер: стол как таковой тут вообще не при чем.

В обществе, где люди теряют индивидуальность, утрачивают духовность и озабочены лишь работой, культурные традиции и способы приготовления пищи, передаваемые из поколения в поколение, разрушаются и исчезают. Мы лишаемся мудрости, накопленной поколениями, как поддерживать связи через еду, и даже не осознаем этого. Ослабление культурных традиций и ритуалов и переход к более секуляризованному обществу лишают нас устойчивости, которую обеспечивают взаимоотношения. В декабре 2013 года Япония внесла свою кулинарную традицию васоку в Список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО (Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры) (6). Васоку, где «ва» означает «Япония», а «соку» – «употребление пищи», – это набор новогодних традиций приема пищи, которые подчеркивают смену времен года, благодарность природе и стремление к сближению с целью углубления отношений. Если бы традиции питания оставались прежними и соответствовали культурным традициям, их не нужно было бы охранять как исчезающие.

Имейте в виду, что в некоторых детских садах и дошкольных учреждениях сегодня принято передавать ответственность за «перекусы» самим малышам. Другими словами, предполагается, что дети в возрасте от трех до пяти лет должны сами догадаться, когда им нужно «подкрепиться». В основе этих практик лежит идея, что маленького ребенка можно научить саморегуляции и осознанию своих пищевых потребностей. Но при этом не учитывается, что его мозг еще недостаточно развит, чтобы он мог контролировать свои импульсы и занимался саморефлексией и саморегулированием. Даже в случае идеально протекающего развития, префронтальная кора головного мозга интегрируется в возрасте от пяти до семи лет, а у чувствительных детей еще позже (от семи до девяти лет). И только после этого становится возможным рефлексивное и исполнительное функционирование. Чтобы дошкольник прекратил игру, задумался о своем теле и определил, насколько он голоден, требуется скачок в развитии, который может обеспечить только чудо. Не следует возлагать на маленьких детей ответственность за то, когда, где и что они будут есть, хотя они, безусловно, в состоянии решить, что им нравится и когда они наелись (7).

Майкл Поллан утверждает, что пустота, возникшая из-за исчезновения традиций питания, усилила интерес к диетологии по принципу «свято место пусто не бывает» (8). Североамериканцы «зациклены на питательности продуктов и на том, хорошие это продукты или плохие, тогда как французов и итальянцев больше интересует сам процесс питания» (9). Мы утратили понимание контекста взаимоотношений, который должен определять наши пищевые привычки. Как пишет в своей книге The Magic Harvest: Food, Folklore and Society («Волшебный урожай: еда, фольклор и общество») антрополог и историк Пьеро Кампорези,

Питательность и состав продуктов имеют значение, и что есть, конечно, тоже важно, но диетология заставляет нас смотреть на пищу через призму страха и полностью игнорирует отношения, мешая и нам фокусироваться на них. А между тем, прием пищи – не только биологический, но и социальный и эмоциональный акт.

Ясное дело, что мы изо всех сил стремимся вырастить из детей хороших едоков. Педиатры, семейные врачи, диетологи, нутриционисты, медсестры, психологи и консультанты, специализирующиеся на вопросах питания, в один голос утверждают, что частота пищевых проблем растет в геометрической прогрессии. Все эксперты, с которыми я беседовала, утверждали, что те или иные проблемы с питанием есть у всех жителей Северной Америки, в том числе одержимость едой, беспокойство из-за худобы или набора веса. Люди считают себя толстыми или переживают из-за потери веса, чувствуют стыд или вину в связи с едой или размером одежды, ограничивают себя в питании, потому что все это вызывает у них тревогу, а то и вовсе заставляют себя голодать.

Ожирение сокращает продолжительность жизни и приводит к «омоложению» хронических заболеваний. Расстройства пищевого поведения, такие как булимия и анорексия, ежегодно уносят больше жизней, чем любые другие психические проблемы, уступая лишь передозировке опиоидами. При этом они не настолько бросаются в глаза и часто провоцируются культурными стереотипами о «правильном размере» (11). По некоторым оценкам, расстройствами пищевого поведения страдает 10 процентов людей во всем мире. Это ошеломляющее число, особенно с учетом того, что пятая часть из них умрет, не получив никакой помощи (12). Пандемия КОВИД–19 только усугубила проблему и привела к трехкратному увеличению числа серьезных и опасных для жизни расстройств пищевого поведения. Больницы и лечебные учреждения переполнены людьми с такими диагнозами (13). Это воистину пугающий парадокс: нам вредит наше отношение к еде. Еда не всегда насыщает, и мы ошибочно полагаем, что дело в самих продуктах. Но на проблемы с питанием нужно посмотреть под другим углом: если чего-то не хватает, возможно, дело в том, как мы едим, а не что? Быть может, не хватает чего-то, что можем предоставить только мы, но понятия не имеем, о чем вообще речь?

Чего не хватает?

Еда (как и сами продукты и процесс питания) по задумке природы неотделима от контекста человеческих отношений. Как давно мы прекратили волноваться о том, кто кормит наших детей и какие отношения при этом с ними формирует? Рассматриваем ли единение как нечто большее, чем сидеть с кем-то рядом за столом во время еды? Что происходит, когда пищу считают только топливом для организма? Становится ли тогда еда скучной рутиной вроде заправки автомобиля? Человек – не телесная оболочка, которую нужно наполнять, а эмоциональное существо, созданное взаимодействовать с другими, – нуждается в насыщении. Наш организм даже не в состоянии нормально переварить пищу, которая в него попадает, если нас что-то тревожит! Для усвоения питательных веществ нам требуется эмоциональный покой.