Таможня бабы Яги (СИ) - Яр Елена

— Я вот что в доме нашёл. — Мальчишка шмыгнул носом и извлёк из кармана штанов что-то завёрнутое в средней чистоты тряпицу. Я подалась вперёд, чувствуя, что любопытство загорается с новой силой.

В тряпице оказалась довольно крупная жемчужина.

— У нас такого отродясь не было, — сказал Ивашка. — Это ж водяного, да?

История становилась всё дурнее. Похоже, не просто так Водяной женщину уволок — сделку её соседи заключили. Продали её самым банальным образом. Иначе откуда в доме могла такая редкость оказаться? С другой стороны, это несколько облегчало дело с её возвращением: не мог Водяной ссылаться на то, что женщина сама ему улыбалась и завлекала. Любовь — вещь нематериальная, недоказуемая, а, возможно, и вообще не существующая. Сделка — совсем иное. Её можно отменить или перезаключить.

Но много ль шансов, что это мальчишка сможет сделать? Даже если я его научу…

Надо бы признать, что если я хочу доброе дело сделать, то пускать его не следует. Сгинет вслед за матерью. Не думаю, что она мне спасибо скажет, если я её сына погублю. Откажу в переходе…

Вряд ли на моём лице отразились мои размышления, уж чем-чем, а эмоциями я неплохо владела, но Ивашка словно почуял что-то. Мрачно глянув на меня, он сказал:

— Я всё равно пойду. Слышал, что баба Яга ты не единственная…

Захотелось отвесить пацанёнку затрещину, но вместо этого я фыркнула:

— Не единственная, говоришь…

Упрямство — вещь полезная. Сама так всё время и выезжаю. Но на нём одном далеко не уедешь и мужиком не станешь. Хотя, как Ивашке мужчиной стать и в силы свои поверить, коли мамку спасти не сможет? И даже не попытается?

— Ладно, Иван, — сказала я. — Помогу. Проход открою. Подарок нужный в дорогу соберу. И совет дам. Бесплатный.

Он подскочил, сияя глазами, одёрнул рубаху и за тулупом потянулся.

— А ну, угомонись! — велела я. — Это совет бесплатный. Остальное — за плату.

Он сел, снова напрягшись.

— Служить мне будешь год, — сообщила я, и видя, как испуганно округлились глаза мальчишки, добавила: — Как вернёшься от Водяного. Согласен на такую плату?

Ивашка поспешно кивнул — видимо, он ждал чего-то худшего — и снова подскочил одеваться.

— Куда? — опять осадила я.

Он моргнул:

— Так… туда.

— Ой, дурень! — Я закатила глаза. — На улицу выгляни, обмылок! Темень непроглядная. Ты как ночью на той стороне выжить-то планируешь? И пары шагов не сделаешь, как тебя кто-нибудь либо съест, либо голову задурит, либо в полон возьмёт. Утра ждать надо. Вот тут на лавке ляжешь, а перед самым рассветом я тебя подниму и всё расскажу, как и что делать надо будет.

Глаза парнишки зажглись пониманием, облегчением и даже восторгом.

— Спасибо тебе, Ягушечка, век помнить буду!

— Век не надо, — ворчливо сказала я, не желая признаваться, что искренняя, хоть и преждевременная радость, меня растрогали. — На обратном пути спасибо скажешь, да поклон земной отобьёшь…

4

Небо едва светлеть начало, а Ивашка уже сидел за столом и с аппетитом прихлёбывал щи. Надеюсь, это не мешало ему воспринимать информацию, которую я втолковывала. Как, что и кому следует говорить, где идти, от чего прятаться. Радовало, что в нужных местах мальчишка кивал. Расстраивало, что жмурящиеся от удовольствия глаза были слишком благостные. Как бы моя доброта не вышла ему боком: решит, что вся нечисть, как и баба Яга, такая же нестрашная.

— А теперь заключаем договор, — сказала я, присаживаясь напротив и протягивая ему руку ладонью вверх. — За проход через мою избу ты обещаешь мне плату: год службы при моём хозяйстве. Уходишь лишь по моему разрешению, делаешь всё, что скажу.

Ивашка с подозрением на меня поглядел.

— Детей на лопату сажать и в печь отправлять я не стану, — сообщил он, перестав жевать.

— С этим я сама справлюсь, спасибо, — хмыкнула я.

Гляди, какой — о суевериях вспомнил! Сам-то много у меня в доме на лопате наездился, можно подумать. Или он себя уже взрослым считает?

— Дальше: совет. Никому не верь на слово, проси клясться. Но выбирай такое, что конкретному существу важно. Например, водяным важна непересыхающая влага. Лесным, по большей части, плодородная земля. Упырям — живая кровь…

— Упырям? — тут же переспросил заволновавшийся мальчик.

— Ну, откуда я знаю, кого ты в пути встретишь? — я говорила с напускной бодростью, давая ему шанс испугаться и передумать. Но этого не произошло.

— А есть смысл с упырем переговоры вести? — уточнил он. — Может, сразу бежать?

Я покивала, признавая его правоту.

— Бежать — вообще отличный выход. На той стороне лучше прослыть трусом, чем завтраком. Ну так что, подходит тебе, Иван, договор? Скрепляем рукопожатием?

Он отложил ложку — тем более, что тарелка была уже пуста — отёр рукавом рот и протянул мне ладонь.

— Скрепляем!

Надо же, какая кисть у мальчишки — крупная, почти размером с мою. Видимо, высоким будет. Если переживёт ближайшие дни.

— А теперь мой подарок. — Я встала, прошла в свою комнату, порылась в шкафу и достала, что давно уже придумала ему дать.

Я сама не знаю, как точно это работает. Нет никакого просчёта, инструкции или алгоритма. Я даю переходному то, что мне кажется важным. Это чутьё. Особый нюх бабы Яги. Я просто знаю, что нужно дать.

Вернулась, положила перед ним на край стола ворох светлой ткани.

— Это что? — Ивашка разложил подарок и глаза его полезли на лоб: — Это что, женская рубашка⁈ Зачем мне женская сорочка?

— А ты как, дурень, меж русалок пройдёшь, а? — Я опять с трудом поборола желание дать ему образовательную затрещину.

Он моргнул:

— Ну, быстро пойду. И зажмурюсь, чтоб их не увидеть. И чтоб они меня не уволокли…

— Ой, неуч!!! — Я вздохнула. — Словно им твои закрытые глаза шептать помешают… Заговорят— задурят башку твою бестолковую. Но от них откупиться можно.

— Так дай мне тогда монетку лучше, чем же я откуплюсь?

— Откупаются тем, что нужнее всего. — Я откинулась и скрестила руки на груди, ощущая себя не Бабой Ягой, а мамкой. — Русалки — они же голые. А что голому больше всего надобно?

— Аааа, — начал понимать парнишка. — Одежда им нужна? Ну спасибо тогда, Ба… Бабушка? — Он вопросительно поглядел на меня.

— Угу, она самая. Вернёшься — скажу имя своё настоящее. А пока рано.

Воробей ждал нас у выхода в другой мир, сидя на притолоке, вцепившись лапами в прибитую доску с подковой на ней. Без Шныря я тоже могла открыть дверь в нужное место, но с ним выходило и легче, и точнее. Он чирикнул, поторапливая — видимо, устал уже притворяться, что не умеет разговаривать.

Дверь скрипнула, раскрываясь.

В царстве Водяного зимы не было — не мог он допустить в своих владениях подобного бесчинства. Лес был в листве, пронизанной солнечными лучами, тропка вилась от моего порога куда-то вдаль, плутая между стволами и кустами. Не жаркий полдень, конечно, но довольно сносный и тёплый день. Признаюсь, иногда, устав от затяжной зимы, я ходила сюда погреться да по траве босиком походить. Но никогда не наглела, чтобы случайно в долгу у местных не оказаться.

Ивашка поблагодарил меня напряжённым голосом, но твёрдым шагом вышел и направился вглубь леса.

— Удачи! — крикнула я вслед и затворила дверь.

— Три к одному, что не вернётся, — выпалил Шнырь, едва дождавшись возможности снова начать разговаривать.

Я поджала губы.

— Что? — не понял он.

— Вот, вроде не ворона ты, — в сердцах сказала я, — а накаркать беду для тебя — раз плюнуть!

Я оделась и вышла во двор. Солнце ещё только красило золотом верхушки елок, но я всегда вставала рано, и дела уже ждали. Надо было подоить козу и задать ей сена, отколоть льда и нагреть его, чтобы напоить эту неблагодарную скотину, которая всегда исподтишка норовила наподдать мне своими рогами. И не боялась же ничего, бесово отродье. Самой Бабе Яге синяки ставила — и жива осталась.

Хозяйство было небольшим, но помогало сильно. Можно было ещё кур завести, да слишком глухо в этой части леса, всех растаскивали либо звери, либо нечисть, что тоже до яичек и мясца были большие охотники.