Таможня бабы Яги (СИ) - Яр Елена

— Это я так… размышляю…

Это было и правда странно, не припомню за хозяином вод такой любвеобильности. С другой стороны, это было даже немного удобно: я беспокоилась, как там Ивашка, а этого сильного и умного можно было напрямую направить по стопам мальчишки. Если что, он пареньку поможет, вон какой защитник дев да младенцев.

С другой стороны, я не могла быть уверена, что мальчик дойдёт туда, куда надо. На той стороне любой шаг мог стать опасным для человека, тем более для ребёнка. Его мог задурить кто из нечисти, он мог перепутать дорогу, да в принципе не справиться и не дойти до нужного места… И пустить по его следам Елисея в подобном случае означало бы не выполнить свою часть сделки…

— Что не так, Яга? — ворвался в мои мысли голос гостя.

— Да помолчи же, говорю! — рявкнула я. У меня уже начала оформляться идея, а он чуть всё не испортил. Потом я вздохнула. — Ладно, болтун, давай вместе думать. Итак, расклад такой. Сам Водяной редко кого-то похищает. Ну разве что для веселья. Но это обычно бывает так, с нахрапа: если увидел, что кто-то в лодке излишне перегнулся через борт, то может схватить. Или на берегу если кто языком мелет, что хотел бы царство морское поглядеть, то Водяной может устроить экскурсию в одну сторону.

— Ну это же явно не зимой происходит, — заметил Елисей. — К тому же Красава в собственной светлице была.

— Хорошо. Тогда вот ещё вариант: обещанный ребёнок. Ежели родитель что-то просил у водяного, и тот за помощь свою будущего младенца испрошает. Ничего не говорил такого твой царь Дивногородский?

— Не говорил. — Мужчина, покачал головой не задумавшись — значит, сам уже это выяснил. — Вернее, сказал, что никого никому не обещал.

— Ладно, — согласилась я. — Выходит, это всё какая-то нестандартная ситуация. Не знаю… Водный царь в карты на желание с Кощеем играл и продул. И тогда похитил твою Красаву в счёт долга — не для себя, выходит…

— В карты? — ошарашенно выдохнул он.

— Ну а что? Ты думаешь, только вы, люди, творением рук нави пользоваться умеете? Папоротник цветущий заставлять свои желания исполнять, в заговоры свои потусторонних звать? В обратку это тоже работает.

Елисей покачал головой.

— А разве не мог он в красивую девушку влюбиться и решить её похитить?

— Очень вряд ли. Ему нафиг не упали все эти ваши девицы для постельных нужд, у него русалок одна другой краше — не выберешь. В любом случае, — продолжила я. — точно узнаешь ты это, лишь когда к водному придёшь.

— Скажешь, куда идти? — спросил Елисей.

— Скажу. Даже, может, клубок дам… Но сначала плату твою возьму.

Я внимательно следила за изменением его лица. Наверняка за разговорами он уже стал надеяться, что я забуду или потом, по возвращению заставлю обещанное выполнить. Но не тут-то было.

Шынрь, всё время разговора внимательно прислушивающийся, понятливо вылетел наружу через окно-слух.

— И в каком обличье мне тебя целовать? — спросил Елисей. Надо отдать ему должное, излишне демонстрировать брезгливость он не стал. Впрочем, и энтузиазма тоже не показал. Надобно его наградить за решительность.

— А выбирай. — Я дернула бровями. — Хочешь, красавицей стану?

Я кивнула головой, показывая наружу, чтобы ему стало понятно: я веду речь о той пышногрудой златовласой девице, которую он уже видел сегодня. Но к моему удивлению он покачал головой.

— Нет. Так оставайся.

Не знаю, что уж его сподвигло к подобному выбору. Вероятнее всего, не хотел лишнего соблазна, чтобы прекрасное тело составило хоть какую-то конкуренцию его любимой Красаве. Что ж, это тоже было достойно.

Я поднялась из-за стола — целоваться через преграду было неудобно, Елисей поднялся тоже. Он скользнул взглядом по моим губам и отвёл глаза.

— Скажи точно, что делать нужно, — попросил он. — Чтобы… с первого раза получилось.

— От тебя ничего особого не потребуется, всю волшбу я сама сделаю. Целуешь по-настоящему, как Красаву свою целовать бы хотел. Слишком быстро не разрывай, может не выйти. Хочешь, до пятнадцати медленно считай, этого, думаю, хватит.

Я говорила максимально по-деловому, стараясь не выдать собственного волнения, которое помимо моей воли захватывало тело и душу. Я заставляла себя смотреть ему прямо в глаза, хоть это было и не просто.

— Готова? — спросил он.

Я кивнула.

Елисей шагнул к мне ближе, и я подставила ему лицо. Очевидно, что ему придётся нагнуться — он был выше. Возможно, было бы удобнее, если б он меня обнял, но миловаться с Бабой Ягой ему было явно не в удовольствие. Он решительно, словно сигая с обрыва, прижался к моему рту.

Я думала, мне самой придётся командовать в поцелуе, но Елисей раздвинул губы и пошёл глубже. Едва не пискнув от неожиданности, я позволила ему вести. Ничего не скажешь, опыт в этом деле у него явно имелся — и весьма солидный. Иначе, с чего бы вдруг меня так увлекло происходящее. Не помню, чтобы когда-либо во время передачи личины я закрывала глаза — даже если нужно было сосредоточиться.

Подавив желание придержать его за плечи, я тем не менее проявила инициативу. Надеясь его испугать — уж слишком уверенно от всё это делал. Второй целью было вернуть себе ускользающий контроль, разумеется.

Он не испугался. Позволил ускорить поцелуй, разогнать пульс, взметнуть волнение до небес. Мелькнула мысль, что я могла бы чем-то таким заниматься и почаще, уж больно это было приятно, увлекательно и однозначно воодушевляющее.

— Достаточно? — хрипло спросил он, оторвавшись от моих губ.

Я шагнула назад и прочистила горло.

— Угу.

Такой идиоткой я давненько себя не чувствовала. И дело не в том, что я губами его увлеклась. А в том, что за всем этим действом про личину забыла напрочь. Вроде и знакомая последовательность: создать слепок, потянуть на себя, вобрать целиком и закрепить, чтоб назад не дёрнулась. Но поди ты — не сделала.

И второй раз просить не будешь — как объяснить, почему в первый раз не вышло? Дура, Яга, ну как есть, дура! Так и останешься без богатырской личины, идиотка.

Но признать, что я сплоховала, было точно выше моих сил.

— Благодарствую, — сказал я, отворачиваясь.

Постучала по двери, призывая Шныря вернуться в дом. Заодно давая себе передышку и возможность прийти в себя.

5

Шнырь пристроился на притолоке, готовый помогать провести переход, едва я выдам Елисею все инструкции. Я посмотрела на воробья внимательным взглядом, колеблясь в принятии окончательного решения. Шнырь это заметил и явно встревожился.

— Даже не думай, — чирикнул он, а Елисей вздрогнул.

Я приподняла бровь, словно уточняя: а не забыл ли он, кому советы раздаёт. Собственно, этот искренний протест и заставил меня решиться. Терпеть не могу, когда мне приказывают. Даже если это мой самый лучший помощник и друг.

Пройдя всю комнату, я тщательно заперла дверь, ведущую в мир людей.

— С тобой пойду, — заявила я, обращаясь к Елисею.

— Это ещё зачем? — нахмурился тот.

— Не бойся, не по твою душу. Дело у меня к водяному тоже есть. Так что, считай, просто компанию составлю.

— А если я против?

Я закатила глаза:

— Ну, кто ж тебе помешает? Будь против.

— Но ты всё равно пойдёшь? — понятливо уточнил он.

— Разумеется.

Шнырь спорхнул на стол и возмущённо заорал:

— Это из-за мальчишки? Из-за него? Может, хватит уже всех подряд спасать?

Я цыкнула на него, сдёрнула с вешалки цветастую суму и подошла к волшебному сундуку. Распечатав его и откинув крышку, принялась перебирать спрятанные сокровища. Вероятно, Елисей неотрывно наблюдал за мной, но чрезмерного любопытства не проявлял и вообще затих, обдумывая полученную информацию.

— Никого я не спасаю, — сообщила я, вытаскивая нужное и запихивая в суму. — Я только посмотрю, что там и как. Давно не была, соскучилась по тамошним. А ты, Шнырь, за старшего остаёшься.

— И тень смогу выпустить? — мигом сменив настроение, с надеждой и предвкушением попрыгал к краю стола воробей.