Таможня бабы Яги (СИ) - Яр Елена

— Слушай, Елисей, ну что ты вокруг да около ходишь? Словно я не понимаю, что тебе узнать про Водяного надо побольше, и ты как будто незаметно к нему меня подводишь. Так вот — это заметно! Не держи меня за дуру, будь любезен.

— Прости, — как будто бы даже искренне повинился он.

А я вдруг осознала, что это первый раз, когда он прощения у меня просит. Даже когда было за что — обходил стороной такую форму покаяния. Это было занятно и достойно обдумывания. Он начал ко мне оттаивать? Видеть меньшего врага, чем раньше? Очень опрометчиво с его стороны.

— И правда, мне интересно… — начал он, но замолчал, среагировав на мою резко вскинутую руку.

Впереди на тропинке стоял мальчишка. В первый момент я даже подумала, что это Ивашка — и рост, и цвет волос были похожи. Но разглядев, я поняла, что ошиблась. Одежда была другой — более изношенной, да и лицо — узкое, конопатое — совсем не напоминало моего знакомца.

Мальчишка явно ждал нас, стоял, переминаясь с ноги на ногу и сильно нервничал.

— Эй, парень! — издалека крикнул Елисей, но голос его звучал удивительно ровно. Он не хотел спугнуть мальчишку. — Доброго дня! Ты заблудился?

Вообще, логичный вывод. Раз я парня не узнала, значит, он через мою избу не проходил. То есть он здесь давно и, вероятно, потерялся. Мы подошли, и я внимательно всмотрелась в его лицо: он моргал, будто старался не заплакать. Нервничал, и сильно, руки подрагивали, словно он был готов в любой момент дать стрекача.

— Доброго денёчка, — проговорил он. Голос ломался, как обычно бывает у вступивших в пору отрочества. Хотя по росту и телосложению он казался младше. — Я немного… да, потерялся, выходит. Вы в мир людей идёте?

— Пока нет, — сообщил Елисей, тоже разглядывая незнакомца. — У нас дело есть одно. А потом, да, на выход.

Стрельнув в меня взглядом, парнишка счёл зрелище не впечатляющим. Определив Елисея главарём, на него и продолжил работать.

— Меня Семёном звать… — представился он.

— Я Елисей, — с готовностью поддержал знакомство мой спутник. — А это…

Тут он завис. Сообщать мальчику, что я баба Яга было как-то не слишком дальновидно.

— Марфуша я, — сладким голосом сообщила я, и Елисей покосился на меня с подозрением.

— А возьмите меня с собой, а? — Семён хлопнул ресницами и просяще сдвинул вверх внутренние уголки бровей. — Я не стану мешать, правда…

— Конечно, не переживай, можешь идти с нами, — мягко сказал Елисей, и мне снова захотелось закатить глаза. — Ты как тут вообще оказался?

И прежде чем мальчишка что-то начал объяснять, я решила, что пора бы мне и встрять:

— Живёт он здесь, — усмехнулась я. — Неужто не видно?

Елисей бросил на меня быстрый взгляд и напрягся:

— В смысле «живёт»? Он не человек?

— Я человек! — тут же упрямо завопил мальчишка, с подозрением посматривая в мою сторону и на всякий случай отодвигаясь на пару шагов.

— Конечно, человек. — Я согласно кивнула. — Ну, почти. Потому и не понял, кто я, да, родной?

Семён отступил ещё на пару шагов.

— Что происходит? — Елисей свёл брови. — Не пугай парня, ты чего? Мы верим, что ты человек, не переживай!

Я аккуратно пошарила в кармане, выискивая возвращай-петлю, на всякий случай, вдруг пацанёнок и правда рванёт в бега. А сама наклонила голову вбок, пристально разглядывая всё больше нервничающего Семёна.

— А ты прям везде человек? — с улыбкой уточнила я. — И если я тебе в рот загляну, то ничего лишнего не обнаружу?

Впервые на лице показался страх. Мелькнул быстрой тенью и спрятался. Видимо, главная цель была сильнее испуга.

Он улыбнулся, показав зубы — ровные, вполне человеческие, и Елисей снова стрельнул взглядом в меня.

— Он человек, ведь так? — спросил он уже не совсем уверенно.

— Скажи мне, дружок, — я обратилась к Семёну, игнорируя мужчину. Тут, кажется, в голову мальчишки впервые пришла мысль, что невысокая рыжая девица здесь не на последних ролях. — Ты зачем с нами идти хочешь? Дело какое, а сам боишься? Или за счёт нас инициацию пройти хочешь?

— Дело, — насупился Семён, бросив притворяться. — Мне инициация вообще не нужна, я не планирую… ну… это…

— Хорошо, — кивнула я.

— Да кто это такой⁈ — возмущённый игнорированием, воскликнул Елисей.

Я повернулась к мужчине, краем глаза всё равно держа в поле зрения мальчишку — мало ли, что тот выкинет.

— Упырёныш это, — сообщила я.

Елисей среагировал тут же: выхватил меч, блеснув им в луче солнца, случайно пробившемся сквозь плотную листву, и встал в боевую позу. Кончик лезвия смотрел ровно в грудь мальчишке. Тот попятился ещё на пару шагов.

Я впечатлилась скоростью воина и дала себе внутренний подзатыльник. Не только он потерял осторожность, но и ты, Яга, ничуть не лучше. Вряд ли, конечно, Елисей осмелится на меня нападать, ведь без моей помощи назад он не факт что вернётся. Но и забывать о том, насколько он может быть опасен, не следовало.

— Убери оружие! — велела я. — Он пока нам не опасен.

— Пока? — уточнил Елисей, тем не менее опуская клинок к земле.

— Я людей не кусаю! — крикнул Семен.

— И это тоже, к сожалению, пока, — кивнула я.

Елисей медленно убрал меч, всё ещё не сводя недоверчивых глаз с мальчишки.

— Как он может быть упырём? Он же не похож совсем. Кожа не слезает, клыков нет, да и выглядит он… живым.

— Это верно, — пояснила я. — Потому что он не обращённый упырь, а рождённый. Бывает, знаешь ли, что у кровопивцев не все инстинкты отмирают. Особенно вначале, сразу после обращения. И тогда может родиться вот кто-то типа Семёна. Он такой же, как люди, но только вот у него два ряда зубов. И если в рот заглянуть, то это можно увидеть.

По лицу Елисея я видела, что ему очень хочется эту теорию проверить. Но врождённая осторожность не позволит ему совать пальцы в рот тому, кто потенциально может их откусить.

— И теперь, — я продолжила рассказ, — наш милый Семён будет человеком до тех пор, пока либо не попробует человеческую кровь, не отхватит случайно кусок чьей-то плоти, либо его не укусит упырь. Всё так? — Я повернулась к мальчику.

Тот мрачно кивнул.

— Я поэтому с вами и хочу идти, — сказал он, глядя на нас исподлобья. — Там впереди по тропе логово упыря. Я иду к Лешему, он на меня печать свою заговорённую поставить может. И тогда я ему служить буду всегда, кровь мне станет не страшна.

— А, думаешь, под Лешим ходить лучше? — рассеянно спросила я, думая совсем о другом.

— Лучше. Я не хочу людей жрать.

— Мы тебе поможем! — подал голос Елисей, а я даже забыла возмутиться этому самоуправству. Гораздо больше меня занимала сейчас та информация, что впереди по тропе, по которой недавно шёл Ивашка, сидит настоящий упырь. Мальчишке против него не выстоять.

— Показывай, где твой упырь, — скомандовала я и быстро зашагала вперёд, на ходу выискивая в суме то, что мне может пригодиться.

Так мы и шли — Семён впереди, чуть позади мы с Елисеем. Меч доставать он не стал — видимо, чтобы не нервировать упрёныша, но ладонь с рукояти оружия не спускал.

Я временами прикрывала глаза, чтобы исключить зрение из работающих органов чувств и обострить остальные, в первую очередь волшебное чутьё. В нави чары везде, усеивают землю и пронизывают воздух. В этом смысле просто искать волшбу было бесполезно. Но я опасалась уловить волнение, всплеск силы, который мог бы означать, что затаившийся упырь радостно преследует жертву.

Хотя, я понимала: исключать, что Ивашку уже давно схарчили, тоже было нельзя.

Всё вокруг затихло, словно готовясь к первому акту нового представления — так и в человеческом мире лес замирает, когда приближается мощный зверь. Даже самые мелкие птички, которые вряд ли могу считаться хотя бы завтраком, подобру-поздорову прячутся и закрывают рты.

Упырь знал, что мы идём. Даже не так: он знал, что мы знаем, что он нас ждёт. И тут вопрос был только в том, чья готовность лучше.

Всё произошло почти одномоментно. Семён резко остановился, весь напружинившись. Елисей совершенно волшебным способом не только мгновенно выхватил меч, но и оказался перед мальчишкой. А на дороге перед нами уже стоял во весь рост упырь.