Дверь открылась, и в так называемый дом начали заходить люди. Все пожилые.
— Леди Ирэн, танцуйте! — воскликнула одна из женщин. — Улов сегодня у нас хороший! На ужин можем позволить себе жаркое с мясом и грибами.
Но тут она заметила меня, замолкла и замерла возле порога с авоськой в руках. Следовавшие за ней уперлись ей в спину и недовольно заворчали.
— Ну что встали-то, леди Веро́ника? Пошевеливайтесь! Я хочу протянуть ноги и горячего чая с медом. Ирэн! Ставь чайник!
Когда им всем удалось оказаться внутри, постояльцы замерли, заметив причину замешательства зашедшей первой женщины. На меня уставились четыре пары глаз. Прибыли три женщины и один мужчина. Глухой мужчина не выказывал никакого интереса к нам и к тому, что происходило. Сидел возле окна и все смотрел куда-то вдаль, водя пальцем по запотевшему стеклу.
— У нас гости? — спросила вторая из женщин, будто меня здесь не было.
— У нас гости, а мы в таком виде. Что же мы медлим? — засуетилась третья.
Все три женщины кинулись за ширму, прежде сунув авоськи мужчине сзади. Тот выглядел не таким обескураженным, чем женская часть.
— Давно к нам не заглядывали гости, — с улыбкой на лице шагнул он к нам. — Добро пожаловать!
Протянул авоськи женщине, которая угощала меня чаем. Та, к которой обратились “Ирэн”, забрала их. Мужчина же протер руки об штаны и протянул мне, склонив голову, как и было положено при приветствии.
— Барон Коди фон Синглер к вашим услугам, леди, — поцеловал он мою руку. — Какими судьбами в наших заброшенных краях и забытых людьми и даже богами местах? Неужто кого-то захотели приютить у себя?
Я растерялась от такого напора. Прежде за мной такого не водилось. Мужчина же присел на стул. За ширмой все еще продолжали копошиться и шипеть друг на друга. Ирэн занялась добытой едой. Запах грибов я учуяла сразу. Постоялица приюта, скорее всего, дежурная по кухне, высыпала сморчки в тазик.
— Тут хватит на несколько дней! — обрадовалась она. — Можно даже состряпать пироги. Тем более у нас такие гости.
— Какие это такие? — отозвались за ширмой, и одна из женщин показалась нам уже в новом платье.
— Сейчас мы все спокойно сядем за стол и все узнаем за чашкой чая из уст нашей гостьи, — спокойно проговорила Ирэн, начав собирать на стол.
Вскоре подтянулись и остальные. Стол немного сдвинули, чтобы все могли уместиться за ним. На два стула положили заранее подготовленную доску, сделав из него скамейку. На ней разместились барон и три женщины, и они оказались напротив меня. Глухого мужчину к столу привела Ирэн и усадила чуть ли не насильно, сама села по другую сторону, словно во главе стола. Места хватило всем. Даже Тони бы уместился, успей он вернуться с моими вещами. Но его все не было, будто бы мужчина не торопился специально, оставив меня в руках любопытных постояльцев приюта.
Чай был разлит по чашкам, но никто не протянул руку к питью. Мед стоял посередине стола. Рядом была чашка с домашним простым печеньем и сушеные ягоды с орехами. Видимо, только ближайший лес и кормил постояльцев приюта в последнее время. Скудно, но я была и тому рада. Ведь в той жизни я не успела даже перекусить. Мы не успели доехать до следующего пункта нашей экскурсии. Теперь жильцам придется делиться едой и со мной, также и домом. А я пока ничем им не помогла. И не было никакой уверенности, что смогу. А с собой у меня не было ни крошки.
Никто не торопился заводить разговор. Я прокручивала в голове, как представиться и как сообщить им о грядущих изменениях. Ведь не знала про Аннабель Хэдли ничего. А постояльцы точно будут расспрашивать меня обо мне, к бабке не ходи. Вон какими глазами журят меня.
— И так, откуда к нам пожаловала такая очаровательная юная мисс? — первой заговорила женщина с осанкой, которой позавидовала бы и сама королева. Сразу видно, что женщина непростая.
— Леди Аннабель Хэдли, — назвала я свое имя. — Меня направили сюда для того, чтобы восстановить ваш приют.
И в ответ мне тишина…
Вы слышали когда-нибудь тишину? Не просто молчание, не заминка, не сдержанное безмолвие, а тишина. Мертвая тишина. Абсолютная. Будто сам воздух вокруг нас застыл, будто время остановилось. Ни вздоха, ни шороха, ни единого звука. Только тишина. Словно сама смерть пришла…
Тишина такая, что густая, как смола. Если поднять руку, то можно потрогать, наверное. Тишина, которая давила на барабанные перепонки. Она обволакивала комнату, превращая ее в застывший кадр из забытого фильма. Даже ветер за тонкими стенками сарая казался предательски громким, нарушающим наш немой договор.
Я ждала всего: прямого отказа, возмущения, споров, криков радости или хотя бы удивления. Но не такой реакции. Тишина нервировала. И вдруг громкий звук. Мужчина, что не слышал, отодвинул стул с громким звуком. Потом он медленно зашаркал к окну, где прежде и сидел. Но этого хватило, чтобы тишина треснула.
— Восстановить? — раздался хриплый голос. — А кто вам сказал, мисс, что мы этого хотим?
Глава 4. И не таких уламывали!
Глава 4. И не таких уламывали!
Аннабель Хэдли
— Восстановить? — раздался хриплый голос. — А кто вам сказал, мисс, что мы этого хотим?
Я непонимающе уставилась на пожилых людей. Вот я сидела среди них за столом, покрытым потертой клеенкой с давно выцветшим рисунком. В домике пахло чаем и какими-то травами и мазями. Кто-то из постояльцев постукивал ложкой по стенкам чашки. Ритмично, монотонно, словно углубился в свои мысли и забылся. Со стороны это могло выглядеть как обычная трапеза в приюте для пожилых. Скудная, будничная, обставленная старой мебелью. Но я видела совсем другое.
Я видела тех, кто когда-то пил вино из хрусталя, а теперь поглощал чай из обычной чашки. Они больше не носили шёлковых камзолов, не склоняли головы перед портретами предков в золоченых рамах. Теперь их плечи покрывала давно вышедшая из моды одежда, выцветшая, протертая до дыр. Но достоинство осталось. Только достоинство.
Даже если сейчас они сами добывали еду, копали землю, рубили дрова, таскали воду, делали это без жалоб, без высокомерного вздоха, будто труд был для них позором. Нет. Они работали, понимая, что от этого зависит их жизнь. И им ни к чему было менять установившийся для них привычный уклад.
Я смотрела на своих сверстников и их морщины и понимала, что для них все это было в новинку, непривычным. Но никто из них не выглядел растерянным. Они сидели с немного уставшим и потухшим взглядом. Но так же в их глазах я видела твердость и силу духа. Несмотря на все происходящее в их жизни, они не сломались и продолжали жить, выгрызая у судьбы каждый свой новый день.
Я смотрела на них и понимала одно. Вот он, настоящий дворянский дух и аристократизм. Не в титулах, не в фамильных драгоценностях, не в громком имени, а в умении упасть и заново подняться. Но также я видела во взгляде каждого страх и недоверие. И их тоже можно было понять, они не хотели никаких перемен. Они привыкли к такой жизни. Они буквально выгрызли ее. Они только-только убедились, что могут выжить и так, и радовались каждому новому дню. А тут заявилась я и заговорила о том, во что они давно уже перестали верить.
— Давайте для начала познакомимся, — попыталась я улыбнуться. — Как я могу к вам обращаться? — взглянула я в глаза той женщине, что не хотела восстановления приюта.
— Веро́ника фон Дейч, — вскинув голову, произнесла женщина. — В прошлом графиня Фаттен. Мой племянник обманом отобрал у меня титул и засунул сюда, убедив меня в том, что здесь меня ждет ну просто райская жизнь, — в голосе графини сквозило едкость.
Видимо, признание одной заставило и других смягчиться и выговориться.
— Джудит Аллен, — заговорила соседка графини Фаттен. — В прошлом баронесса. Только титул и остался со мной. Невеста сына выгнала меня из дома со словами, что от меня никакого проку. Поначалу Итан навещал меня, но я его не видела уже более трех лет. Как и своих внуков.
