Он точно всего лишь принц? Том 2: Кинжал и роза (СИ) - Помошникова Наталья

Тишина в трюме стала гробовой. Нарушил её лишь голос Рилет, но теперь в нём не осталось и следа веселья — лишь тихая, быстрая озабоченность.

— Ой… — прошептала она. — Сцена разбередила какую-то рану?

Ответить не получилось. Не было сил. Послышалось, как она, помолчав, коротко кивнула здоровяку — мол, спасибо, — и её шаги удалились к койке. Она дала пространство. Поняла. И в тот момент эта простая человеческая чуткость значила больше, чем любая сила в жестоком мире. Она была тем самым слабым, но упрямым огоньком, что говорил: не все здесь — монстры. Не все здесь — Дамиэны.

Глава 1.3

Пролежала, повернувшись к стене, не зная, сколько времени прошло. Часы в трюме текли иначе — не подчиняясь смене дня и ночи, они измерялись лишь раздачей еды и сменой вахт. Сначала просто лежала, пытаясь загнать обратно, в самый тёмный уголок памяти, те образы, что вырвались наружу. Кайл. Его лицо, его руки, неловкий поцелуй в последние секунды. Его грубая честность, оказавшаяся подлинной в отличие от отполированной лжи Дамиэна. И этот здоровяк… его удар был столь же окончательным, беспощадным. Мир, где сила решает всё. Казалось, удалось сбежать от него, но он был везде. Просто в Лунной Империи его заворачивали в шёлк и усыпали перламутром, а здесь он представал голым и грубым.

Но постепенно волна паники и острой боли начала отступать, оставляя после себя лишь привычную, леденящую усталость и осадок стыда. Стыда за собственную слабость. Рилет ничего плохого не сделала. Она была… собой. Шумной, прямой, возможно, бестактной, но не злой. Поделилась зельем, едой, предложила руку помощи. А в ответ получила реакцию перепуганного зверька.

В трюме стояла неестественная тишина. Даже старики-маги не шелестели дисками. Ссора и последовавшее затишье повисли в воздухе тяжёлым, неловким покрывалом. Слышно было, как Рилет тихо возится на своей койке, стараясь не шуметь. Это осознание заставляло чувствовать себя ещё гаже.

Собрав волю в кулак, медленно, преодолевая сопротивление тела и разума, повернулась и села. Рилет сидела, скрестив ноги, и нанизывала на тонкий кожаный шнур причудливые костяные бусины. Взгляд её встретился с моим, и в карих глазах не читалось ни упрёка, ни раздражения — лишь лёгкая, вопросительная тень.

— Прости, — выдохнула я, и голос прозвучал сипло. — Это не твоя вина. Просто… старые раны.

Рилет отложила работу и махнула рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мошки.

— Да ладно, бывает. Сама слишком люблю поболтать и вляпываться в чужие истории. Я так считаю. — Улыбка её на этот раз была сдержанной, осторожной. — У каждого свои демоны. Не лезу в душу с грязными сапогами, по крайней мере, стараюсь.

Она смотрела на меня, и в этом взгляде читалось приглашение — не к исповеди, а просто к разговору, чему-то нейтральному. И так отчаянно захотелось его принять, чтобы доказать себе, что ещё не полностью разбита, что внутри осталось не только боль и страх.

— Я видела у тебя карту, — прозвучало негромко, с кивком на её жилет с миллионом карманов. — Можешь… рассказать?

Лицо её снова озарилось привычным энтузиазмом.

— Ещё бы! — Ловко достала из внутреннего кармана сложенный в несколько раз толстый лист пергамента, потёртый на сгибах до белизны, и развернула на коленях. — Самое интересное в мире — это не люди, а карты. Люди врут. А карты… карты просто хранят информацию. Я так считаю.

Подвинулась ближе, чтобы разглядеть. Карта была испещрена причудливыми линиями, изображениями гор, лесов и странных существ на полях. Буквы казались незнакомыми, угловатыми, и это давало удобный повод скрыть правду — не всю, но часть.

— Это… красиво, — прозвучало осторожно, пока палец скользил по изгибу побережья. — Меня учили грамоте совсем недавно. И карты… читать не умею.

Это была не совсем ложь. Карты этого мира и впрямь оставались загадкой. А признаться, что прибыла из мира, где не было ни магии, ни королей, — казалось слишком рискованным. Слишком рано. Слишком опасно.

Рилет не выразила ни малейшего удивления, лишь кивнула, будто услышала самое обычное дело.

— Ничего страшного. Всему можно научиться. Смотри. — Её палец с коротко остриженным ногтем ткнул в южную часть материка, в хаос мелких островов. — Вот тут, видишь? Моё место. Южные Острова.

Произнесла это с такой теплотой и гордостью, будто говорила о рае.

— Это не королевство, — голос приобрёл лекторские, заговорщицкие нотки, — а вольные города на огромном архипелаге. Представь: сотни островов, больших и маленьких. И на каждом — свой порядок. Никаких королей, никаких вечных династий. В одном городе правит совет купеческих гильдий, в другом — собрание капитанов, в третьем… — хитро подмигнула, — ну, скажем так, совет самых ушлых и быстрых парней, которых обычно зовут пиратами. Что уж скрывать.

Слушала, и ум, заржавевший от боли и предательства, начал потихоньку шевелиться. Это было непохоже ни на что из прежнего опыта — ни на жёсткую иерархию Лунной Империи, ни на запутанные социальные лифты родного мира.

— Но… как это работает? — сорвался вопрос. — Без центральной власти? Без кого-то, кто устанавливает общие законы?

— А зачем? — Рилет искренне удивилась. — У каждого города свои законы. Главный закон — выгода. Там процветает торговля, азартные игры и, конечно, моё любимое — поиск артефактов в древних руинах, которых на островах видимо-невидимо. Там ценят не титулы и не родословные в палубу корабля длиной. Ценят остроумие, скорость и… — она звонко щёлкнула пальцами у самого носа, — вес кошелька. Никто не смотрит свысока, если нет магии или голубой крови. Главное — быть интересным или полезным.

Мир, построенный на практичности, а не на происхождении или силе магии. Звучало… привлекательно. И невероятно.

— А кто арбитр в спорах между гильдиями? Или между гильдией и этими… «ушлыми парнями»? — не удержалась, чувствуя, как просыпаются старые инстинкты криминалиста. Любая система, даже самая вольная, держится на правилах и санкциях.

Рилет посмотрела с новым, оценивающим интересом. Взгляд её стал острее.

— Вопрос правильный, — одобрительно кивнула она. — Обычно — договор. Сила. Или третья сторона, которой выгодно сохранить мир, потому что война плохо сказывается на торговле. Бывает, нанимают нейтральных арбитров со стороны. Бывает, спор решается поединком капитанов. Всё зависит от ситуации. Жёсткого кодекса нет. Есть договорённости. И репутация. Испортишь репутацию — с тобой перестанут иметь дело. А на Островах это хуже смерти.

Переваривала эту информацию, мысленно сравнивая с Лунной Империей. Там власть была абсолютной и исходила сверху — от Императора, от Великих Домов. Здесь же она оказывалась распределённой, текучей, почти стихийной. Ненадёжной, но и куда более свободной.

— Значит, ваша сила… твоя сила — не в титуле и не в магии, — медленно проговорила, бросая взгляд на её жилет с карманами, где, не сомневалась, хранился ещё десяток полезных мелочей. — А в информации. В связях. В умении договариваться и находить выгоду.

Провела параллель с собственной прошлой жизнью, с работой криминалиста. Там тоже всё решали связи, информация, умение договариваться с одними и давить на других. Территория оказалась знакомой.

Рилет широко улыбнулась, и веснушки её, казалось, заплясали от удовольствия.

— Именно! — воскликнула она. — Вот видишь, а говоришь, карты читать не умеешь. Зато людей читаешь отлично. Я так считаю.

В её глазах читалось неподдельное уважение. Смотрела уже не как на несчастную жертву, нуждающуюся в защите, а как на потенциально ценного союзника. Человека, который мыслит, который задаёт правильные вопросы. Я почувствовала не боль и не унижение, а нечто иное — слабый, но явный прилив собственного достоинства. Можно было стать… полезной. И в этом заключался шанс — не просто выжить, а начать отыгрывать назад всё отнятое. Пусть пока лишь в собственном сознании.

Глава 1.4

Последние часы в трюме текли иначе. Неуловимая, но ощутимая перемена витала в спёртом воздухе. Прежняя апатия и покорность судьбе сменились нервозным ожиданием. Давление тесноты и гнетущих воспоминаний никуда не делось, но теперь ему противостояло нечто новое — цель. Пусть призрачная и опасная, но цель.