Шелк и кровь. Королевская жатва - Платунова Анна

Глава 4

Первую неделю после возвращения студенты учились шаляй-валяй. Солнце светило еще по-летнему жарко, и полки ломились от лакомств, привезенных из дома: родители будто бы отправляли своих чад в дальний поход на северные земли, а не в королевскую академию. Вейн при встрече вручил каждому из нас корзинку с печеньем, сахарными цветами и орешками. Я не любила сладости — эту же корзинку, только со слегка зачерствевшими угощениями я верну своему другу через несколько дней, вот он обрадуется. Свои-то лакомства Вейн успеет слопать!

— Дружище, моих рук уже не хватает, чтобы обнять тебя, — добродушно заметил Эрик. — Не хочешь в этом году походить на индивидуальные тренировки к мастеру Алару?

— Не хочу! — поспешно отказался Вейн, должно быть, живо, как и я в этот момент, представив полосу препятствий с турниками, оврагами и деревянными манекенами, о которые третьекурсники, выбравшие специализацию боевых магов, отбивали себе кулаки. — Хорошего человека должно быть много!

— Тебя уж слишком много, Вейн, — покачала головой Элейн. — Ты не поместишься в министерском кресле, когда придет время сменить на посту своего отца.

— Я не собираюсь становиться министром, — огорошил нас друг. — После второго курса я планирую выбрать целительское направление и стану курировать больницы!

— Это что-то новенькое, — удивилась я. — Ты же собирался пойти по теоретической части? История магии, древние руны и артефакты и вот это все.

Вейн пожал плечами.

— Передумал.

Первые два курса учебы были общими для всех. Студенты посещали одни и те же лекции, практикумы и семинары. Мы изучали теорию магии, основы рунологии и плетения заклинаний, этикет и политику — куда без них. Нас знакомили с основами боевой и целительской магии. Первая тесно переплеталась со стихиями, а вторая — с алхимией. Я терпеть не могла как возиться в грязи на полигоне, так и варганить дурнопахнущие зелья и мази. Зато писала для всех друзей контрольные по истории магии. Руны, артефакты и древние языки? Это тоже ко мне!

Какими бесполезными покажутся мои оценки «превосходно» по этим предметам, и месяца не пройдет!

На третьем курсе мы выбираем специализацию, и я как будущая правительница собиралась углубиться в политологию. Я хотела изменить мир к лучшему, просто пока не понимала как.

К концу листоверта за закрытые стены академии стали просачиваться тревожные слухи о том, что в королевстве неспокойно. Никто ничего толком не знал, правда перемешивалась с вымыслом, так что к любой новости можно было добавить «вроде бы». Вроде бы имение родителей первокурсника Тейна захватили и разорили крестьяне их деревни. Но это не точно, ведь бледный и молчаливый Тейн не получал вестей от родителей вот уже две недели. Вроде бы такие крестьянские восстания вспыхивали повсеместно. Вроде бы собралось ополчение из всяческого сброда и это дикое войско пыталось взять штурмом дворец, но регулярная армия отбросила его назад.

Ректор академии получил приказ из рук самого короля «не поддаваться на провокации» и не останавливать учебный процесс. Отец, как всегда, был очень самоуверен. Он еще никогда не проигрывал и не верил, что не даст отпор какой-то разношерстной швали.

Лучше бы он всех распустил по домам! Сколько бы жизней удалось спасти…

А хуже всего был такой слух: вроде бы бывший генерал королевской армии Корвин Райдер перешел на сторону бунтовщиков, возглавил их и направил.

— Если это так, нам всем крышка! — открыто говорили мои однокурсники на лекциях, вместо того чтобы прилежно записывать конспекты. — Райдер — треклятый военный гений!

Наши наставники крепились изо всех сил, стараясь не выдать волнения. Они знали больше, но нам рассказать не могли. В конце концов, после нескончаемых вопросов студентов и шушуканий по углам, ректор собрал всех в парадном зале и объявил, что опасности нет.

— Посмотрите на ее высочество Рианну, — призвал он, и все принялись озираться, отыскивая меня взглядами. — Она здесь, с нами. Разве его величество не спрятал бы ее, если бы хоть на миг усомнился в незыблемости стен академии! Направьте вашу неуемную энергию на то, что действительно важно — на учебу! Будущее Невериона в ваших руках!

Он хмуро уставился на парнишку-третьекурсника, за которым тянулись хвосты с прошлого года, и хмыкнул:

— Поэтому единственное, что меня по-настоящему пугает, это то, что Генри в будущем займет пост министра юстиции.

Генри съежился, студенты захохотали. Я оценила, как ловко ректор снял напряжение, но невозможно вечно замалчивать проблемы.

Впрочем, долго замалчивать и не пришлось. Спустя два дня после пафосной речи начальника академии Арканум Розендорф пала под натиском оборванцев, которых никто не воспринимал всерьез.

И вот мы в том же парадном зале, где все перевернуто вверх ногами. Бархатные шторы сорваны и валяются на полу, стулья разломаны, сквозь трещины в окнах прорывается осенний ветер, так что скоро шторам нашлось применение — студенты разбивались группками, распределялись вдоль стен, садились прямо на пол и закутывались в эти пыльные полотнища. Одеты все были кое-как: парни в пижамах, девушки в ночных сорочках, лишь немногие впопыхах накинули форменные куртки или домашние кофты.

Майлз схватил меня за руку и потащил в угол, огороженный лежащим на полу столом. Он издалека заприметил Вейна, сидящего на корточках, тот тяжело дышал и отирал пот со лба. Рядом с ним ютились Таисия и Элейн, подруги дрожали, вцепившись друг в друга.

— Рин… — прошептала Таисия, протягивая мне руку.

— Арин, — поправил ее Майлз. — Теперь она Арин.

Я плюхнулась в серединку между девочками, мы прижались друг к другу, чтобы согреться и немного успокоиться. Последним появился Эрик. Несмотря на то, что на его скуле наливался багровый синяк, такой огромный, что и глаз вот-вот заплывет, он держался молодцом и даже насмешливо улыбнулся, присмотревшись к нашей трясущейся троице.

— Ути-пути, вы как щеночки моей матушки: тощенькие, маленькие и смотрите такими же умильными глазками.

Элейн зашипела, но я примирительно погладила ее по руке: Эрик таким дурацким способом пытался нас подбодрить.

— Смотрите, что я для вас раздобыл!

И Эрик продемонстрировал разодранную суконную скатерть — одну из тех, которыми раньше накрывали столы в комнате отдыха. Он набросил ее на наши сомкнутые плечи и свел концы вместе, закутав нас в теплый кокон. Посмотрел добродушно и встал напротив, спиной к нам, лицом к генералу Райдеру, закрыв нас собой. Майлз, кряхтя, переместился к нему ближе, присел на край перевернутого стола.

— Вейн, да сиди ты, — прикрикнула Элейн на нашего неповоротливого друга — он тоже делал попытку подняться, но весь трясся как желе, раскраснелся, и на него было жалко смотреть.

— Почему он не уходит? — прошептала Таисия.

— Кто? — Я проследила за ее взглядом. — А, Райдер… Не знаю.

Я старалась не смотреть в его сторону, представляла, что его здесь нет. Да и он словно забыл обо мне, следил за тем, чтобы все студенты записались, а когда помощники поднимали четыре или пять пальцев, давал знак воякам и те вытаскивали старшекурсников за двери. Жалобные мольбы и крики стихали где-то во дворе, за пределами стен.

— Зачем они их уводят? — Таисию передернуло от страха.

— Я… не знаю…

Мы обменялись взглядами с Элейн: обе подозревали самое худшее.

— А нас потом куда?

— Скоро все выясним! — строго одернула ее Элейн. — Не реви, держи себя в руках! Слезами тут не поможешь!

Списки составили, имена записали. Проклятый Райдер прицепил на воротник булавку с ярко-красным камнем, и его голос, усиленный артефактом, загрохотал, достигая ушей каждого перепуганного студента.

— Временное правительство только что созданной свободной республики Неверион поручило мне передать сообщение для вас.

Генерал Райдер сделал паузу, взгляд метнулся по лицам, глаза сузились, будто бы он старался удержать в себе черное пламя, рвущееся на свободу.