Системный Друид. Том 2 (СИ) - Ло Оливер

Я посмотрел на него. Широкие плечи, честные глаза, мозоли на ладонях от тетивы и топорища. Парень, который убил скального кабана на инициации и прошёл через бой с теневыми пантерами, стоял передо мной и краснел, как мальчишка, попросивший у наставника дополнительное занятие.

— Подумаю, — улыбнулся я.

Ярек просиял, сцепил кулаки перед грудью в жесте, который в Бродах, видимо, означал благодарность, и зашагал к товарищам. Вскоре четвёрка из Ольховых Бродов двинулась по дороге к восточной тропе, растянувшись цепочкой, и их силуэты постепенно растаяли в закатной дымке.

Слухи расползлись по деревне к следующему утру.

Я узнал об этом от Сорта, когда зашёл в лавку продать часть лишних теневых клыков, и алхимик встретил меня непривычной оживлённостью.

— Слыхал, слыхал, — Сорт потирал руки, мелькая хитрыми глазками за стойкой, заваленной пучками сушёных трав и склянками. — Вся Падь гудит. Семеро пошли на стаю теневых пантер и вернулись в полном составе. Дерека, правда, поцарапали, ну так кто ж виноват, что лезет первым. Удивительно, что остальные не настолько покоцаны. Говорят, ты альфу четвёртого ранга в одиночку завалил. Или нет, погоди, — он прищурился с выражением человека, отделяющего зерно от шелухи, — другие говорят, что ты её уговорил уйти. Уговорил. Зверя четвёртого ранга. Словами. Вик, скажи мне, это правда, или мужики в таверне допились до белых волков?

— Частично правда, — ответил я, выкладывая на прилавок холщовый свёрток.

Сорт развернул ткань, и его пальцы замерли над содержимым. Три длинных тёмных теневых клыка лежали на холстине, и лёгкий фиолетовый отлив проступал на их поверхности, когда свет падал под определённым углом. Воздух вокруг них чуть сгущался, будто клыки всё ещё хранили отголосок теневой магии, пропитавшей их за годы жизни зверя.

— Чтоб мне провалиться, — Сорт взял один клык двумя пальцами, повертел перед глазами, поднёс к свету. — Теневые клыки. Настоящие. Добротные, если я правильно оцениваю плотность, — он понюхал основание клыка и кивнул сам себе. — Чувствуешь? Остаточная мана, стихия Тени. Редкий компонент, редкий и дорогой. Для зелий скрытности лучше материала просто не придумаешь. И что главное — такого клыка хватит на много зелий!

Его маленькие глазки загорелись тем жадным блеском, который я научился распознавать за месяцы торговли.

— Три клыка, говоришь. Продаёшь все?

— Два, — поправил я. — Третий оставлю для собственных экспериментов.

Сорт поскрёб подбородок, прикидывая цену. Его губы шевелились беззвучно, перебирая цифры. Левый глаз у него при этом слегка косил, что всегда случалось, когда алхимик считал крупные суммы в уме.

— За два клыка, при таком качестве сохранности… — он назвал цифру, и я поднял бровь. — Ладно, ладно, — Сорт выставил ладони вперёд, — давай так. Я тебе по сорок серебряных за штуку, и ещё в придачу поставлю склянку очищенного спирта двойной перегонки, того самого, который ты у меня клянчил три визита подряд.

Я прикинул. Цена была справедливой, может, чуть заниженной, но спирт двойной перегонки стоил сам по себе прилично, и возможность получить его без отдельной сделки перевешивала разницу в монетах. Тем более у алхимика он действительно получался хорошим, как раз того качества, что нужен для моих дальнейших экспериментов.

— По рукам.

Сорт выдвинул ящик из-под прилавка, отсчитал серебро, добавил склянку с прозрачной жидкостью, запечатанную сургучом, и сгрёб клыки с выражением человека, который только что выиграл в лотерею и старается это скрыть.

— Кстати, — он убрал клыки в шкаф и повернулся ко мне, понизив голос. — Мужики в таверне тебя обсуждают. Уже вчера вечером обсуждали, так мне Фрам рассказал. Раньше говорили: «Внук Хранителя, ну, знаете, тот непутевый, что за Мартой таскается». А теперь: «Вик, который стаю пантер проредил с горсткой мужиков и альфу прогнал голыми руками». Разница, чуешь?

Я убрал серебро в поясной мешочек и закинул котомку на плечо.

— Чую, — безразлично ответил я.

— Ну, вот и чуй дальше, — немного обиженно ответил Сорт и вернулся к своему перегонному кубу, над которым курился зеленоватый пар. — Репутация, парень, что хороший отвар, варится долго, а портится от одного лишнего ингредиента. Ты свою пока что варишь правильно.

Дома я разложил трофеи на столе и достал ядро теневой пантеры. Тёмно-фиолетовая тусклая сфера с угасшей маной отлично ложилась в ладонь, ощутимо тяжёлая для своих размеров. Гладкая поверхность маслянисто поблёскивала, и при повороте к свету в глубине камня проступали тёмные застывшие спирали, вплавленные в прозрачную породу.

Система идентифицировала его:

Объект: Ядро маны (теневая пантера, ранг 3).

Качество: Среднее.

Состояние: Угасшее. Остаточная мана стихии Тени: 12–15%.

Применение: Не определено для текущего уровня владельца.

Я вертел ядро в пальцах, ощупывая каждую грань. Покалывание остаточной маны было слабым, далёким, похожим на эхо голоса из соседней комнаты. Стихия Тени оставалась запечатанной внутри кристаллической структуры, и я ощущал её присутствие скорее интуитивно, чем через каналы.

Книги Сорта описывали ядра мана-зверей как концентрированные источники стихийной энергии. Алхимики использовали их для усиления составов, артефакторы — для питания рунных конструктов, а маги — для прямого восполнения резерва. И это далеко не все варианты. Каждое применение требовало определённых знаний и техник, которыми я пока не владел, а знал в лучшем случае поверхностно.

Прямое поглощение маны из чужого ядра было рискованным. Стихия Тени — чужеродная энергия, несовместимая с моей, по крайней мере, на текущем уровне. Попытка влить её в каналы могла дать что угодно — от лёгкого головокружения до повреждения энергетической структуры, а то и изменений, сравнимых с мутациями. Слишком много неизвестных, слишком мало опыта.

Алхимическое применение требовало рецептов, которых у меня пока попросту не имелось. Теневая мана обрабатывалась иначе, чем земляная или электрическая, и ни в записях Торна, ни в книгах Сорта я не встречал подробных инструкций по работе с этим типом маны. Одно дело прочитать общее описание, совсем другое — провести реакцию с материалом, который при неправильной обработке мог отравить и алхимика, и всю лабораторию.

Артефакторика оставалась закрытой областью, требующей знаний рунных систем, доступ к которым был только у академических магов и гильдейских мастеров. Даже Торн, при всех его познаниях, упоминал артефакторику вскользь, как дисциплину, которую он изучал когда-то и давно оставил.

Я убрал ядро в мешочек, перевязал бечёвкой и спрятал в сундук, рядом с монетой Луны и лисьим оберегом. Время и знания придут, а ядро подождёт.

На следующий день, когда утренняя разминка и завтрак с Торном остались позади, я двинулся привычной тропой к Чёрному вязу.

Лес принимал меня тишиной и запахом мокрой хвои. Ночью прошёл дождь, и осень уже брала своё. Капли висели на ветвях тяжелее, чем неделю назад, стекая по желтеющим листьям и поблёскивая в редких лучах солнца, которое всё неохотнее пробивалось сквозь набрякшие облака. Влажный остывающий мох пружинил под сапогами, отдавая запах земли и перегноя. Ручьи, питающие лощину вяза, набухли от дождевой воды и журчали громче обычного, торопливо унося первые палые листья.

Я сел у корней, прижавшись спиной к стволу, и закрыл глаза. Медитация началась привычно, дыхание замедлилось, границы тела растворились, и сознание скользнуло вниз, к корневой сети, пронизывающей почву на десятки метров вокруг.

Вяз принял меня тепло. Кора за спиной чуть нагрелась, и в потоке маны, текущем через корни, я ощутил знакомый отклик, мягкое признание, похожее на кивок старого друга.

Медитация длилась около двух часов. Когда я вынырнул из глубины, тело ощущалось лёгким и обновлённым, каналы маны были полны, а восприятие через «Единение с Лесом» раскинулось на привычный радиус. Я открыл глаза и потянулся к новому ощущению.