— Знаю, — вздохнула Мелинда. — Интернет-культура Земли прошла мимо меня, но Илья упоминал. И я не ставлю под сомнения слова Мастера, но задача от того не становится легче. Прямо сейчас, в этот самый момент лучшие маги и учёные Полудня ломают голову, возможно ли вернуть жизнь вечному замку. Догадываетесь о результатах?
— Догадываюсь. Не впечатляют?
— Если не сказать хуже. Долгое время считалось, что Заря погибла вместе с Рассветом, это не ставили под сомнения даже другие вечные замки. Её возвращения не ожидал никто, а ведь она всего лишь находилась в коме.
Я Зари, к слову, имелись идеи о возвращении её любимого брата. Правда, они были примерно столь же реалистичны, как и планы на Мелинду в качестве новой законной хозяйки. Впрочем, в одном Зарю сложно было упрекнуть — возвращение Пожирателя она почуяла рано и очень точно. Предупредить только нормально не смогла.
— Я тоже думал об этом, — медленно сказал я. — И немного советовался с Полуночью.
— Она сказала что-то дельное?
— В каком-то смысле. Скорее, позволила взглянуть на ситуацию с другого ракурса.
Мелинда не сводила с меня внимательного взгляда. Я потёр лоб, собираясь с мыслями.
— Смотрите, одна из величайших трагедий вечных замков — их вечный же конфликт. Противостояние, в котором никто по-настоящему не заинтересован. Они видят друг друга как родственников, как братьев и сестёр, которых попросту не могут ненавидеть. Исключая Затмение, но её диагноз обсудим позже.
— Непременно.
— В первую очередь я говорю только за Полночь, но её мнение вполне показательно. Она даже конфликт с Полуднем не считает чем-то серьёзным, хочет наладить более тесную связь, продолжить общение «по-старому». А вот история противостояние хозяев — совсем другое дело. В лучшем случае интриги и мелкие стычки, в худшем — океаны крови.
Настало хозяйке Полудня крепко задуматься, но было видно, что ей тоже приходили раньше такие мысли.
— Учтите, Виктор, что личности замков обманчивы. Они подстраиваются под человеческое восприятие, хотя сами — отнюдь не люди.
— Я знаю. Но что нам остаётся, Мелинда? Что у нас есть, кроме нашего восприятия, нашего разума и эмоций? Полночь далека от идеала, она не всегда понимает смысл моих слов, принципов и поступков, но доверяет мне, а я доверяю ей. Доверяете ли вы Полудню?
— Да, — признала она. — Даже несмотря на то, что старый вояка рассматривал вас как возможную замену мне самой. Как правило, мы на одной волне, хоть и редко общаемся напрямую. Он… не столь чувствителен как Полночь. Но вы правы, он никогда не желал смерти своей младшей сестре.
— Вариант с перегрузкой сердца принадлежал вам, не так ли?
Она едва заметно поморщилась и пожала плечами.
— Полагаю, это вполне очевидно.
— И как, вы до сих пор верите, что уничтожение Полуночи пойдёт мирозданию на пользу?
— Год назад все расчёты показывали именно это, — ровно ответила она. — Но Затмение и Наблюдатель несколько подпортили эту идею. Нет, Виктор, я больше не желаю гибели вашему замку. Даже если бы мы не узнали, что все замки — последняя линия обороны вселенной, и в этой линии уже слишком много пробелов.
Достойный ответ. А теперь вернёмся к изначальной мысли…
— Что я хочу сказать — нам пора завершить эту трагедию длиной в десять тысяч лет. Связать те замки, что ещё живы, чтобы они могли свободно общаться, а не вариться каждый в своём котле.
— Это вообще возможно? — усомнилась она.
— История знала как минимум одно такое собрание — я наблюдал его своими глазами. Повод, правда, был так себе, но это второстепенно.
— И какой же повод?
— Наше с вами родовое проклятье.
— Вы правы — так себе.
— Но сейчас мы направим их совместные усилия, память и умения в нужное русло. Если бы Мастер помнил, как возродить Рассвет, то скорее всего хотя бы намекнул. Но это не значит, что не помнит кто-то из замков, или не может догадаться путём мозгового штурма.
— Связать замки — тоже задача не из лёгких. Порталы?
— Как один из вариантов. Можем задействовать Мерлина, его стабильный портал связал Полночь с Авалоном, и вытащил его тем самым из хватки кошмара. К тому же, на нашей стороне драконы, которые готовы открыть нам короткие пути через общее небо.
Она всё ещё сомневалась, но было видно, что больше не собирается спорить. Когда-то для Мелинды потребовалось перешагнуть через себя, чтобы заключить союз с хозяином самого «тёмного» замка из всех существующих, а теперь придётся сделать и следующий шаг. Времена менялись, менялись стремительно, и мы должны были приложить все усилия, чтобы в будущем тоже было, чему меняться.
Сгущались сумерки — обычно в это время Полночь только начинала просыпаться ото сна, но сегодня сделала исключение. Мы должны были попасть к Сумраку в разгар его бодрствования для лучшего осмотра и точной оценки обстановки.
Из всех вечных замков Сумрак до сих пор представлял наибольшую загадку, исключая разве что Затмение. И то, об «обезумевшей сестре» можно было судить по её действиям, равно как и действиям её бывшего хозяина. Сумрак же всё это время попросту оставался в тени, поскольку его трон пустовал уже много лет. Дольше, чем трон Полуночи? Возможно, но не наверняка. Раньше мне и эту информацию приходилось собирать по крохам, но табу на обсуждение других замков, по счастью, осталось в прошлом. Перед новым походом получилось выяснить немного подробностей у Кас и Мелинды.
Нумерация замков — спорная вещь, и я бы не взялся сказать, что Затмение её не придумала по каким-то своим причинам. Так или иначе, по ней Сумрак стоял на четвёртом месте, следом за Закатом и предваряя Зарю на пятом.
Четвёртый замок из семи. Из «тёмных», хотя это разделение считалось ещё более условным, чем нумерация. Специализация — нерушимая память. Как и Полночь, Сумрак тяготел к разумной нежити, что без труда находила пристанище в его стенах, становилась ключевыми слугами. Но этого было мало — каждый хозяин Сумрака получал возможность говорить с мёртвыми, вплоть до того, что некоторых это сводило с ума. Сумрак, отвечая своему «промежуточному» состоянию, стоял на пороге жизни и смерти, памяти и забвения. Если кто-то и хранил тайны, скрытые от других замков, то именно он.
А раз тайные координаты нельзя узнать — пробьёмся напрямую.
Первой ввысь взмыла Армитемис, оправдывая своё прозвище — алый росчерк посреди тёмных небес. Следом за ней отправился Гилрам, последним оторвался от земли Бродор, на спине которого расположились я и Мелинда. В теории, я мог бы долететь и своим ходом, но сто километров по вертикали — мягко говоря, не шутка. Начнём с того, что у обычных людей проблемы с дыханием начинаются с пяти-шести километров, с десяти — серьёзные проблемы. Хозяева вечных замков способны выдержать куда худшие условия, но это не значило, что следовало взваливать на организм дополнительную нагрузку.
По этой же причине мы не взяли с собой никого из спутников — экспериментальное перемещение следовало проверять исключительно на себе. Кас, к примеру, могла бы пережить отсутствие воздуха в облике баньши, но кто знал, как обернётся дальнейший путь? «Единое небо» пока что оставалось неразрешённым парадоксом, и могло представлять куда большую угрозу, чем просто высота. Даже драконы откроют путь и будут ожидать нашего возвращения, тем или иным способом. Сами они очень крепкие, но не неуязвимые, и в случае полного провала их вечные замки не воскресят.
Мы поднимались всё выше, сквозь мрак и холод, словно собирались добраться до яркой луны и безучастных далёких звёзд. Армитемис разгоняла облака, задавала направление, Гилрам поднимался по длинной спирали, высматривая возможные препятствия и врагов. Смех смехом, а стаю здоровенных птиц, напоминающих смесь лебедей и степных орлов, ему удалось отогнать и пустить в обход. Меньше перьев и ошмётков мяса у нас в волосах, а у Бродора — между чеши.
Вверх, вверх и ещё немного выше. Вверх!
