Дышать становилось всё труднее, но голова оставалась ясной — спасибо моему уникальному сочетанию сил и тщательно продуманному обеду от Кулины в придачу. Мы поднялись так высоко, что отсюда и Полночь казалась игрушечным замком на большом тёмно-зелёном поле, перечёркнутом ниточкой реки. А сверху уже можно было разглядеть очертания барьера, укрывающего небо надёжнее, чем Покров укрывал саму Полночь. Мы уже неоднократно убеждались, что лёгкое нарушение подобной структуре не страшно — страшно только, если убрать её целиком. Но на такой фокус не был способен даже Наблюдатель, даже все Знающие одновременно. Разве что Шар’Гот, да и то не факт.
Первый поток пламени, могущественный и яркий, показался далеко сверху, а Армитемис вошла в «бочку», освобождая место для следующего. Пламя Гилрама смотрелось не столь насыщенно, но извержение оказалось более обильным, в ту же самую точку пространства. Барьер на этом участке окончательно стал видимым — безразмерный хрустальный шар, ограждающий одно аномальное пространство от другого. Я помнил, как создавались замки, я помнил мелодию, которая играла тогда, ощущение слияния мифа и реальности, настоящей физики и непостижимой магии. Похоже, что драконы являлись не отмычками, не монтировками для ликвидации замка, а самыми что ни на есть ключами от небесной тверди — поскольку также совмещали в себе несовместимое.
Я не успел высказать эту мысль вслух. Бродор, Гроза Обречённых, наконец догнал по высоте своих предшественников и обрушил на барьер всю мощь своего огня. Его спина моментально нагрелась словно печка, в которую подкинули охапку дров. Пламя, способное проделать дыру в крепостной стене, расплавить древний камень и повергнуть в прах страшнейших чудовищ, полыхало нестерпимо ярко! Всего несколько секунд, целая вечность сияющего жара посреди ледяного мрака.
А сразу за этим мы оказались возле нашего прохода — безупречно круглого отверстия в небесном барьере, созданного усилиями трёх драконов. Сквозь него, как и в незапамятные времена, я видел отражения других миров, вращающихся в иных местах, но сотворённых в то же время и той же силой. Шесть миров, из которых небо одного было ближе прочих — на расстояние вытянутой руки. Не сговариваясь, мы с Мелиндой шагнули в это небо и упали, раскинув руки, принимая новое состояние полёта. Здесь нам не требовались драконы, чтобы приземлиться — и по уговору те оставались в небе Полуночи.
Насколько же сильно я удивился, когда услышал сверху звук хлопанья крыльев и ощутил, как плечи осторожно, но крепко стискивают когти!
Наше с Мелиндой падение резко замедлилось — и теперь управлялось двумя юными и весьма своевольными красными драконами, которые вообще не должны были участвовать в сегодняшнем походе. Меня разбирало недовольство, пусть и пополам с родительской гордостью. Ещё недавно Ава и Ян едва могли подпрыгивать, смешно распахивая крылышки, а сейчас догнали трёх взрослых драконов на огромной высоте.
— Прости, что не послушались, пап! — выдохнула Ава, подхватившая меня. — Не могли оставить вас одних!
— Готовы прринять наказание, — мужественно добавил Ян, держащий Мелинду. — Когда веррнёмся домой.
Хозяйка Полудня подарила мне выразительный взгляд, в котором читалось откровенное сомнение в моих воспитательных методах. Нет, ну, когда Мелинда вырастит своих драконов из яиц до подростков, тогда и поговорим!
А снизу к нам неумолимо приближался Сумрак.
Он в самом деле походил на Полночь — и не только потому, что архитектура вечных замков брала начало из единого источника. Если Полдень сиял, будто отражение в самом чистом зеркале, поставленном на солнце, то Сумрак упивался тенями. Замок стоял в низине, не просто окружённый лесом, а прямо-таки утопая в нём. Чёрные колючие заросли окружали его со всех сторон, поднимаясь до самых высоких стен, перебираясь через них, словно сливаясь с древним камнем. Сумрак походил на замок принцессы, заколдованной злой ведьмой из забытой сказки. Место, где можно проспать несколько лет, а то и столетий, так и не дождавшись счастливого конца.
И всё-таки, в окнах и бойницах мерцал свет — неяркий, едва заметный, но очевидный для хозяев других замков. И у Полудня, и у Полуночи было своё внутреннее освещение, что загоралось лишь при определённых условиях. Его не могли спровоцировать случайные посетители или мародёры, уж точно не так массово.
Так что первый вопрос, когда драконята посадили нас на ближайшую стену, задал я:
— Сумрак нашёл себе хозяина?
— Возможно, — отозвалась Мелинда, поправляя походную одежду и броню. — Хотя не стоит исключать и иных вариантов.
— Каких же?
— Например, что нас ждёт грандиозная ловушка, по сравнению с которой ваш визит в хрономалию пещер близ Дешрет-Хедж покажется детским утренником.
— Ударрим первыми? — взволнованно спросил Ян.
Мелинда посмотрела на него так, что тот стушевался.
— Идея была в том, чтобы свести риск к минимуму, получив максимум информации — сказала она куда мягче, чем могла бы. — Вы — самый ценный актив Полуночи, и это я не беру в расчёт личную привязанность Виктора. Бить следует, когда разведка уже проведена и цели обозначены.
— Слушайте тётю Мелинду, — посоветовал я. — И, если хотите помочь с разведкой — летайте там, где всегда сможете заметить выстрел или заклятье. Помните, чему вас учила Гвендид?
— Помним, пап! — ответили они хором.
Да, с авалонской волшебницей было бы куда спокойнее. Мы справились в Йхтилле во многом только из-за её прикрытия и поддержки, а сейчас меня, как назло, обуревали схожие ощущения. Мелинда сказала про ловушку не просто чтобы припугнуть непослушных драконят, она тоже чувствовала неприятности. А чтобы подтвердить или опровергнуть интуицию, у нас была лишь одна дорога — вглубь таинственного замка.
— Только после вас, лорд Виктор.
— Что вы, леди Мелинда. Дамы вперёд, только после вас.
Мы спустились одновременно, Райнигун и Штернклин наготове, пока над Сумраком тревожно кружили два алых силуэта.
Каждый вечный замок хоть немного, да замедляет время. Это неизбежно для структуры, столь сильно пропитанной магией, способной самостоятельно расти и сохраняться в целости на протяжении тысячелетий. Но даже воздух в коридорах Сумрака ощущался вязким, тяжёлым, с неохотой пропускающим сквозь себя незваных гостей. Свет обеспечивали старинные фонари, несущие ту же функцию, что и «вечные» факелы Полуночи, но заметно менее яркие. Всё здесь было приглушённым, молчаливым, и даже предчувствие беды притупилось под этой дремотной пеленой. Пустые стражи — ожившие доспехи, охраняющие и Полдень, попадались вдоль тех или иных стен, но не делали попыток напасть.
Мелинду это раздражало сильнее меня — возможно, она представляла, как стражи её собственного замка вот так спокойно пропускают мародёров. Хотя в Полудне как раз с этим проблем не было, нападали будь здоров, даже на загрязнённой территории.
Амулет Зун’Кай работал на совесть, но и без его помощи было не так сложно найти дорогу в тронный зал — центральное помещение любого из вечных замков. Каждый из них походил на другой, различаясь лишь в небольших деталях, если хозяин не решал кардинально поменять обстановку. Пока что самые радикальные изменения я видел только в Закате, залитом ритуальным воском, но воск — штука поправимая. Сумрак не позволял себе подобных вольностей… и его хозяйка — тоже.
Она сидела на троне, который казался несколько ниже моего собственного. Совсем молодая девушка, вчерашний подросток, тёмные волосы беспорядочно рассыпаны по плечам, бледные пальцы вцепились в подлокотники, в синих глазах застыл концентрированный ужас. Сперва мне показалось, что её напугало наше появление, но это впечатление быстро рассеялось. Леди на троне смотрела мимо нас, сквозь нас, и видела что-то, чего не стоило видеть ни человеку, ни даже хозяину вечного замка.
— Благородные гости! Перед вами хозяйка Сумрака, носительница Тотенбунда, очищающая и милосердная, властительница бесчисленных земель — леди Пенелопа фон Дэммерхайн! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!
