Системный Друид. Том 3 (СИ) - Ло Оливер

Тварь качнулась от удара всем телом, но повреждения были минимальными. Каменная броня работала по принципу, который я узнавал — видел его в собственной Каменной Плоти, только здесь он был доведён до совершенства, выращенного поколениями подземных порождений.

Моя Каменная Плоть уплотняла кожу точечно, в месте приложения усилия. Грубый инструмент, топорная имитация того, что каменные порождения делали всем телом инстинктивно. Я укреплял поверхность, они же укрепляли структуру. Разница между кирпичной стеной и скалой.

Удар Стена прошёл по пластине на плече, и я снова увидел, как мана перетекает к точке контакта, формируя уплотнение за мгновение до того, как лезвие коснулось камня. Тварь жила в состоянии постоянной готовности, и каждая пластина на её теле была частью единой сети, которая распределяла и гасила входящую энергию по всей поверхности.

Мы добили тварь совместными усилиями, и пока группа занималась разделкой, я присел у каменного тела, положив ладонь на ближайшую пластину. Тёплая шероховатая поверхность, под которой ещё угасали последние токи маны — прожилки бледнели, гасли одна за другой, и я чувствовал, как уходит из них энергия, которая при жизни делала эту броню практически непробиваемой.

Что-то щёлкнуло внутри, как щелчок замка, когда ключ проворачивается на последний оборот. Понимание того, как должна работать защита, легло в сознание готовой схемой, и я уже внутренними ощущениями знал, что в следующий раз Каменная Плоть будет отличаться от того, что было прежде. Жаль, что испытать это вдохновение при посторонних было нельзя — слишком много неудобных вопросов могло бы возникнуть.

Маркус стоял рядом, вытирая клинок тряпицей, и смотрел на меня с выражением тихой внимательности, которое я видел на его лице всё чаще. Я убрал руку с каменной пластины и поднялся.

— Интересный материал, — сказал я, кивнув на тушу. — Структура брони стоит изучения.

— Артефакторы в Кайнриме платят по двенадцать серебряных за пластину, — ответил Маркус ровным голосом. — Если знаешь, как снимать, сохранив внутреннюю сеть. А то иначе она становится удивительно хрупкой.

Он показал Стену, как правильно отделять пластины, ведя нож вдоль прожилок, и группа продолжила путь вглубь этажа.

Стычка, которая всё изменила, произошла на привале. Мы расположились в неглубокой впадине между двумя холмами, защищённой от обзора с большинства направлений, и Маркус разрешил короткий отдых — пятнадцать минут, перекусить и проверить снаряжение.

Мелкая тварь ударила снизу, крохотная по меркам Подземелья, размером с ладонь, с плоским телом и шестью короткими лапками, которыми она ловко цеплялась за трещины в камне. Серо-бурая окраска сливалась с породой, делая её практически невидимой в расщелинах, где она пряталась, поджидая добычу. Стен наступил на камень, под которым она затаилась, и тварь среагировала мгновенно, метнувшись из щели и впившись жвалами в голень чуть выше сапога.

Стен дёрнулся, рыкнул сквозь зубы и стряхнул тварь ударом рукояти, размазав её по камню, а потом посмотрел на ногу, на два красных пятна от укуса, которые уже наливались синевой.

— Ерунда, — проворчал он и вернулся к мясу.

Через минуту его правая рука, которой он подносил мясо ко рту, замерла на полпути. Пальцы разжались сами, и полоска вяленого мяса упала на камень. Стен посмотрел на свою ладонь, и на его лице промелькнуло странное выражение.

— Рука онемела, — сказал он удивленно.

Маркус поднялся одним движением, подошёл и присел рядом. Онемение ползло от пальцев к запястью, Стен сжимал и разжимал кулак, однако движения становились вялыми и рваными.

— В плечо пошло, — сказал Стен тише, и его дыхание участилось, грудная клетка поднималась чаще, чем минуту назад. — Укусила снизу, из-под камня. Прошляпил эту дрянь.

Маркус выпрямился и посмотрел на меня и вопросительно кивнул.

Я уже доставал из поясной сумки склянку с универсальным противоядием на основе пижмы и имбиря — состав, который я готовил для собственных нужд и таскал с собой с тех пор, как начал ходить в Предел. Он нейтрализовал большинство контактных ядов и замедлял действие тех, с которыми полностью справиться не мог. Вкупе с моим иммунитетом это работало безотказно, впрочем, я продолжал вводить себе небольшие дозы различных ядов, чтобы усилить сопротивляемость организма, благо на моем самочувствии это никак не сказывалось.

— Пей. Маленькими глотками. Противоядие широкого спектра, стабилизирует, пока мы не найдём что-то точнее.

Стен принял склянку левой рукой, правая уже повисла вдоль тела, и отхлебнул. Поморщился от горечи, сделал ещё глоток. Онемение замедлилось, перестав ползти выше, однако не отступило.

— Дыхание, — скомандовал я. — Глубокий вдох, медленный выдох. Яд бьёт по нервным окончаниям, если начнёшь дышать поверхностно, диафрагма онемеет следующей.

Стен кивнул и подчинился, даже не став спорить или что-то говорить, и его грудная клетка задвигалась медленнее, глубже, а свистящий призвук в дыхании ослабел.

Я опустился на корточки рядом с местом укуса, два крохотных прокола в коже, каждый с булавочную головку, окружённые расплывчатым синяком. Остатки размазанной по камню твари лежали рядом, и я мельком осмотрел их, подцепив ножом хитиновый фрагмент. Плоское шестиногое создание с развитыми ядовитыми жвалами, приспособленное к жизни в каменных расщелинах, засадный хищник, который парализует добычу и пожирает её на месте, в безопасности собственной норы.

И тут я заметил растение. Низкорослое, стелющееся по камню тонкими побегами, с мелкими восковыми бледно-зелёными листочками. Оно росло в той же расщелине, из которой выскочила тварь, оплетая камни вокруг её норы плотной сетью стеблей. Я присмотрелся внимательнее и увидел ещё одну нору чуть правее, а рядом с ней то же самое растение, только погуще. Третья нора, в пяти шагах, под плоским валуном, и тот же зелёный ковёр вокруг.

Закономерность выстроилась сама. Засадный хищник прячется в расщелине, куда стекают капли его яда. Яд попадает в почву. Растение, корневая система которого пронизывает ту же почву, контактирует с токсином постоянно, на протяжении поколений, и за десятки, может, сотни лет непрерывного контакта в его тканях выработались вещества, способные этот конкретный яд нейтрализовать. Будь иначе, и растения тут не было бы.

Простейшая природная логика, знакомая мне по прошлой жизни: рядом со змеёй растёт трава, которая лечит от её укуса, рядом с ядовитой лягушкой — гриб, расщепляющий её токсин. Экосистема балансирует сама себя, и Подземелье, при всей его искусственности, копировало этот принцип с точностью, которая вызывала уважение.

Я срезал несколько побегов ножом, растёр между пальцами. Водянистый горьковатый сок с лёгким вяжущим привкусом и запахом, отдалённо напоминающим полынь. Система мигнула подтверждением, растение содержало алкалоиды с нейтрализующим действием по отношению к нейротоксинам местных хищников.

— Огонь, — бросил я Коулу, который стоял ближе всех к тюкам. — Маленький, на пару минут. И мне нужна кружка воды.

Коул среагировал мгновенно, высек огонь кресалом, раздул пламя на горсти сухой травы, подставил жестяную кружку с водой. Я размял побеги, раздавливая клеточные стенки, чтобы сок выходил активнее, и бросил кашицу в горячую воду, когда та начала парить. Перемешал ножом, подождал, пока цвет изменится с прозрачного на бледно-зелёный с мутной взвесью, и вынул стебли.

— Пей, — протянул кружку Стену. — Горько, но терпимо. Это должно помочь.

Стен посмотрел на мутную зеленоватую жидкость, потом на меня. Его правая рука по-прежнему висела плетью, но дыхание выровнялось, и землистый оттенок лица, который появился после укуса, побледнел.

— Уверен?

— Более чем. Но проверять некогда, да и не на ком.

Стен хмыкнул, принял кружку левой рукой и выпил в три глотка, морщась от горечи.

Следующая четверть часа прошла в молчании. Маркус стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал. Вальтер проверял болты, поглядывая на Стена, а Дейл и Коул тихо переговаривались у тюков.