Мастер драгоценных артефактов 4 (СИ) - Майерс Александр

Я сложил трубу до состояния монокля и покрутил в пальцах.

Сюда бы ещё камень разума вставить…

Вот тогда было бы вообще идеально. Можно было бы создать маленькое самосознание. Не полноценный разум, само собой, не надо мне бунтующей подзорной трубы. Но хотя бы простую личность-помощника, чтобы артефакт сам уточнял связи, задавал приоритеты, чистил мусор и выдавал логичные выводы.

Мечты, мечты.

Пока работаем с тем, что имеем.

Я снова посмотрел через трубу на другого бывшего бандита.

«Савелий. Возраст: 43 года. Бывший конюх. Рубаха льняная. Пояс кожаный. Лопата металлическая».

Нормально.

Перевёл на другого мужика.

«Темофиий. Возраст: 39 лет…»

Не понял. Это что ещё за Темофий? Правильно будет Тимофей.

Казалось бы, пара несчастных буковок. Подумаешь. Но это непорядок. Потому что сегодня артефакт перепутал буквы, завтра перепутает Тимофея с Николаем, а послезавтра решит, что передо мной не человек, а подозрительный двуногий жук.

Нет уж.

Я отошёл к куче камней, сел прямо на один из блоков, создал заклинание и вошёл в управляющий контур трубы. Потом аккуратно полез глубже. Первый слой, второй, пятый, двенадцатый…

Тридцать седьмой.

Вот там и сидела ошибка.

Я подменил пару символов, поправил связку чар, поставил ограничитель на автоматическую замену похожих имён и снова закрыл контур.

Посмотрел на рабочего.

«Тимофей. Возраст: 34 года. Бывший разбойник…»

Вот теперь хорошо.

Непростой артефакт получился, его ещё настраивать и настраивать. Но это нормально. Сложные вещи редко начинают работать идеально сразу.

Я собирался изучить через трубу плоды наших полей, когда ко мне подошёл гвардеец.

— Господин. У нас тут гости пришли.

— Гости? — я сложил трубу и убрал в чехол. — Ну, давайте посмотрим.

Гостями оказались двумя мужиками, которых остановили у входа в деревню.

Оба выглядели хреновато. Щёки впалые, одежда залатанная, обувь такая, что даже мои бывшие разбойники не стали бы её носить.

Гвардейцы оружия не доставали, но держались рядом. Правильно. Голодный крестьянин тоже может быть опасен, особенно если совсем отчаялся.

— Кто такие? — спросил я.

Мужики поклонились и ответили:

— Ваша милость, мы из соседней деревни.

— Из соседней? Это из какой?

— Село Орешниково, господин. Часов девять ходу отсюда, ежели пешком, — ответил один из мужиков.

— Небольшая деревенька, домов на шестьдесят, — добавил второй.

— Мы слышали, что у вас здесь сейчас жизнь лучше стала, — продолжил первый. — Хотели попросить у старосты немного еды… Нам нечем кормить семьи.

— На сколько человек вам нужно еды? На все шестьдесят домов? — невозмутимо уточнил я.

Оба испугались так, будто я предложил прямо сейчас их повесить.

— Да что вы, господин! У меня своя семья. У него своя. Мы только за своих просим. Может, у вас что-то лишнее есть…

— Понятно, — сказал я. — А у вас что, вообще ничего нет? — Зверя? Грибов? Ягод?

Первый мужик сглотнул.

— Леса опасные, господин… Да и охотиться нам нельзя как хотим. Большую часть еды мы должны отдавать нашему господину. А у него сейчас тоже тяжёлые времена. Войны с соседями, люди нужны, припасы нужны…

— Конечно, — пробормотал я. — Когда у господина тяжёлые времена, первыми худеют крестьяне.

Мужики сделали вид, что не услышали. Я вздохнул и обратился к ближайшему гвардейцу.

— Выделите им еды на три дня.

Крестьяне аж побледнели, а потом начали благодарить так, будто я подарил им по золотому руднику. Один даже попытался опуститься на колени, но я жестом остановил его.

— Не надо. Просто заберите еду и идите.

Они снова поклонились и отошли.

Я пошёл к площади, сел на лавочку и задумался.

В принципе, я мог бы дать еды хоть на всю их деревню. У нас запасов сейчас хватало. Не то чтобы прям изобилие, особенно с учётом того, что на моей шее внезапно повисло почти две сотни бывших разбойников. Уже появились если не проблемы, но напряги. Особенно по мясу.

Такими темпами скоро весь лес придётся выкосить. Хотя, надо признать, зверьё там почему-то не кончалось.

Но меня больше удивляло другое.

Как можно дойти до состояния, когда два мужика идут пешком девять часов, чтобы просить еды?

Хотя ладно. Я не местный. Тут, возможно, это вполне рабочая стратегия выживания.

Рядом появился Степан.

— Господин, я могу чем-то помочь?

— Можешь объяснить, почему крестьяне из соседней деревни выглядят так, будто их месяц кормили одной надеждой?

Староста сел рядом и тяжело вздохнул.

— Земли плодородной мало в наших краях, — сказал он наконец. — Вы же понимаете. Где она есть, за неё держатся. А если место хорошее, там и война может начаться.

— Ты же понимаешь, что за нашу однажды тоже начнётся война?

— Прекрасно понимаю, — спокойно ответил Степан. — Поэтому люди и работают. Стены делают, склады наполняют. Не только я это понимаю.

Да, он был прав. Это понимали все.

Вечером, когда я вернулся в имение, то созвал совещание.

Пришли Макар, Степан, Ильдар, Прохор, Леший, Герман, Тихон и ещё несколько людей, которые сейчас отвечали за важные дела. Я развернул на столе карту и ткнул пальцем в пустое место.

— Смотрите, я вот что-то не могу понять. Откуда там деревня взялась, если у меня на карте её нет? А там, оказывается, есть какая-то деревня. Девять часов ходу, шестьдесят домов. Кто-нибудь знает?

Люди переглянулись.

Леший почесал гладко выбритый подбородок и ответил первым:

— Деревни нередко новые возникают, господин, а старые пропадают. Я вот слышал об одной — богатая была, человек двести жило. Её разбойники полностью разграбили. Через год на карте деревня есть, а на месте только руины да кости.

— Весело, — хмыкнул я.

— Как уж есть, — пожал плечами он. — Новые селения тоже постоянно появляются. Люди бегут от чего-то, селятся в новых местах. Из городов иногда целыми семьями выгоняют, если перенаселение. Ну, или за проступки какие-то. Могут три семьи уйти, могут пять, десять. Обоснуются, поставят дома. А где деревня, там нужна защита. Значит, идут кому-то под крыло.

— Или кто-то сам крыло приносит, — хмуро добавил Прохор. — Бывает, какой-нибудь влиятельный сынок в городе накосячит, его вежливо просят побыть за стенами какое-то время. Берёт такой охламон отцовские деньги, покупает рабов, подбивает таких же дурней и селится в лесу. Начинает играть в войнушку, типа он крутой лесной аристократ.

— Вот-вот, — кивнул Леший. — На востоке, говорят, много деревень под властью Мирнограда. Люди пищу для города добывают, ремеслом занимаются. Из города туда часто ссылают. Но обычно оставляют людей типа свободными. Свободный человек больше работает.

— Всё верно говорят, господин, — добавил Макар. — Новые деревни появляются, старые исчезают. Никаких карт не напасёшься.

— Отлично, — сказал я. — Просто замечательно. Значит, у меня карта не карта, а художественное произведение на тему «примерно где-то что-то есть». Ладно. Давайте вспоминайте, какие деревни знаете, где они находятся, кто кому подчиняется, где дорога, где болото, где лучше не ходить. Хочу иметь более-менее актуальную картину.

Люди зашевелились. Кто-то подошёл ближе, кто-то начал спорить, где именно находится старый мост, которого, возможно, уже двадцать лет как нет.

Я дал им немного времени, потом сказал:

— И ещё. С этого момента в моём графстве действует новая политика. Если люди хотят у нас жить — они могут жить. Поэтому аккуратно намекните где можете, что мы принимаем людей.

Степан нахмурился.

— Господин, мы ещё с этими разбойниками толком не разобрались.

— Насчёт этого не переживай. С ними Леший справится.

Леший замер.

— Я?

— Ты.

— Ну да, конечно, справлюсь! — тут же взял себя в руки он.

Выглядел он при этом так, будто ему одновременно дали мешок золота и поставили нож к горлу.