Я на тебе (никогда не) женюсь (СИ) - Рейнс Анна

Едва могу скрыть досаду. Резко оборвавшееся веселье все еще звенит внутри. И только это его “до завтра" наполняет ожиданием, предвкушением.

Все следующие дни мне кажется, что я живу от одной встречи до другой. Мы проводим вместе время — иногда говорим на серьезные темы, иногда вот так дурачимся. Он ни разу не переходит границу. Даже кота одно из свиданий проходит в тренировочном зале.

Он немилосердно меня гоняет и прикасается лишь для того, чтобы поправить позу или помочь встать. И его короткие, сугубо деловые прикосновения сводят меня с ума. Мне хочется как-то продлить их. А еще время, что мы проводим вместе.

Дэлмар рядом со мной и лишнюю минуту не задерживается.

А когда месяц подходит к концу и вовсе... уходит через пятнадцать минут!

Он приглашает во дворец гончара — к слову, все эти дни у нас все свидания получались абсолютно разные. Мастер терпеливо объясняет нам, как работать с глиной. Кладу на вращающуюся платформу кусок и пытаюсь придать материалу нужную форму.

— Воду, Ваше Высочество. Нужно, чтобы глина всегда была влажной, — терпеливо подсказывает гончар — добродушный дедуля. Умильно улыбается моим стараниям.

— Вот так, а теперь ведите вверх. Вытягивайте.

Поднимаю взгляд на Дэлмара и замечаю, что он даже не приступил. Слишком внимательно разглядывает мои руки. Теряю концентрацию, и башня накреняется. Я раздосадованно выдыхаю.

— Ничего страшного! Обязательно получится. Тут главное не результат, а процесс.

Знаете, как расслабляет?

У меня, честно говоря, на лбу пот выступает. Начинаю сначала.

— А вы почему не приступаете? — обращаюсь к Дэлмару, и его взгляд устремляется на мое лицо. — Или вам не хочется расслабиться?

Он на пару мгновений прикрывает глаза, а затем решительно встает.

— Только вспомнил, что у меня неотложные дела, — хрипло произносит он. —Увидимся завтра, Аллисандра?

Эээ? где еще мои сорок пять минут? У меня даже рот от изумления открывается.

— Но…- начинаю я и тяжело сглатываю. Хорошее настроение испаряется без следа. Продолжаю уже сухо: — Хорошо. До завтра, генерал.

Негодование преследует меня весь оставшийся день. А на следующий я не выдерживаю и высказываю все Дэлмару. В шутку, конечно. Но он согласно кивает.

— Сходим завтра в театр? Ограничений по времени не будет.

Завтра двадцать девятый день. Предпоследний, согласно нашему соглашению.

И я точно знаю, что отвечу ему через два дня. Если он все еще намерен сделать мне предложение.

Внутри меня словно тлеют угли в ожидании момента, когда это произойдет.

Ожидание невыносимо. Эти ограничения невыносимы. Чего бы Дэлмар ни добивался, тактику он выбрал верную. Мне с трудом удается сосредоточиться на чем-то, кроме мыслей о нем.

— И какая пьеса? — спрашиваю я, делая вид, что раздумываю.

— А это имеет значение? — усмехается он. — Но ты должна понимать, что нас увидят вместе.

Беззаботно пожимаю плечами, хотя сердце мое ускоряется. Моей репутации это не повредит, но обсуждать это событие определенно будут. Да еще как! Впрочем, какая разница. Через несколько дней мы все равно объявим о помолвке.

— Хорошо. Положусь на ваш вкус... Дэлмар, — его имя тянется словно карамель.

Воздух вдруг становится густым, наэлектризованным. Ужасно жалею, что не ношу с собой веер — хотелось бы обмахнуть покрасневшее лицо.

Он улыбается мне. И его хриплое “до завтра" наполнено обещанием, от которого у меня сладко екает в животе.

59.

В карете жарко, несмотря на то, что почти наступила зима. На мне платье — одно из лучших, что есть в гардеробе, и меховое пальто. На Дэлмаре белая рубашка с высоким воротом и темный сюртук без каких-либо знаков отличия. Он выглядит непривычно без военного мундира, и я глаз не могу оторвать.

Впрочем... это взаимно.

Первую половину пути до театра молчим. Переглядываемся. И в этих взглядах намного больше, чем можно выразить словами.

— Слышал, ты виделась с Клариссой? — Дэлмар первым нарушает тишину.

— Так и есть. Хотела наладить отношения, — честно говоря, мне совсем не хочется говорить о сестре. Фальшивые улыбки, настороженные взгляды, натянутые разговоры — встреча оказалась именно такой. Но, по крайней мере, я попыталась.

Что-то внутри настойчиво этого требовало.

— Как все прошло?

— Сомневаюсь, что захочу повторить в ближайшее время.

Дэлмар кивает и, словно почувствовав мое напряжение, меняет тему. Рассказывает про пьесу, которую мы будем смотреть. И что у нас будет отдельная ложа. Я рассматриваю его во все глаза. Приватные ложи бронируют за несколько месяцев, но никак не за день.

— Признайтесь, кого вы убили, чтобы ее освободить? — неверяще смеюсь я.

— Я генерал, принцесса. И свои лучшие ходы я держу в секрете.

— Даже от меня?

— От тебя особенно.

— Потому что я тоже ваша цель?

Он мне подмигивает, я шутливо ударяю его по руке веером. Какой идиотский флирт... но такой приятный! Улыбаюсь без конца, стреляю в него глазами, таю под обжигающим взглядом.

Невольно задаюсь вопросом, есть ли у него уже метка или нет? Буравлю его плечо взглядом, словно пытаюсь добраться до кожи под лопаткой. Они ни слова мне не сказал. Но ведь как-то бы сообщил, если бы она появилась?

Выбрала ли я его?

Не знаю, что стоит за этим выбором, но если бы он прямо сейчас сделал мне предложение, ответила бы однозначным “да”.

Но до последнего свидания и этого вопроса остался еще один день. А сегодня мы просто будем наслаждаться вечером.

Карета подъезжает к зданию театра, где уже стоят немало экипажей. Меха, яркие ткани, блеск драгоценных камней — каждый выставляет себя на обозрение. Так, словно сцена и яркий свет софитов предназначены только ему.

Я почти не волнуюсь, вклиниваясь в это общество, точно ледокол в вековые льды, под руку с Дэлмаром. Делаю вид, что не замечаю изумленные и потрясенные взгляды. Генерал помогает мне снять пальто, после чего я поправляю прическу, как бы невзначай демонстрируя браслет, что он когда-то предложил мне в качестве извинений.

Генерал замечает сразу. Наклоняется к моему уху.

— Я понял свое главное упущение.

— И какое же?

— У тебя всего одно украшение, что я тебе подарил.

— Кажется, это был мой трофей. В драке, — напоминаю я.

— Это было самое приятное поражение в моей жизни.

— Вы мне поддались.

— Или ты меня сразила наповал?

Я активнее обмахиваюсь веером. Вспоминаю, как лежала под ним, вытянув руку, пока он надевал на нее браслет. Тогда я была разгорячена схваткой, возмущена, зла. Сейчас это воспоминание вызывает совсем другие эмоции.

Мы проходим на свои места. Ждем начала пьесы. Кажется, это будет история о безответной любви моряка и сирены. Готовлюсь внимать, но стоит залу погрузиться в темноту, как почти все перестает существовать. Кроме присутствия Дэлмара, что я ощущаю буквально всем своим телом.

Он берет мою руку в свою, поглаживает большим пальцем центр ладони. И от этого невинного прикосновения во все стороны расходится тепло. Словно тысячи искр загораются и устремляются вверх — по руке, охватывают мою грудь, оседают в животе непонятным томлением. Воздух вдруг кажется плотным, и мне приходится с силой втягивать его в себя.

Дэлмар иногда наклоняется к самому моему уху, шепотом комментирует постановку, и все мое тело покрывается мурашками. Отвечаю что-то невнятное, делая вид, что полностью погружена происходящим на сцене. Но на деле не смогла бы и слова о сюжете сказать.

Когда все заканчивается, ему приходится отпустить мою ладонь. зажигается свет, зал взрывается аплодисментами. Мы выходим одними из первых — в ложу ведет отдельный коридор. Садимся в карету, и я вдруг осознаю, что мне совершенно не хочется с ним прощаться.