— Тебе понравилось, Аллисандра? — спрашивает он, и я поднимаю взгляд на его лицо. Золотые искры мечутся в его глазах, и мне внезапно кажется, что говорит он вовсе не о пьесе. А ведь и точно... второе правило наших “свиданий”. Никаких приставаний.
— Представление было чудесным, — поддразниваю его я. — А вам?
—И мне. А знаешь, что понравилось бы еще больше?
— Что?
— Если бы я тебя поцеловал.
Карета трогается, и я слегка качаюсь к нему. Буквально физически ощущаю это притяжение, натянувшееся между нами канатами.
— И что же вам мешает? — мой голос опускается почти до шепота. Свет от уличных фонарей скользит по его лицу, сменяясь тенями, и на этом фоне золотые глаза кажутся особенно яркими.
— Я дал тебе обещание. Не приставать.
— что ж. Какое счастье, что это обещание... не давала я.
60.
Сама не верю, что это говорю! Но слова слетают с губ, вибрируют в воздухе между нами. Я подаюсь вперед лишь слегка — все еще неуверенная, что это все происходит на самом деле. Я словно в каком-то сне.
Даже понять ничего не успеваю. Дэлмар одним плавным движением приближается, а губы обрушиваются на мои. Сильно, жадно — словно неукротимая стихия, готовая разрушить все.
Подаюсь вперед, привставая. Упираюсь руками в его плечи. Провожу по ним вниз и вверх, зарываюсь пальцами в волосы. Принимаю его выпады, отвечаю — неумело, но не менее жадно. Теснота кареты, его запах, горячие прикосновения — весь мир сужается до этого момента. Внутри зарождается мелкая вибрация, пронизывает все мое нутро, скапливаясь внизу живота. Так остро, сладко, почти до боли.
Его ладони лихорадочно скользят по мне, забираясь под пальто. Стягивают дорогой мех на пол. Касаются талии, бедер. скользят на спину, где под атласной тканью пульсирует метка. Пальцы проводят по ней, словно повторяя рисунок, и из меня вырывается невольный стон.
— Безумие какое-то, — шепчет он, отрываясь от моих губ и касаясь моей линии челюсти, шеи. Втягивает мой запах. Притягивает все ближе и ближе, пока я почти не оказываюсь у него на коленях. Наши тела сталкиваются, и я едва не схожу с ума.
Кожа такая чувствительная, словно по ней электрические разряды проходят. Мне хочется прикасаться к нему, тереться.
И, правда, безумие.
Он снова целует меня — уже медленно, глубоко, чувственно. Задавая завораживающий ритм. Одна рука скользит на мою грудь, осторожно сжимает, и дрожь в моем теле только усиливается.
— Генерал Сарс... - задыхаясь, произношу я, прерывая поцелуй.
— Зови меня Дэлмар, — его глаза находят мои, затягивают, гипнотизируют. — Зови меня только так. И прекрати уже выкать, — резкий тон смягчается, и он добавляет: —Пожалуйста.
— Дэлмар, - произношу я, сильнее сжимая его волосы на затылке. Сама наслаждаюсь звучанием его имени. Его пальцы что-то невообразимое творят: сжимают, ласкают, из-за чего у меня все нутро сворачивается узлом.
— Хочешь, чтобы я прекратил?
Я хочу, чтобы он прекратил. Но еще сильнее жажду, чтобы не останавливался.
Дэлмар вдруг кидает взгляд в окно и едва слышно ругается.
— Мы почти приехали, — произносит он, и мир вокруг снова начинает иметь значение. Тоже кидаю взгляд в окно, где виднеется подъездная аллея, ведущая во дворец.
Тело горит, одежда натирает, внутри зреет странная досада. Я мигом возвращаюсь на свое место и едва не сталкиваюсь с Дэлмаром лбами, когда мы оба кидаемся поднимать пальто. Он меня опережает, придирчиво осматривает его, отряхивает, а затем накидывает мне на плечи. Притягивает меня к себе и коротко целует в губы — ровно за секунду до того, как экипаж останавливается.
На его лице легкая улыбка, от которой мне тоже хочется улыбаться — совершенно по-идиотски. Провожу руками по волосам, пытаясь оценить ущерб. Хотя кто тут в темноте будет присматриваться?
Дэлмар вылезает первым, галантно подает мне руку. Вежливо раскланиваемся на глазах стражей.
— До завтра, — говорит он, целуя мою руку. Глаза при этом неотрывно смотрят в мои
— так, что дыхание перехватывает.
— До завтра.
Возвращаюсь в комнату и падаю животом на кровать. Пару минут просто беззвучно ору в подушку. Мыслями в завтрашнем дне. И нашем последнем свидании. Он сделает мне предложение... сделает же? Поднимаю руку в воздух и критически осматриваю, представляя на пальце кольцо.
Сон в эту ночь не идет долго. Просыпаюсь оттого неохотно — как обычно, с рассветом. Но... что-то не так. В замке непривычное оживление. Слышу в коридоре быстрые шаги, приглушенные голоса.
Резко поднимаюсь. Умываюсь холодной водой, чувствуя, как сердце колет дурное предчувствие. Оно только усиливается, когда я вижу напряженное лицо Дары.
Морщины на ее лице обозначаются особенно отчетливо.
— Вы уже проснулись, Ваше Высочество? — спрашивает она очевидную вещь.
— Что происходит?
— На северной границе неспокойно, говорят. Сегодня ночью было нападение.
На Севере от Сарендала — в основном горы, населенные отдельными племенами.
Лишь пару сотен лет назад они объединились в княжество Валдорн.
Контактировали мы мало — Сарендалу не нужна их земля, а Валдорн был слишком разрознен, чтобы нападать.
А сейчас решились, видимо. Возможно, надеются, что Сарендал слишком ослаблен войной?
— Есть пострадавшие? Неизвестно? — спрашиваю я, с тоской думая, что мирное время закончилось, едва успев начаться. В горле встает ком.
— Неизвестно, — говорит Дара. — Его Величество отправил отряд.
Рука с расческой застывает на полпути.
— Отсюда? Из столицы?
— Да. Я лично видела, как он отправлялся примерно час назад. Во главе с генералом Сарсом. Так что волноваться нечего. Наш генерал мигом поставит их всех на место.
Тяжело сглатываю, пытаясь подавить все растущее волнение. Слова Дэлмара всплывают в голове. Три нападения на Сарендал. И все три он должен отразить и вернуться с победой. А еще жениться на мне — столкнувшейся со смертью.
Волноваться и правда нечего. Верно?
Но тревога все равно скручивает меня. Это всего лишь глупое предсказание... кто знает, что будет на самом деле? Но вслух я соглашаюсь с Дарой:
— Разумеется, поставит.
— Ох, чуть не забыла. Он же вам послание передал! Сейчас принесу.
На моих губах появляется слабая улыбка. Надо же, не забыл. Хотя, уверена, собирался очень быстро. Беру конверт из плотной бумаги и взламываю печать.
Разворачиваю.
“Боюсь, последнему свиданию придется подождать моего возвращения. Люблю.”
Меня окатывает одновременно холодом и жаром. Руки дрожат. Несколько раз перечитываю строки так, словно в них может крыться какой-то еще смысл. Почерк его. И бумага. И слова, выходит... тоже.
Любит? Правда, любит?
Хочется рассмеяться и расплакаться одновременно. Меня охватывает такое волнение, что я едва могу усидеть на месте. Написать ответное письмо? Или подождать, когда мы снова увидимся?
Наверное, второе.
Но ожидание растягивается. Проходит день. Второй. Неделя. Король почти не посвящает меня в дела, сколько бы я ни просила. А на десятый день я просыпаюсь глубокой ночью — в холодном поту, со стоном. От боли, что буквально разрывает меня на куски.
Прикасаюсь к лопатке — горит, отваливается. И с растущим ужасом осознаю, что там находится метка Дэлмара.
61.
Уснуть больше не удается — да я и не пытаюсь. Пошатываясь, встаю. Накидываю одежду и умываюсь холодной водой. Голова словно ватная, в висках пульсирует кровь. Но боль быстро проходит, словно ее и не бывало. Сознание проясняется, оставляя меня один на один с осознанием: что-то случилось.
