Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус"

Пока размышлял обо всём этом закончил кузовную деталь. Точнее, бронеплиту хитро выгнутой формы. С другой стороны — сам такой контур выдумал, мне и мучиться с передним крылом, в котором высокий выступ для большой «глазастой» фары. Казалось бы — зачем бронировать объём, в котором нет почти ничего важного, если говорить о ящике перед кабиной? Почти ничего, поскольку рулевое управление вещь очень важная. Но этот самый псевдо-капот помимо прочего — защита салона при возможных столкновениях, ну, и вспомогательные механизмы тоже сберечь невредно будет. Ну, а обернувшись увидел, что меня ждёт посыльный, который благоразумно не стал влезать под руку.

— Ваше сиятельство, господин капитан просил узнать, когда сможете принять его для доклада.

— Если он свободен, то прямо сейчас. Пусть приходит в мой кабинет на первом этаже, я буду там минут через пятнадцать-двадцать.

— Разрешите исполнять?

— Да, иди.

Минут пять доехать от мастерской до полуподвала — я по такой погоде, как сейчас, пешком ходить никакого настроения нет, поэтому — на «Жабенвагене». Там умыться, переодеться из полевой формы в повседневную — ещё десять. Ну, и до кабинета дойти. Так примерно и получилось, я даже в четырнадцать минут уложился, но Нюськин уже ждал меня, правда, только-только пришёл. Субординация — я для него теперь не только наниматель, но и командир по, скажем так, официальной вертикали командования в гвардии уже имперской.

— Рассказывайте, что узнать успели?

— Горбанзоев, Аслан Амирович, поручик артиллерии. Получил нашу «посылку» ближе к концу марта — очень долго мурыжили уже на месте, сперва на уровне генерал-губернаторства, потом на уровне гарнизона и дальше по вертикали, никак не могли понять, кто, что, зачем и почему именно туда. Но поскольку это всё было оформлено как личное отправление, причём от флигель-адъютанта, то в итоге всё же дошло. Получатель особо и не старался ускорить процесс, и чтобы внимания лишнего не привлекать, и сезон в горах начинается сильно позже.

— С доставкой ясно, что с использованием?

— За месяц до первого выхода в горы успели собрать, освоить частичную разборку и сборку для перевозки во вьюках и пристрелять. Часть боекомплекта при этом потратили, конечно, но куда деваться?

— Напомните, мы им сколько мин отгрузили?

— В начале думали триста, но потом переиграли, отправили по сто мин на ствол, то есть — четыреста. На пристрелку потратили двадцать штук, больше — пожадничали. Потом несколько писем с описанием использования, без конкретики, нарушающей требования секретности. Ну, и замечания с пожеланиями, я поручил их отдельно выписать. Из самого важного — просьба проработать возможность уменьшения начальной скорости и минимальной дальности стрельбы и кожаные лямки для переноски собранного миномёта силами двух солдат.

— Ещё уменьшить⁈ У нас сейчас же дальности от семидесяти до тысячи восьмисот метров?

— Так точно. Просит минимальную дальность тридцать или хотя бы пятьдесят.

— А самих осколками не посечёт⁈

— Это по горизонтали тридцать-пятьдесят, а ещё по вертикали от пятидесяти до шестисот в любую сторону.

— Ах, да, горы же…

— Так точно. Ещё просит разработать дымовые мины, чтобы ставить дымовую завесу, а ещё для пристрелки, мол, хорошо будет.

— Логично. Думаю, и для других калибров это окажется полезно. Надо химиков озадачить, потому что просто взять и напихать туда тряпки, пропитанные мазутом — выглядит слишком тупо.

— В конце августа написал, что мины закончились. И, да — один миномёт они потеряли: лошадь вьючная сорвалась в пропасть, доставать не было возможности.

— Так он с августа ждёт боеприпасы? Ждёт ли, кстати, как общие впечатления?

— Ещё как ждёт, впечатления близкие к восторженным. Но сейчас уже горы в любом случае закрылись, наверное…

— Зимой жизнь в горах тоже продолжается. Ну, и лавину спустить управляемо тоже может пригодиться. Значит, так. Четыре сотни мин там не хватило, причём что-то мне подсказывает, что месяц от месяца расход рос, и если сейчас отгрузить столько же, то они закончатся уже в мае. Отгрузим сразу в пределах трёх тонн с упаковкой, это будет… двести ящиков по четырнадцать кило каждый, или тысяча мин. Новогодний подарок будет.

— Дорогой подарок…

— Да уж, не трояк на водку. Тем не менее, раз взялись, то надо продолжать, а на вооружении ротный миномёт пока не стоит, так что официальные поставки невозможно. Если так подумать, они там, в Закавказье, нам делают войсковые испытания, по сути. Считай — бесплатно, расходы только на боеприпасы. И отчёты по этим испытаниям. Кстати, надо попросить, чтобы оформили всё должным образом. И самим все рассказы из писем переписать, объединить, и будем анализировать. Все замечания и пожелания — отдельно. Сделаем четвёртый миномёт взамен утерянного с их учётом. Отгрузим его позже, а ближе к весне — отправим дымовые боеприпасы, если к тому времени разработаем.

— Дымовые снаряды в артиллерии есть, в крайнем случае можно тот состав взять…

— А почему в крайнем?

— Очень неравномерное качество задымления, даже при штатном срабатывании. Плюс к тому некоторые очень долго разгораются, другие, наоборот, раскалываются и прогорают за десяток секунд.

— Сделаю запрос по линии ГАУ. Может, есть какие-то подвижки с разработкой новых составов.

Этим совещанием рабочий день и закончил. Но вечер подкинул своих проблем. И, главное, на ровном месте, как дед выражается! Уже после ужина Ромка обратился к Мявекуле:

— Мява! Ты маленькая коша, а Мурь — большая кошь!

Я всего-то улыбнулся в ответ, но потом, наедине, Маша мне высказала наболевшее:

— Юра! Ты научил Рому этому дикому словечку — ты и отучай!

— Какому именно?

— «Кошь»! Он уверен теперь, что именно так и надо говорить, что это начальная форма слова «кошка».

— Нет, ну всё ведь логично получается! Смотри сама: печка — печь, дочка — дочь, мышка — мышь, кошка — кошь…

— А речка, по твоей логике, должна называться «речь»?

— По логике — да. Но филологи подсуетились, специально, чтобы всё запутать, как обычно. У них, такое ощущение, закон есть, что не должно быть ни одного правила, в котором не было бы хотя бы пять исключений. И все правила должны быть максимально запутанными!

— Ну-ну…

— Нет, вот ты сама же сказала, по той же логике, должно быть речка — речь. А то, что называем речью — наоборот, «река». Сама смотри, опять же: тот, о ком говорят — «рекомый». Опять же, зарекаться, нарекание… Нет, точно древние протофилологи нарочно поменяли местами смысл слов «река» и «речь», чтобы всех запутать и добавить исключений в правила!

Но перевести всё в шутку не удалось. Маша встряхнула головой:

— Так, хватит дурить мне в голову! Не знаю, как ты это сделаешь, но к тому моменту, как Юра пойдёт в школу он должен знать и понимать, что животное называется КОШКА! И не дай боги Лица и Изнанки, если это будет не так! Если ты готов опозориться на всю округу, то я — нет!

Пришлось пообещать, хоть я пока вообще не представляю, как за эту задачу браться. Но одно понятно — шутка зашла далековато, это пришлось признать.

На следующий день спокойно поработать вновь не дали. Буквально через час после начала работы раздался звонок на мобилет. Пришлось развеять не до конца оформленный гештальт и отвечать на вызов. Оказалось — минский артефактор.

— Добрый день, ваше сиятельство! У меня есть результат по вашему заказу, даже несколько вариантов. Можете приезжать, забирать образцы.

Я немного подумал.

— Знаете, а давайте лучше вы к нам? Приезд я оплачу, учитывая потерянное время. В Смолевичах вас встретит комфортабельный автомобиль, оттуда минут сорок езды до имения. Здесь сразу и испытаем на полигоне, с реальным оружием. Сразу всё будет видно, и по собираемости, и по работоспособности в условиях, близких к реальным.

— Оно, конечно, на практике испытать и сразу посмотреть, что и как лучше исправить в случае нареканий, неплохо бы… Но полигон… Поймите правильно — я уже не двадцатилетний прапорщик, и погода…