Добыча лорда Эндрю Грегори (СИ) - Ром Полина

Муж перед отъездом переживал за своего друга, так пусть Дилан живёт в городе, в этом самом доме, обзаводится семьёй, детьми и чем угодно, лишь бы следил за порядком и не лез в управление замком. Мне это, как я выяснила, не так уже и нужно. Одно дело — спросить и получить совет, и совсем другое — если на мою очередную идею кто-то скажет «нет». И не разрешит мне устраивать в замке какую-нибудь маленькую мастерскую, набирать учеников или проводить мастер-классы. Пока нет Эндрю, пусть Дилан глубже влезает в дела города, чтобы потом сам не захотел уходить с этого места.

— А ещё, сэр Дилан, мне сильно не понравился запах в мясном ряду. Я бы часть денег выделила на то, чтобы подвести туда воду. Если вымостить площадку и окатывать её каждый день водой со щёлочью — такой дикой вони не будет. Ведь главное — не давать крови впитываться в землю, а сразу смывать её. Я от одной травницы слышала, что если где воняет сильно — оттуда болезни дурные берутся. Так что я бы часть денег на это отложила точно.

«Не думаю, что он согласится сразу: для него эта вонь привычна и не кажется опасной. Но капля камень точит. Всё же о гигиене и всевозможных моровых поветриях стоит подумать и постелить соломки, где возможно».

— Из-за одного запаха тратить такие деньги, миледи Сандра?!

— Я пока не настаиваю, сэр Дилан, но вот если, не дай бог, начнётся эпидемия… В общем, мне кажется, об этом стоит подумать.

Фарфор и серебро мы оценили достаточно быстро: Агата прекрасно помнила времена, когда это приобреталось, и точные цены. А вот оценивать всю мебель я не позволила.

— Сэр Дилан, я не думаю, что Эндрю решит продавать этот дом. Да, он довольно большой и дорогой, но и бургомистр — не мальчик на побегушках, а служащий, достойный приличного содержания. Когда милорд вернётся домой, я попробую уговорить оставить этот дом для того, чтобы в нём жил будущий бургомистр Фокстауна, так что часть мебели — кровати, стулья и столы, а ещё вот этот замечательный буфет — необходимо оставить. Мебель, сэр Дилан, она же не портится. Если Эндрю будет против — мы сможем продать её и потом.

В общем-то, против такого решения Дилан не возражал. Он шёл рядом со мной и миледи Агатой и на каждый оценённый предмет цеплял кусочек бумаги, где была написана цена. За нами следовала Эмма, ведущая список и перечисляющая все банкетки, обитые атласом кушетки и роскошные кресла, которые, к сожалению, скорее всего, придётся везти в крупный город. Вряд ли у нас найдутся достаточно богатые покупатели, которые смогут потратить несколько золотых на эту бессмысленную красоту. Надо сказать, что вместе с шестью коврами разной формы общая сумма на листке получилась такая, что сэр Дилан только качнул головой, со вздохом сказав:

— Жаль, что этого мерзавца нельзя повесить второй раз! Это ж сколько он ухитрился наворовать!

Я невежливо толкнула его локтем в бок, заставляя замолчать и понимая, как неловко в этот момент себя чувствуют и Агата, и Эмма, и только тут до него дошло, в присутствии кого он это ляпнул. А вот дальше произошёл забавный эпизод, который навёл меня на интересные мысли.

Сообразив, как для жены и дочери бургомистра звучат его слова, сэр Дилан кинулся неловко извиняться. Только не перед Агатой, а перед побледневшей и потупившейся Эммой:

— …ничего такого не хотел! Простите меня, миледи Эмма, я точно знаю, что за вами нет никакой вины, и хотя мои слова прозвучали так грубо и задели вашу честь…

Потом, словно спохватившись, обратился к Агате:

— Приношу вам свои извинения, миледи Солморс. Я был груб и несправедлив и не хотел расстроить вас и вашу прекрасную дочь.

«Стоп! Может, это и хорошая идея, но ей всего шестнадцать. Никаких ухаживаний и браков, пока девочка не созреет для материнства! Она, конечно, умница и способна составить счастье любому нормальному мужику, но… Всё же я Дилана слишком мало знаю. Точно ли он думает о браке или же считает Эмму лёгкой добычей, с которой можно просто поразвлечься? Нет-нет... от греха подальше…»

— Думаю, на сегодня мы сделали достаточно, сэр Дилан. Я оставляла в городе заказ на некоторые товары и буду благодарна, если вы позаботитесь, чтобы всё доставили в целости и сохранности. А нам, пожалуй, уже пора, мы все устали. А это, — я тряхнула в руке довольно увесистый узел, — заберу себе в качестве вознаграждения за работу, — я улыбнулась Дилану, зная, что он не возразит.

Это был тот самый узел с шёлковым и прочими цветными нитями, о которых не так давно рассказывала мне Эмма. Я собиралась вернуть узел Агате, но совершенно не собиралась спорить по этому поводу с Диланом, хотя... очень может быть, что сейчас он и не стал бы возражать против того, чтобы я что-то вернула вдове. Наказав присоединить к тем товарам, что он отправит в замок, ещё и крупногабаритные пяльца на массивной дубовой ножке, которые покрывались пылью в одной из комнат бургомистрского дома, я и мои спутницы отправились домой.

Агата не утерпела и прямо в коляске развязала часть узлов на ткани, заглядывая внутрь.

— И мой синтайский шёлк… и вот, смотри, Эмма! — она вытянула небольшой клубок тонкой шерстяной нити, крашеной в ярко-жёлтый, очень вкусный цвет. — Крашеная шерсть из Лайна!

Аккуратно завязывая узлы на своём сокровище, Агата подняла на меня глаза, полные слёз, и негромко сказала:

— Дай вам бог здоровья, миледи Сандра.

Примерно через неделю в замок привезли вещи, которые я заказывала в городе, и ещё через два дня я пригласила Агату и Эмму в ту комнату, которую выбрала под мастерскую. С этого дня у миледи Блаунт, моей местной матери, появился серьёзный повод для обид.

Глава 54

Хлопоты по хозяйству начинались рано утром и продолжались в течение всего дня, но ближе к вечеру, незадолго до ужина, я звала с собой Рыжа и шла в комнату для рукоделия. Окна в выбранной мной комнате выходили на запад, и до позднего вечера в них било солнце. Особенно важно это будет зимой, но и сейчас, когда я, Агата и Эмма садились за работу, свет был достаточно ярким.

Комнату привели в порядок, из города прислали достаточно удобные стулья — я не стала экономить на мебели. Большой стол тщательно отшлифовали и отполировали, покрыв маслом и дав ему впитаться. Теперь на светлой янтарно-жёлтой поверхности хорошо было видно любые мелкие детали: разложенные по цветам нитки, иглы, крючки и прочее.

Миледи Агата действительно оказалась искусной вышивальщицей и начала достаточно интересную работу: вышивку суконного плаща яркими шерстяными нитками. Эмма предпочла вязать крючком и сейчас отделывала тонкой кружевной лентой одну из собственных блузок, ну а я, как самая «безрукая», занялась вязанием шерстяных носков. Это дело не требовало ни особого умения, ни таланта, но занимало руки и давало возможность поговорить и обсудить все дела замка.

В целом получилась довольно сложная ситуация: все благородные женщины замка собирались рукодельничать и болтать, а вот миледи Блаунт на эти сборища я не приглашала. Проходили эти вечера достаточно уютно. Мы работали часа полтора-два до ужина, потом той же дружной компанией отправлялись есть и возвращались уже в сумерках, чтобы перед сном поработать и посплетничать ещё часок-полтора.

Море удовольствия доставлял нам Рыж. Конечно, иногда он дрых в самом неудобном месте, растянувшись или на кучке ниток, или прямо по центру стола, куда падалили лучи заходящего солнца. Но очень часто случалось так, что спать он не желал и находился в игривом настроении. В такие дни работа часто прерывалась смехом и бесконечными попытками отобрать у него то мой клубок с шерстью, то шёлковый моточек миледи Агаты.

Когда я устраивала эту комнату, то не думала о том, насколько обидно и неприятно будет миледи Блаунт оказаться вне этого маленького социума. Её общение сейчас и так было ограничено той самой горничной, которую она себе выбрала. Как ни крути, горничная не была с ней равна по статусу, и получалось, что миледи даже не с кем просто поговорить о каких-нибудь пустяках. Дамскую комнату я устроила вовсе не на зло ей. Честно говоря, я просто не думала в этот момент о миледи. И, как выяснилось, зря не думала.