Большая охота (СИ) - Гвор Виктор

А что? Вполне могло сработать. С сумасшедшими жертвами, но… Если бы шарики не кусались! И если бы их было два, а не двенадцать. Впрочем, катера циньцы всерьёз не приняли. Может, решили, что это отвлекающий манёвр, а может, ещё что, но на перехват малюток двинулись по два-три корабля, их тех, кто помельче. Основная масса навалилась на «Наталью» и «Хотене».

— Лица желтые, сегодня вам не скрыться, — мурлыкнул Харза, посылая первый шар.

А дальше стало не до песен. Все планы к чёрту, собачья свалка! Носиться, уклоняясь от прямых таранов, иногда чиркая по щитам противника и оставляя за собой горящие костры. Три, пять, десять…

— А перед нами всё цветёт, за нами всё горит…

Да кто их считает! Но по ощущениям меньше врагов не стало. В паре миль слева крутился Лёшка на «Наталье». Тоже жег всё вокруг. И тоже не мог пробиться к основным силам врага.

Катерам было легче. Легко уклоняясь от неповоротливых противников, «Соболи» поливали их огненными шарами. Африканская техника, она же «новая магия». Эх, были бы ещё колдуны посильнее. А двое прорвались и летели в сторону линкоров. Три костра за «тройкой», два за «девяткой». «Тройка» — Надя, неприятный сюрприз для противника. А «девятка» — Леший. Хорошо, что не заржавел боец в кресле градоначальника, но маги у него — чуть ли не слабосилки! Что они линкорам сделают? Опалят краску на рубке?

* * *

Упреждающий удар — страшная вещь. Особенно тщательно спланированный, выверенный, построенный на точных разведданных… Противник собрался наступать, сосредоточил войска на ударных направлениях, ещё чуть-чуть и…

И на всё это начинают сыпаться снаряды и бомбы, встают фонтаны разрывов, с воем пикируют штурмовики… А спрятаться некуда, никто не собирался обороняться на этих позициях, укрытия не приготовлены, даже банальные окопы не всегда вырыты. И остаётся только вжиматься в землю, глядя, как твоё орудие переворачивает очередным взрывом, и смотреть в глаза проклятому маньчжуру. Уже не красивому и не выряженному павлином, поскольку не видишь его мундира. Только оторванную от тела голову с пустыми, как у снулой рыбы, глазами. Рядом ещё живой чжунши не то молится неизвестным богам, не то просто причитает. А в голове одна единственная мысль: а наши-то где?

Ведь это мы собирались обрушить тысячи снарядов на их головы, наши самолёты должны были волна за волной вываливать бомбы на их позиции, мы планировали идти вперёд, сметая всё живое на своём пути. Мы! Мы! Мы! Бить этих корейских тупиц, проклятых лаоваев и заносчивых японцев. Нас-то за что⁈

В первой волне шли лётчики Малыгина. Самые лучшие, способные с пяти километров положить полутонку в медную монетку и в одиночку отправить на тот свет тройку турецких истребителей, которые куда грамотнее китаёз. А заодно выбить ПВО на аэродромах, причесать артиллерийские батареи, ссадить с неба тех, кто успел взлететь.

Последующие волны — чисто корейские. Вперёд, ребята, на защиту родного Чосона! А мирные служащие «Кунавиа» отдохнут, пока противник не подгонит подкрепления, и не начнётся настоящая заруба.

Пока же корейцы смешивали с землёй аэродромы вместе с так и не взлетевшими самолётами, а артиллеристы ровняли позиции коллег.

И тихо-тихо уползал от родной батареи, от головы проверяющего и трупа чжунши, поймавшего таки осколок, рядовой Сунь Вынь. Любой трибунал оправдает! А ведь до него еще нужно дожить!

* * *

— Леший, ты глянь, какие крысюки у нас водятся.

Сергеев за уши тащил к мостику двух мальчишек.

— Сам ты крыса! — огрызнулся Пика. — Отпусти ухо, дебил! А то задницу подпалю!

— Подпалил один такой! — хмыкнул матрос.

— Отставить, — скомандовал Савелий. — Вы что тут делаете?

— Воевать пришли, — сообщил Мика, переглянувшись с другом.

— А не рано тебе? Развоевался! — спросил Леший, внимательно глядя на идущие навстречу миноносцы. — Вася, не пора?

— Далековато, — пробасил приданный маг из дружинников. — Не достану.

— Зато я достану, — рыкнул Мика. Правда, тембр голоса не соответствовал интонациям. — Мы маги! И посильнее Васьки!

Леший усмехнулся:

— Достань! Если получится, по приходу домой я вас только выпорю!

— Да на здоровье, — буркнул Пика. — Мы и сортиры согласны мыть, если что.

Мика присел, немного расставив ноги и навёл сложенные пистолетиком пальцы на дальнего в двойке врага:

— Пуфф!

Сорвавшийся шар мигом преодолел разделявшее корабли расстояние и разлился по палубе.

— Пуфф!

Пика повторил позу друга и выпустил шарик в сторону второго эсминца. С таким же результатом.

— Смотри-ка, достали! — резюмировал Василий. — Только толку…

— Смотри! — оскалился Мика, и пацаны хором выкрикнули: — Крибли, крабле, бумс!

Из-под палубы обоих японцев выплеснуло пламя, разом охватив корабли.

— Курс на флагман, — заорал Леший. — Пацанам спасжилеты дайте! Утопнут же, если что!

— Это что было? — негромко спросил Василий.

— Магический напалм, — с гордостью прошептал Мика. — Собственная разработка. Горит и течёт. В любую щель, даже куда вода не проходит. Найдет чему гореть и полыхает.

— А если не найдёт?

— Тоже полыхает. Но эффект не тот.

— Вообще-то, я спрашивал про стойку, пальцы пистолетом и «крибли, крабле…».

— А-а, — разочарованно протянул Мика. — Это мы так, для прикола.

— Блин! Как дети, едмедем клянусь!

— Почему это «как»?

[1] Изначально — китайские батьки Махно, затем — должность стала соответствовать нашему генерал-губернатору.

[2] Ван — князь.

[3] Хуан-ди изначально был один такой. И он вовсе не гишпанийский гидальга по имени Хуан, мечом прорубивший себе дорогу до Пекина, а простой отец нации, так же известный как Желтый Император, основатель даоцизма и прочего. Уже потом слово стало титулом, как у Цезаря, к примеру, или Карла Великого.

[4] Ханян — Сеул

[5] Императорский дворец в Пекине

[6] Полковник

[7] Сержант

[8] Общее название смертников, которых было с полдюжины разновидностей.

Глава 26

Не зря в одном из миров говорят, что бог на стороне больших батальонов! Несмотря на жуткий упреждающий удар артиллерии и авиации, китайцев уцелело немало. И не только израненных оборванцев, со звенящими головами выползших из рукотворного ада. Прошло не так много времени, и заговорили батареи, не попавшие под обстрел, поднялись в воздух самолёты, пережившие налёты коллег с другой стороны; заурчали бронеходы, прятавшиеся в складках местности; выбралась из укрытий пехота… Да, потери ужасающие! Но даже половина от миллионов солдат — тоже миллионы. А пятидесятипроцентных потерь, не было даже в самых оптимистичных рапортах.

План китайского наступления рассыпался, подобно карточному домику. Бомбардировщики летели в сторону намеченных целей, но, перехваченные истребителями противника, вываливали бомбы куда попало, и поворачивали обратно. Своим же истребителям, схлестнувшимся с малыгинскими асами, было не до поддержки бомберов. В небе крутилась «собачья свалка», пока не выявившая преимущества ни одной из сторон.

Китайская артиллерия била по намеченным целям. Что-то было заранее выведено из-под удара, но долговременная фортификация не в состоянии переехать на новое место. Да и не прикроешь каждый ДОТ иллюзией, внимательный наблюдатель все равно заметит и нанесет на карту. Позиции союзных войск заволакивало дымом и пылью разрывов. Контрбатарейная борьба разгорелась с новой силой. Теперь потери несли обе стороны.

Не дожидаясь ни условленного времени, ни окончания артподготовки, двинулись вперёд бронеходные части, сопровождаемые пехотой. Последней было настолько много, что доберись они до позиций противника, не помогли бы никакие укрепления. Смели бы даже без оружия, одними лопатками и штык-ножами.

Но всё только начиналось.