– Отличительная особенность – из гривы вирвеа получаются уникальные магические ткани, почти совершенная защита. А ещё они видят сквозь камень, землю, дерево и любые другие поверхности кроме стекла, – вспомнила я прочитанное в библиотеке.
Вытянутая голова с круглым глазом медленно повернулась в нашу сторону.
А я вдруг поняла, что этот самец отдыхает. Он только-только оставил свою самку и детёнышей и очень по ним скучал. Он оставлял их вовсе не из прихоти, а потому что новорожденные плохо переносили мощную ауру отца. Теперь пройдут годы прежде, чем он увидит их снова.
Конечно, это уже не впервые. Годы пролетят быстро, его самка и детёныши ещё к нему непременно вернуться, но всё же...
Я сама не поняла, как послала этому диковинному существу волну поддержки. И картинку древних холмов Шаан'Соэн. Там, в тени густого леса, можно погрузиться в мягкую сладкую дремоту, напитываясь энергией древних сидов, и время пролетит быстрее. А, может, и аура станет легче.
Мы оба – я и Оллеар, дёрнулись, когда дивное создание плавно поднялось, обтекая деревья длинным гибким телом. Издало горловой трубный звук, склонило голову – и заскользило прочь.
У высокого старого тиса остались лежать два клубка искристой переливающейся шерсти.
Глава 12.6.
Мы переглянулись. Откуда-то я знала, что вирвеа отправился к холмам Шаан'Соэн, и что без разрешения хозяина этих мест он не смог бы туда попасть.
– А с тобой выгодно проходить испытания, фейка, – рассмеялся Олли.
В глазах рыжего сияли азарт и теплое пушистое одеяло дружеской приязни.
– Оно как-то само собой получается, не зазнавайся. Следующий ингредиент за тобой, – фыркнула.
– Ой, с вами весело! – Расфырчался дракон. – А пойдем вот туда – ткнул лапой в противоположную сторону, – я там стайку варвиков видел. А эти ящерицы всегда обретаются не только около воды, но и неподалеку от шхусов.
– Шхусы – это те, у которых змеиный хвост вместо задних лап? Такие милые пушистые тварюшки, передняя часть немного на бурундуков походит... Или на вомбатов? – Прищурился Олли.
– И сквозь защиту ходят. Вам пригодится, – согласно кивнул дракончик.
И потопал сквозь переплетение ветвей куда-то влево, где нос чуял влагу.
Шарркад неслышно заскольщил следом за нами в тенях. Кот был слишком любопытен, да и не собирался оставлять меня без защиты – эдакий серьезный охранник.
Удивительно, но путешествие по полному тварей и опасностей лесу я сейчас воспринимала как прогулку. Хотелось бы испугаться и подумать о том, что от прежней Льяна Тархи мало чего осталось.
Но то ли и пугаться нормально я уже не умела, то ли дело было в чем-то другом – теперь я чувствовала себя иначе. Свободной. Спокойной. Уверенной в себе.
Призрак древнего энергата с фейской кровью многому меня научил. И прежде всего – никогда не чувствовать себя одинокой. Не отступать. И не позволять своим страстям взять верх над собой.
– Не ищи каких-то скрытых смыслов, девочка, – светло-золотистые с зелёными крапинками глаза Ллиатароэна Шаан'Соэн были слишком живыми для мертвеца, – жизнь дана для служения, это так. Но это не отменяет счастья. Ты можешь служить семье, роду, клану. И можешь и любить и быть любимой. Быть счастливой. На одном долге далеко не ускачешь. Да и долг без любви – невозможен.
– Как вы справляетесь? – Спросила, не выдержав.
Он, конечно, понял. Я говорила о его смерти. О нынешней форме существования. О том, что в нем нет ни зависти, ни ненависти к живым.
– Я жив в вас, моих потомках, – засмеялся тихо древний хозяин сида.
Прохладные пальцы коснулись моей щеки.
– Однажды ты поймёшь, дитя, а пока – беги, – мне улыбнулись, – кровь твоя играет всё сильнее.
Сейчас я это ощущала. Лес пел для меня. Мне не было здесь неуютно или страшно. То ли сплелись так кровь сидхе и энергатов, то ли магия давала это бесстрашие...
Мир вокруг меня пел и шипел. Я ощущала шорох огромных неприхотливых земляных червей. Недовольный писк мелких пикси. Далёкий шёпот лесов во владениях короля фейри. Шелест неповоротливых бреногов, эдаких активно травоядных броненосцев.
Мне немного не хватало знакомого шёпота моря, но это ведь мелочи, верно?
Глаза улавливали малейшее движение в ветвях. Я так и не стала надевать сапоги снова, бросила их на траве. Потом заберу. Мне слишком хорошо здесь. Слишком нравятся огромные шуршащие кроны. Жалобы деревьев на семью нахальных грызунов шинчи, которые надкусили нежные корни. Шёпот ветвей, которые пели об охоте в грозу, о молниях, разрезающих небо и воздушных скакунах пти-нерах, и водных юрких келпи, которые несли на своих спинах всадниках с прекрасными холодными лицами.
Мы легко отыскали варвиков, ящерок с пятнистой шкуркой, которые всегда могли указать на источник воды. Нашли и парочку толстых ленивых шхусов – они грелись на камне, свесив змеиные хвосты.
С ними договорился Лустайя. Шхусы позволили отколупать у них по чешуйке – те всё равно шелушились. Не уникальный ингредиент, но приятное дополнение, которое могло усилить многие зелья.
А вот ещё спустя час нам повезло наткнуться на василиска. Одного – но зато какого! Крупного, золотисто-зеленого, с гордым красным гребешком и ярко-желтым клювом.
Он только что заглотил какую-то мышь, невозмутимо облизнулся, сыто курлыкнул и начал демонстративно красоваться, приподнимая куцые крылья.
Оллеар щурил глаза и совсем не собирался бежать, вопя от ужаса.
Лу недовольно ворчал, что такие петухи попадают в суп, нечего тут выделываться.
А я чувствовала, что это существо не представляет для нас угрозы. Оно казалось мне странно знакомым. И пахло чем-то знакомым... кем-то...
– Рискнем? – Шепотом вопросил друг.
Чешуя василиска, как и его слюна, ценились на вес золота. Но был риск остаться симпатичными статуями в местном лесу и распугивать собой адептов, служа гнездом и туалетом для птичек.
– Не уверена, что стоит, – почесала нос, – я не чую опасности, но и не чую его эмоций.
А магия души с тварями не работает. Да и способностей тех у меня пока – на один чих.
– Василиски отражают чужую магию, – завозился за деревом друг, что-то доставая, – этот самец не стар, но уже и не мальчишка. Видишь, какая броня на передних лапах толстая?
Длинный хвост змея нервно дёрнулся. Острые уши, состоящие из темно-красных прожилок и трогательно подсвечивающей кожи прижались к голове.
Он медленно поднялся. Я попятилась. Под пяткой громко и протяжно хрустнула ветка. Рыкнул тихо Лу.
– Назад, живо! – Окликнул меня Оллеар.
И в этот момент василиск слишком резко для такой огромной туши развернулся – и уставился прямо мне в глаза.
Глаза у него были удивительные. Большие. Круглые. И как будто прозрачные. В них преломлялся свет. Кружился, перетекал вихрем из одной фигуры в другую. Взвивался куда-то к невидимым небесам – и опадал.
Мне нравился этот свет. Он притягивал. Сквозь заложенные уши я, кажется, слышала чей-то крик. Что-то просвистело у виска, унеслось вперёд – и легко отскочило от шкуры василиска.
Тот приоткрыл клюв, заклекотал громко и насмешливо. Ковырнул землю, вырывая кусок почвы. Прозрачное веко дрогнуло, но не поднялось.
– Аа, с-самочка Мора явилась! Ну, наконец-то! Я вс-сё шш-шдал, шшдал. А обо мне всссе. Забыли. Бросили. Ос-ставили одного во с-ссвете лет. И с-сокровища уже охранять не нужно! Брос-сили! Меня! Мор – засс-сранец! – Обиженно объявила брошенная тварь.
И... вспышка воспоминаний. Я видела его. Очень давно, в тот день, когда попалась впервые Моршерру Декерету. В тот день, когда пришла в замок Владыки Сейлира, терзаясь виной перед отцом и жаждой мести. Его ручная тварь! Тогда василиск напугал меня едва не до обморока. Как же его?
– Ссарш? – Окликнула неуверенно.
И поняла – да. Он.
Я тонко улыбнулась. Шагнула вперёд, отогнав навязчивого мелкого ми-крылана, который был на вид сущей мышью с крылышками и хвостом вместо лап.
