– Переедание вредно для здоровья, – Моршерр оскалился.
Маски сброшены. Синеглазый мальчик Мориан Кайто не растворился в нигде. Просто изменился. Теперь он черноглазый, голодный и злой.
От одежды – клочья.
Черная тень скалится, танцует во мраке, отбивая удары и все ближе продвигаясь к алтарю.
Тот скоро лопнет. Найдж Каэрси тоже это понимает – но атаковать и раз за разом пытаться выстроить круг портала – сложно. Очень сложно.
– Глупый мальчик Мориан не с теми связался. Снова. Что бы ты сейчас ни пытался сделать, какие бы силы этих уродцев не призывал – ты канешь во тьму, Мориан Кайто. А твоя девка, если выживет, станет чревом для маленьких магов, которые заставят этот мир содрогнуться. Это будет интересный эксперимент. Ты здесь. А она... Она скоро станет куколкой, которая рада будет...
Раньше он бы наплевал на эти жалкие попытки очередного идиота огрызнуться и отсрочить твою гибель.
Сейчас... почему-то внутри стало неприятно. Как будто колючки терновника обвили сердце, раня.
Зелёные глаза с золотыми крапинками. Гибкая фигура. Ясная улыбка.
Льяна. Он оставлял её в безопасности. В заповеднике Сейлира с ней ничего не могло случиться. Но сомнения ударили больно. Непривычно. Отчаянно.
Он никогда раньше не сомневался в себе и своих решениях.
Удар. Вспышка тьмы. Тонкая игла гнили. Она вылетела из ниоткуда. И Моршерр почти успел увернуться, но мысли сделали его неуклюжим. Мерзко слабым.
Игла впилась в горло. Мориан Кайто захрипел, содрогнувшись всем телом.
Его противник успел восторженно усмехнуться, гордясь своей поделкой – и с этой самой усмешкой его голова покатилась с плеч.
Тело архимага Найджа Каэрси содрогнулось раз. Другой. И рухнуло наземь, прямо на алтарь, объятое зелёным пламенем.
– Ты мне никогда не нравился, Каэрси. Зря я раньше тебя не отравил, тварь такая, – с ласковой улыбкой заметил Дайаарт Тхи.
На алых волосах фейри кровь не была заметна.
Рядом с Дайаартом проявился в воздухе призрак Ллиатароэна Шаан'Соэн. Фейри переглянулись. Похожи. Сквозь века – похожи. Алые волосы. Хищный прищур. Острый нос. Быстрые лёгкие движения.
На пальце Тхи – перстень младшего второго наследника Шаан'Соэн.
Удар фейри наносят тоже – вместе. А сверху обрушивается дорвавшийся змей, перекусывая тело Каэрси. На всякий случай.
Жрать точно не будет – вон какая морда кривая.
Алтарь трескается, рассыпается прахом, не получив нужную жертву. Облако гнили взмывает ввысь удушающим грибом.
Моршерр ещё видит это.
И успевает нанести последний удар, уничтожая оторванный кусок души бывшего архимага.
Пальцы выдергивают иглу, уничтожая её пламенем. Черным пламенем энергата.
Оно укрыло его, обняло, взвилось до потолка.
Нет. Удар не убил его.
Белое лицо сияло даже во мраке. Гниль съежилась под давящей мощью, распадаясь, растворяясь в воздухе.
Голод охватил тело. В нём не было чувств. Только голая, неприкрытая жажда.
Мрак урчал, тьма вилась кольцами.
Тень Владык настороженно замер в дверях, едва не сгибаясь от мощи Первого из энергатов.
В черных глазах того, кого звали Морианом Кайто, не было звезд.
Великий энергат вернулся. И он хотел... жрать.
А ещё – любви и ласки.
И жарких нежных губ женщины, которая заменила ему душу.
Любовь, голод и жажда схватки – вот трехглавый пёс энергата.
И лучше не становится у него на пути. Даже морские змеи это понимают – вон как шустро отступил в дыру под потолком этот, крупный, с короной рогов на голове. И прошипел что-то про влюбленных идиотов с мозгами, как у игложора.
Весь мозг в иглы ушёл. Думает слишком долго. Зато как додумается – рванет.
Кого и куда – это уже другой вопрос.
Моршерр Декерет потянулся, наслаждаясь тем, как звенит тело. Как ласково и восторженно поют тени, обнимая его кончиками длинных тонких пальцев.
Он вернулся. И вернул себя... почти.
Он абсолютно точно знал, что должен сейчас сделать.
Моршерр Декерет запрокинул голову – и тихо засмеялся.
Особняк вздрогнул до самого фундамента. Посыпалась крошка с потолка.
Черные глаза пригвоздили Дайнара Тень Владык к полу. Так, что могущественный энергат ощутил холод. Его пили. И он никак не мог этому помешать.
Моршерр Декерет вернул себя.
И что ждало теперь этот мир – только Золотой бог мог предсказать.
Вот тварь облизнулась. Шевельнула длинными черными когтями. И ступила на дорогу теней, растаяв в сумрачном мареве.
– Куда... куда он делся? – Просипел кто-то за спиной Дайнара.
– Жрать пошёл. Надеюсь, этот мир устоит, – усмехнулся, очнувшись, Тень Владык, – храни нас тьма. И помоги тем несчастным, на кого сейчас будет направлено внимание Черной Длани.
– Никакого жрать! – Раздался возмущенный вопль, и сверху свалился зелёный комок шерсти, трепеща крылышками. – Он на свидание пошел, на свидание! Гнездо вить пора!
Никто не спешил развеивать иллюзии мыша.
Но Палач – и свидания? Он сожрал столько гнили, что как бы не сошел с ума.
– Оповещу Сейлира, – закатил мстительно бирюзовые глаза Тень Владык, – это всё зашло слишком далеко.
Глава 12.4.
Льяна Тархи
Птички пели. Какая-то тварюшка, похожая на сумасшедшую белку-летягу, швырялась в нас орехами.
Мимо пролетела, едва касаясь двупалыми когтистыми лапами земли, гибкая черная недокошка, похожая отдаленно на смесь пантеры и монстра из кошмарных снов. Её длинный хвост с пучком игл на конце нервно мотался из стороны в сторону.
Неподалеку виднелись макушки наших одногруппников. Я заметила в отдалении даже Тайлинэ – мелькнули светлые длинные волосы – но подходить не стала. Ни к чему.
Пахло летом. Этот удивительный медовый запах щекотал ноздри. Липой пахло, клевером, венчиками кирицы, соцветиями лиловых шаров. Слышался то и дело пчелиный гул. Мелькали насекомые. Перепархивали с цветка на цветок огромные жёлтые бабочки с разноцветными узорами на крыльях.
И звенела связь с фамильяром. Я не сразу поняла, что это за кошачье урчание царит в голове.
– Льяна-аа, Льяночка, Льяна пришла! В гости? Я уже соскучился! Сейчас прибегу, подожди меня! Уф. Надо только немного уменьшиться, а то всех распугаю и кусты снесу. Но здесь это легко. А ты мне как-нибудь принесешь свои сладкие тревожные кругляшки? Ну, эти... сырники, да?
Тараторили почти непрерывно.
Тревожные, мхи меня пожри, сырники! Прости зелень!
Я даже не сразу поняла, кто это там такой творчески одаренный, зато потом...
– Лу? – Прошептала восторженно.
– О, твой фамильяр объявился. Весьма удачно, – раздался голос Оллеара, про которого я на радостях едва не забыла.
Где-то вдалеке раздавался топот очень радостного дракона.
Я тихонько вздохнула, замерев. Подставила лицо солнцу. Сбросила неудобную обувь, зарылась пальцами в траву. Ощутила ногами эту землю. Если в прошлый раз я была напряжена и напугана – теперь была в восхищении.
Земля мурлыкала мне свою песню, травы и деревья наполняли силой, и даже все твари в округе казались самыми очаровательными существами на свете.
Это приглушало тревогу. Немного. Настолько, что я могла сосредоточиться на том, зачем сюда пришла. На шорохе камней у реки. На шелесте ветерка в далёких золотых кронах. На едва уловимом ощущении... Нет, ещё не опасности, но...
– Бегу-у! – Раздалось заполошное. – Ай! Ой! Коряга мне в нос. Тьфу!
– Я тоже очень рада тебя видеть, Лу, – мысленно шепнула дракончику.
Теперь, когда я ощутила его всем существом, мне стало спокойнее. Оказывается, за этого малыша я слишком сильно переживала.
Оказывается, я всё ещё умела испытывать яркие эмоции. Оказывается, я всё ещё не разучилась привязываться к живым.
– Предлагаю двигаться вместе, – дёрнул носом рыжий.
Друг казался почти невозмутимым. Если бы не темная жилка у виска. И пальцы, что каждые несколько секунд поглаживали рукоятку скрытого кинжала.
