Сначала она застыла у края ледяного разлома, протягивая руку в пустоту, где ещё мгновение назад были пальцы Кайрана. Снег вокруг светился синим, будто земля под лечебницей раскрыла не рану, а глаз — древний, холодный, равнодушный.
Потом связь на её ладони вспыхнула болью.
И только тогда голос вернулся.
— Кайран!
Крик ударился о стены двора, о разбитые ворота, о ночное небо, в котором ещё кружились последние искры пустого льда. Ей никто не ответил.
Только где-то в глубине разлома прошёл далёкий гул.
Не смерть.
Ветта почувствовала это всем телом.
Не смерть.
Связь не оборвалась.
Она горела — тонко, больно, почти невыносимо, но горела. Значит, он был жив. Где-то там, подо льдом, за древней дверью, куда его утянул осколок пустого льда из кинжала Греты.
— Миледи!
Марта выбежала во двор с Лиарой на руках. Лицо её было мокрым от слёз, волосы выбились из косы, но ребёнка она держала крепко, прижимая к груди так, будто сама стала стеной.
Ветта обернулась.
Лиара плакала.
Тонко. Сердито. Живо.
И этот звук удержал Ветту от того, чтобы броситься в разлом следом за Кайраном.
Она поднялась на ноги медленно. Мир качнулся, но не рухнул. Дарен, опираясь на обломок стены, пытался подняться. Варгас в драконьем облике лежал у восточной арки, укрывая крылом раненых. Рейнар, бледный как снег, уже полз к ней через двор, оставляя за собой тёмный след крови.
Грета Морозная лежала без сознания у разбитых ворот.
А разлом перед Веттой начал закрываться.
— Нет, — прошептала она.
Земля стягивалась сама, будто Север спешил спрятать то, что забрал. Синий свет уходил вниз, края трещины покрывались белым льдом.
Ветта упала на колени и прижала ладонь к земле.
— Не смей.
Лечебница отозвалась золотом, но слабо. Дом был истощён. Слишком много битв. Слишком много крови. Слишком много чудес за одну ночь.
— Ветта! — Рейнар добрался до неё и схватил за плечо. — Отойдите!
— Он жив.
— Я знаю.
Она резко повернулась.
— Вы знаете?
Рейнар смотрел на разлом с таким лицом, будто вновь увидел старую смерть.
— Связь не оборвалась. Но если вы сейчас попытаетесь открыть проход, он заберёт вас тоже.
— Тогда как его вернуть?
Рейнар молчал.
И Ветта поняла: он не знает.
Или знает, но боится сказать.
Она схватила его за рукав.
— Рейнар.
— Не сейчас. Вы только что родили.
— Не смейте.
Он замолчал.
В её голосе не было истерики. Только такая холодная решимость, что даже он отступил.
— Куда его унесло? — спросила она.
Рейнар посмотрел на её ладонь, где под повязкой пульсировала серебряно-золотая печать.
— В ледяной предел.
Марта подошла ближе, всё ещё держа Лиару.
— Что это?
Ответил Варгас. Старый дракон поднял голову, и голос его прокатился по двору низко, как камнепад:
— Место между жизнью и древним льдом. Туда уходят драконы, которых престол не забирает до конца. Иногда они возвращаются. Чаще — становятся частью зимы.
Ветта поднялась.
— Он вернётся.
Дарен, шатаясь, подошёл ближе.
— Леди Вейл…
— Он вернётся.
Никто не спорил.
Может быть, потому что жалели. Может быть, потому что сами хотели верить. Может быть, потому что золотая печать на главных воротах лечебницы вдруг вспыхнула и подтвердила её слова тихим звоном.
Связь жива.
Кайран жив.
Значит, она не вдова.
Ветта повернулась к Грете.
Княгиня начала приходить в себя. Её пальцы дрожали на снегу, губы побелели, на лице не было прежней ледяной власти. Только ужас. И, возможно, понимание.
Ветта подошла к ней.
Медленно.
Каждый шаг отдавался болью в теле. Роды, битва, печать, потеря — всё вместе рвало её на части. Но она шла.
Грета открыла глаза.
Увидела Ветту.
И впервые не смогла скрыть страх.
— Я хотела спасти род, — прохрипела она.
Ветта смотрела на неё сверху вниз.
— Вы ранили собственного сына.
— Он предал долг.
— Нет. Он впервые выбрал любовь.
Грета закрыла глаза.
— Любовь уничтожает князей.
— Нет, — сказала Ветта. — Страх уничтожает матерей.
Княгиня вздрогнула.
Ветта не кричала. Не проклинала. Не бросалась на неё. Ярость в ней была слишком глубокой для крика.
— Свяжите её, — сказала она.
Один из людей Кайрана шагнул вперёд.
Грета попыталась подняться.
— Ты не имеешь права.
Ветта наклонилась ближе.
— В моём доме имею.
Лечебница вспыхнула за её спиной.
И княгиня Грета, привыкшая повелевать замками, советами и сыном, впервые опустила глаза.
К утру орден отступил полностью.
Не победоносно — бегством.
Люди Дарена и Кайрана прочёсывали лес, Варгас держал небо, Тавр с сыновьями помогал переносить раненых. Морвейн исчезла, рассыпавшись пустым инеем, но Рейнар не верил, что на этом всё кончено.
— У таких, как она, смерть часто оказывается просто дурной привычкой менять форму, — сказал он, когда Ветта спросила.
Она не стала отвечать.
Ей не хватало сил.
Рейнар почти силой вернул её в родовую палату. Марта сидела рядом, держа Лиару, пока Ветта не смогла снова взять дочь на руки.
Маленькая девочка спала.
Крошечное лицо было спокойным. Тёмные волосики подсохли и завились у висков. На лбу едва заметно мерцала тонкая золотая точка — не рана, не печать, скорее благословение дома.
Ветта смотрела на неё и боялась моргнуть.
— Она красивая, — прошептала Марта.
— Да.
— Похожа на вас.
Ветта коснулась щёки дочери.
— Глаза его.
Марта замолчала.
Имя Кайрана никто не произносил уже почти час. Словно боялись, что звук сделает исчезновение настоящим.
Ветта произнесла сама:
— Он жив.
Марта села ближе.
— Я знаю.
— Ты не знаешь. Ты веришь мне.
— Иногда это одно и то же.
Ветта посмотрела на неё с такой благодарностью, что слова стали лишними.
Рейнар вошёл через несколько минут. Он был перевязан, бледен и зол — значит, жить собирался долго.
— Плохая новость: вам нужно спать. Хорошая: если не будете, я всё равно заставлю.
— Мне нужно найти способ вернуть Кайрана.
— Нет. Вам нужно не умереть от кровопотери, истощения и упрямства.
— Рейнар.
— Не сейчас, Ветта.
— Сейчас.
Он устало посмотрел на неё.
— Ледяной предел нельзя открыть обычной силой. Нельзя прорубить мечом. Нельзя сжечь огнём. Нельзя приказать ему вернуть того, кого он забрал.
— Но можно?
Рейнар отвёл взгляд.
— Можно позвать.
— Как?
— Через истинную связь.
Ветта замерла.
— Но наша связь брачная. Повреждённая.
— Уже нет.
Она медленно опустила взгляд на печать на ладони.
Рейнар продолжил:
— После крови, защиты Лиары и того, что Кайран сделал у ворот… связь изменилась. Она не стала сказочной истинностью из песен. Она стала чем-то редким. Выбранной связью. Не данной судьбой. Созданной поступками.
Ветта почувствовала, как в груди стало больно.
— Значит, я могу его позвать.
— Да.
— И он вернётся?
Рейнар молчал.
— Рейнар.
— Он должен захотеть вернуться.
Слова ударили тихо.
Ветта закрыла глаза.
Кайран, который всю жизнь учился не просить. Кайран, который в конце всё же выбрал закрыть собой вход. Кайран, который мог решить, что его исчезновение — лучшая защита для неё и Лиары.
Нет.
Она знала его теперь достаточно.
Он мог остаться там не потому, что не любил.
А потому, что любил неправильно — через жертву.
— Тогда я пойду за ним, — сказала Ветта.
Марта вскочила.
— Нет!
Рейнар почти одновременно:
— Нет.
Лиара заворочалась и тихо пискнула.
Ветта прижала её к себе.
— Не телом. Вы же сказали — позвать.
Рейнар смотрел на неё подозрительно.
— Позвать — не значит войти полностью.
