— Я понимаю.
— Нет, вы понимаете так, как все Вейл: слышите предупреждение и ищете, какую часть можно обойти.
Марта с жаром кивнула:
— Вот! Именно!
Ветта устало улыбнулась.
— Я не оставлю дочь без матери.
Марта чуть смягчилась.
— Обещаете?
Ветта посмотрела на Лиару.
— Обещаю.
Рейнар сел у кровати.
— Тогда не сегодня.
— Почему?
— Потому что ваша сила сейчас держится на злости и чуде. Оба ненадёжны. Вам нужно хотя бы сутки восстановиться.
— У нас есть сутки?
— Если Грета не солгала, орден отступил. Если Морвейн действительно исчезла, да. Если нет — всё равно вы сейчас бесполезны для похода в предел.
— Спасибо.
— Всегда рад ранить правдой.
Он проверил Лиару, потом Ветту, оставил отвар и ушёл.
Марта осталась.
За окном светало. Небо над Снежной лечебницей было бледным, почти прозрачным. Разбитые ворота уже начали чинить. Во дворе слышались голоса, стук молотков, тихие стоны раненых.
Жизнь продолжалась с бессовестным упрямством.
Ветта смотрела на дочь.
— Он не видел, как ты спишь, — прошептала она. — Не слышал, как ты перестала плакать. Не успел понять, что у тебя ямочка на левой щеке.
Марта тихо сказала:
— Успеет.
Ветта закрыла глаза.
— Да.
Вечером состоялся суд.
Не тот, который хотели старейшины. Не с чашей крови, не с древними словами, не с правом кланов. Суд был простым: в главном зале лечебницы, среди людей, которых этот дом спас, перед раненым Севером.
Грету Морозную привели связанной.
Она шла прямо, но лицо её стало серым. Рядом вели Элиану. Та казалась сломанной иначе: не телом, а пустотой внутри. Белая роза Севера увяла, оставив после себя женщину, которая слишком долго хотела быть выбранной и позволила использовать это желание как нож.
Ветта сидела в кресле у главной печати, Лиара спала в колыбели рядом. Марта стояла позади неё. Рейнар — у стены. Дарен и Варгас охраняли вход. Лорд Харвин стоял перед собравшимися старейшинами, и в его лице впервые не было самоуверенности.
— Княгиня Грета Морозная, — произнёс Харвин, — вы обвиняетесь в сговоре с Орденом Пустого Льда, сокрытии сведений о Морвейн, попытке насильственного изъятия наследницы и нападении на князя Кайрана Морозного.
Грета подняла голову.
— Я не состояла в ордене.
— Но знали о Морвейн? — спросила Ветта.
Все повернулись к ней.
Грета сжала губы.
— Да.
Шёпот прошёл по залу.
Кайран не мог услышать это признание.
Ветта сжала ладонь на подлокотнике.
— Вы знали, что Элиана связана с пустым льдом?
— Не сразу.
— Но потом узнали?
Молчание.
— Да.
Элиана резко повернулась к ней.
— Вы знали?
Грета посмотрела на неё холодно.
— Ты была удобна.
Элиана побледнела так, будто её ударили.
Странно, но в этот миг Ветта почти пожалела её. Не простила. Но увидела: Элиана тоже была чьей-то ненужной вещью. Только вместо того чтобы уйти, решила стать ножом.
— Вы устроили мой брак с Кайраном? — спросила Ветта.
Грета медленно перевела взгляд на неё.
— Да.
В зале стало тихо.
— Почему?
— Потому что кровь Вейл должна была вернуться в род Морозных. Так сказал прежний князь. Так требовали записи Морвейн. Наследник от вас мог открыть престол.
Ветта почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Значит, вы знали, что мой отец был ребёнком Лианы.
— Догадывалась.
— И всё равно привели меня в замок. Три года смотрели, как меня унижают.
Грета усмехнулась с прежней, почти забытой жестокостью.
— Тебе нужно было родить наследника, а не быть счастливой.
Марта резко шагнула вперёд, но Ветта подняла руку.
— Нет.
Она смотрела на Грету спокойно.
И это спокойствие было страшнее ярости.
— Кайран был прав. Вы действовали не ради рода. Ради страха. Вы боялись потерять власть над будущим.
Грета впервые сорвалась:
— Я всю жизнь держала Север, пока мужчины воевали, умирали или сходили с ума от своей крови! Я защищала род так, как умела!
— Нет, — сказала Ветта. — Вы защищали клетку. И называли её родом.
Грета замолчала.
Харвин опустил голову.
— Совет признаёт вину княгини Греты. До возвращения князя Кайрана…
— Он вернётся, — сказала Ветта.
Харвин посмотрел на неё.
— До возвращения князя Кайрана власть над решениями рода Морозных временно переходит к совету старейшин.
— Нет.
Слово прозвучало тихо.
Но зал замер.
Ветта поднялась.
Марта хотела помочь, но она справилась сама.
— Совет уже доказал, что умеет ошибаться древними законами. Род Морозных сейчас без князя. Но у Кайрана есть дочь. Она младенец. Значит, за неё говорит мать.
Харвин побледнел.
— Леди Вейл…
— Не леди Вейл. Хозяйка Снежной лечебницы. Мать Лиары Вейл Морозной. Женщина, чью кровь вы пытались судить, использовать и отнять. Если вам нужен временный голос наследницы, он мой.
Старейшины заговорили сразу.
Дарен тихо присвистнул.
Рейнар улыбнулся краем губ.
Марта прошептала:
— Вот теперь красиво.
Харвин ударил посохом.
— Тишина!
Он долго смотрел на Ветту.
Потом медленно склонил голову.
— Совет признаёт право матери говорить за наследницу до возвращения князя.
Грета закрыла глаза.
Элиана смотрела на Ветту со странным выражением — смесью ненависти, зависти и того позднего понимания, которое уже ничего не исправляет.
— Что будет с ними? — спросил Харвин.
Ветта посмотрела на Грету.
Потом на Элиану.
Ей хотелось справедливости. Хотелось кары. Хотелось, чтобы боль вернулась к тем, кто её причинил.
Но лечебница за её спиной тихо дышала.
Дом не был местом мести.
Он был местом, где раны называли ранами.
— Грета Морозная будет лишена права голоса в совете и заключена в Северной башне до возвращения Кайрана. Элиана Сноур останется под стражей здесь, в зале тишины, пока Рейнар не выяснит, сколько пустого льда в ней осталось.
Элиана подняла голову.
— Вы оставите меня здесь?
— Да.
— После всего?
Ветта посмотрела на неё устало.
— Я не обязана быть жестокой, чтобы быть сильной.
Элиана заплакала.
Тихо.
Без красоты.
Без зрителей.
И на этот раз Ветта не отвернулась. Потому что чужое раскаяние не отменяло вины, но и не требовало, чтобы она перестала быть собой.
Когда пленниц увели, зал начал расходиться.
Ветта села обратно только тогда, когда ноги перестали держать.
Рейнар подошёл.
— Вы невозможны.
— Это диагноз?
— Приговор.
— Я выживу?
— К моему раздражению, скорее всего.
Марта принесла Лиару и положила её Ветте на руки.
Девочка сонно пошевелилась.
Ветта прижала её к себе и впервые за весь день позволила слезам упасть.
— Мы найдём его, — сказала Марта.
Ветта кивнула.
— Да.
За окном наступала ночь.
И вместе с ней связь на ладони снова вспыхнула.
Слабо.
Далеко.
Но ясно.
Ветта закрыла глаза и услышала — не голос, нет. Скорее дыхание, затерянное где-то в ледяной темноте.
Кайран.
Он был жив.
И звал не на помощь.
Прощался.
Ветта резко открыла глаза.
— Нет, — сказала она вслух.
Марта вздрогнула.
— Что?
Ветта поднялась, прижимая Лиару к груди.
— Он думает, что должен остаться там.
Рейнар побледнел.
— Ветта…
— Готовьте всё для зова.
— Сейчас ночь.
— Значит, пойдём в ночь.
— Вы обещали не входить полностью.
Она посмотрела на дочь.
Потом на золотые стены лечебницы.
— Я обещала вернуться.
Печать на её ладони вспыхнула ярко.
А где-то под Севером, в ледяном пределе, мужчина, который слишком долго верил, что любовь доказывают исчезновением, услышал голос женщины, однажды ушедшей от него в метель:
